Глава 10. Открыться силе

Четверг, 17 августа 1961 года Thursday, August 11, 1961

 Едва выйдя из своего автомобиля, я пожаловался дону Хуану на плохое самочувствие.

— Присядь, присядь, — мягко сказал он и чуть ли не под руку проводил меня к своему крыльцу. Улыбнувшись, он похлопал меня по спине.

 As soon as I got out of my car I complained to don Juan that I was not feeling well.

«Sit down, sit down,» he said softly and almost led me by the hand to his porch. He smiled and patted me on the back.

 Двумя неделями раньше, 4 августа, дон Хуан, как он выразился, изменил тактику своего поведения со мной, позволив мне сжевать несколько батончиков пейота. Достигнув высшей точки своих галлюцинаторных ощущений, я играл с собакой в доме, где проходил пейотный ритуал. Мое общение с собакой дон Хуан истолковал как событие весьма неординарное. Он был готов поспорить, что в моменты силы, подобные тому, который я тогда пережил, когда мир обычных отношений не существует и ничто нельзя воспринимать как данность, собака является не просто собакой, но воплощением Мескалито – той удивительной силы, которая заключена в пейоте.  Two weeks before, on August 4th, don Juan, as he had said, changed his tactics with me and allowed me to ingest some peyote buttons. During the height of my hallucinatory experience I played with a dog that lived in the house where the peyote session took place. Don Juan interpreted my interaction with the dog as a very special event. He contended that at moments of power, such as the one I had been living then, the world of ordinary affairs did not exist and nothing could be taken for granted, that the dog was not really a dog but the incarnation of Mescalito, the power or deity contained in peyote.
 Последствия моего пейотного ритуала проявлялись в ощущении общей усталости и меланхолии. К тому же меня посещали невероятно яркие сны и ночные кошмары.- Где твои письменные принадлежности? – спросил меня дон Хуан, когда я присел на крыльце веранды.  The post-effects of that experience were a general sense of fatigue and melancholy, plus the incidence of exceptionally vivid dreams and nightmares.»Where’s your writing gear?» don Juan asked as I sat down on the porch.

 Я оставил свои тетради в багажнике. Дон Хуан вернулся к машине, аккуратно извлек из нее мой портфель и принес его мне.

Он спросил, ношу ли я портфель, когда хожу пешком. Я ответил утвердительно.

— Это просто безумие, — заметил он. – Я же просил тебя ничего не носить в руках, когда ходишь пешком. Взял бы лучше рюкзак.

 I had left my notebooks in my car. Don Juan walked back to the car and carefully pulled out my briefcase and brought it to my side.

He asked if I usually carried my briefcase when I walked. I said I did.

«That’s madness,» he said. «I’ve told you never to carry anything in your hands when you walk. Get a knapsack.»

 Я рассмеялся. Настолько курьезной мне показалась его идея носить мои записи в рюкзаке. Я сообщил ему, что обычно ношу костюм и если рискну надеть рюкзак поверх своей строгой тройки, то буду выглядеть весьма нелепо.- Так надень пиджак поверх рюкзака, — советовал он.

– Уж лучше позволить людям считать себя горбуном, чем таскать в руках кипу бумаг.

Он потребовал, чтобы я достал свой блокнот и начал писать. Похоже, он намеренно пытался привести меня в чувство.

Я снова пожаловался на физическое недомогание и странное уныние.

Дон Хуан усмехнулся и сообщил:

— Ты начинаешь учиться.

 I laughed. The idea of carrying my notes in a knapsack was ludicrous. I told him that ordinarily I wore a suit and a knapsack over a three-piece suit would be a preposterous sight.»Put your coat on over the knapsack,» he said.

«It is better that people think you’re a hunchback than to ruin your body carrying all this around.»

He urged me to get out my notebook and write. He seemed to be making a deliberate effort to put me at ease.

I complained again about the feeling of physical discomfort and the strange sense of unhappiness I was experiencing.

Don Juan laughed and said,

«You’re beginning to learn.»

 Потом мы долго беседовали. Дон Хуан сказал, что, позволив мне поиграть с собой, Мескалито указал на меня, как на «избранного» человека. И хотя его озадачило то, что я не был индейцем – он все же решил передать мне кое-что из своих тайных познаний. Дон Хуан также сказал, что и у него был «бенефактор», который учил его тому, как стать «человеком знания».  We then had a long conversation. He said that Mescalito, by allowing me to play with him, had pointed me out as a «chosen man» and that, although he was baffled by the omen because I was not an Indian, he was going to pass on to me some secret knowledge. He said that he had had a «benefactor» himself, who taught him how to become a «man of knowledge.»
 У меня возникло плохое предчувствие. Его откровение о том, что Мескалито сделал меня своим избранным, а также странность его поведения и разрушительное действие пейота на мой организм вызвали во мне невыносимо мрачные предчувствия и нерешительность. Но дон Хуан остался равнодушен к моим чувствам и посоветовал мне думать лишь о том чудесном факте, что Мескалито решил поиграть со мной.- Не думай ни о чем другом, — сказал он. – Все остальное придет к тебе само.  I sensed that something dreadful was about to happen. The revelation that I was his chosen man, plus the unquestionable strangeness of his ways and the devastating effect that peyote had had on me, created a state of unbearable apprehension and indecision. But don Juan disregarded my feelings and recommended that I should only think of the wonder of Mescalito playing with me.»Think about nothing else,» he said. «The rest will come to you of itself.»

 Он встал, мягко погладил меня по голове и очень тихим голосом произнес:

— Я научу тебя быть воином. Точно так же, как научил охотиться. Но должен тебя предупредить – как умение охотиться не сделало тебя охотником, так и овладение искусством воина не сделает тебя воином.

Я испытал сильнейшее замешательство, физический дискомфорт, граничащий с истинной мукой. Я пожаловался на одолевавшие меня яркие сны и кошмары. Казалось, он минуту раздумывал, затем снова сел рядом.

 He stood up and patted me gently on the head and said in a very soft voice,

«I am going to teach you how to become a warrior in the same manner I have taught you how to hunt. I must warn you, though, learning how to hunt has not made you into a hunter, nor would learning how to become a warrior make you one.»

I experienced a sense of frustration, a physical discomfort that bordered on anguish. I complained about the vivid dreams and nightmares I was having. He seemed to deliberate for a moment and sat down again.

 — Это какие-то заколдованные сны, — сказал я.- Ты всегда видел волшебные сны, — возразил он.

— Поверь, то, что мне снится теперь не похоже на то, что я видел прежде.

— Не волнуйся, ведь это всего лишь сновидения. Какие свойственны обычному человеку – у них нет силы. Так стоит ли беспокоиться либо говорить о них.

— Они меня тревожат, дон Хуан. Неужто их нельзя остановить?

 «You’ve always had weird dreams,» he retorted.

«I’m telling you, this time they are truly more weird than anything I’ve ever had.»

«Don’t concern yourself. They are only dreams. Like the dreams of any ordinary dreamer, they don’t have power. So what’s the use of worrying about them or talking about them?»

«They bother me, don Juan. Isn’t there something I can do to stop them?»

 — Нельзя. Они должны пройти сами по себе, — ответил он. Пришла пора стать доступным силе, и ты начнешь со сновидения.Тон, которым он произнес это слово «сновидение» указывал на то, что он придает ему какой-то свой особый смысл. Я стал обдумывать вопрос, который хотел бы задать ему, но он заговорил опять.  «Nothing. Let them pass,» he said. «Now it’s time for you to become accessible to power, and you are going to begin by tackling dreaming.»The tone of voice he used when he said «dreaming» made me think that he was using the word in a very particular fashion. I was pondering about a proper question to ask when he began to talk again.
 — Я никогда не рассказывал тебе о сновидении, поскольку до сих пор учил тебя одному лишь искусству охоты, — промолвил он. – Охотнику не нужно уметь обращаться с силой, поэтому его сны – это просто сны. Они могут вызвать сильные чувства, но это не сновидения.А вот воин, напротив, ищет силу и сновидения – один из путей ее достижения. Можно сказать, что разница между охотником и воином заключается в том, что воин идет по пути к силе, тогда как охотник ничего или почти ничего о ней не знает.  «I’ve never told you about dreaming, because until now I was only concerned with teaching you how to be a hunter,» he said. «A hunter is not concerned with the manipulation of power, therefore his dreams are only dreams. They might be poignant but they are not dreaming.»A warrior, on the other hand, seeks power, and one of the avenues to power is dreaming. You may say that the difference between a hunter and a warrior is that a warrior is on his way to power, while a hunter knows nothing or very little about it.
 Нам не дано решать, кто может быть воином, а кто – всего лишь охотником. Это вправе решать лишь те силы, которые движут людьми. Вот почему твоя игра с Мескалито была столь важным знамением. Это сила привела тебя ко мне. Она доставила тебя на автобусную остановку, ты помнишь? Некий клоун привел тебя ко мне. Это верный знак, когда на тебя указывает какой-то клоун. Поэтому я сделал из тебя охотника. А потом был еще один верный знак – сам Мескалито играл с тобой. Понятно, что я имею в виду?  «The decision as to who can be a warrior and who can only be a hunter is not up to us. That decision is in the realm of the powers that guide men. That’s why your playing with Mescalito was such an important omen. Those forces guided you to me; they took you to that bus depot, remember? Some clown brought you to me. A perfect omen, a clown pointing you out. So, I taught you how to be a hunter. And then the other perfect omen, Mescalito himself playing with you. See what I mean?»
 Жуткая логика его рассуждений ошеломляла. Из его слов возникал образ меня самого, уступающего чему-то ужасному и неведомому, к встрече с чем я не был готов и в существовании чего не мог бы поверить, обладая я даже самой бурной фантазией.- Что же, по-твоему, я должен делать, — спросил я его.  His weird logic was overwhelming. His words created visions of myself succumbing to something awesome and unknown, something which I had not bargained for, and which I had not conceived existed, even in my wildest fantasies.»What do you propose I should do?» I asked.

 — Стань доступным силе. Ухватись за свои сновидения, — сказал он в ответ. – Ты называешь их снами, поскольку не властен над ними. Воин – тот, кто ищет силу, и он не зовет это сном. Сновидения для него – реальность.

— Ты полагаешь, он принимает сны за реальность?

 «Become accessible to power; tackle your dreams,» he replied. «You call them dreams because you have no power. A warrior, being a man who seeks power, doesn’t call them dreams, he calls them real.»

«You mean he takes his dreams as being reality?»

 — Он никогда не принимает одно за другое. То, что ты называешь сном – воин зовет реальностью. Ты должен понять, что воин не глуп. Воин – безупречный охотник, охотник за силой. Он не пьяница и не наркоман, у него нет ни времени, ни желания блефовать, лгать себе самому либо делать неправильные ходы. Слишком высоки его ставки. На кону стоит его устоявшаяся организованная жизнь, на которую у него ушло так много времени, чтобы сделать ее совершенной. Он не намерен швырять эту жизнь на ветер вследствие нелепого просчета либо случайно приняв что-то одно за нечто другое.  «He doesn’t take anything as being anything else. What you call dreams are real for a warrior. You must understand that a warrior is not a fool. A warrior is an immaculate hunter who hunts power; he’s not drunk, or crazed, and he has neither the time nor the disposition to bluff, or to lie to himself, or to make a wrong move. The stakes are too high for that. The stakes are his trimmed orderly life which he has taken so long to tighten and perfect. He is not going to throw that away by making some stupid miscalculation, by taking something for being something else.

 Сновидение для воина реально, поскольку в нем он может действовать сознательно, принимая и отвергая лишения. Здесь он может выбирать между массой вещей, способных привести его к силе, здесь он может манипулировать ими и использовать их, тогда как в обычном сне он не в силах действовать намеренно.

— То есть ты хочешь сказать, дон Хуан, что сновидение реально?

— Да, это так.

— Столь же реально, как то, что мы делаем сейчас?

 «Dreaming is real for a warrior because in it he can act deliberately, he can choose and reject, he can select from a variety of items those which lead to power, and then he can manipulate them and use them, while in an ordinary dream he cannot act deliberately.»

«Do you mean then, don Juan, that dreaming is real?»

«Of course it is real.»

«As real as what we are doing now?»

 — Если ты склонен к сравнениям, то могу сказать, что сновидение куда более реально. Благодаря ему ты получаешь силу, посредством которой можешь менять ход вещей и событий. Ты можешь обнаружить бессчетное множество таинственных фактов. Ты можешь управлять всем, чем пожелаешь.  «If you want to compare things, I can say that it is perhaps more real. In dreaming you have power; you can change things; you may find out countless concealed facts; you can control whatever you want.»

 Подобные умозаключения дона Хуана никогда не доходили до меня с первого раза, поскольку требовали определенной подготовки. Я легко мог бы понять его приверженность мысли о том, будто во сне можно делать все, что угодно. Но мне было трудно принимать это всерьез. Между нами лежала огромная пропасть.

С минуту мы смотрели друг на друга. Его суждения были абсурдны, и все же это был самый здравомыслящий человек из всех, кого мне приходилось знать.

 Don Juan’s premises always had appealed to me at a certain level. I could easily understand his liking the idea that one could do anything in dreams, but I could not take him seriously. The jump was too great.

We looked at each other for a moment. His statements were insane and yet he was, to the best of my knowledge, one of the most level-headed men I had ever met.

 Я сказал ему, что не могу поверить, будто он может принимать свои сны за реальность. При этом он тихонечко хихикнул, как будто видел всю уязвимость моих позиций. Затем он встал и, не говоря ни слова, вошел в дом.

Долгое время я сидел, оцепенев, пока он не позвал меня откуда-то из глубины своего дома. Он приготовил кукурузную похлебку и подал мне миску.

 I told him that I could not believe he took his dreams to be reality. He chuckled as if he knew the magnitude of my untenable position, then he stood up without saying a word and walked inside his house.

I sat for a long time in a state of stupor until he called me to the back of his house. He had made some corn gruel and handed me a bowl.

 Я спросил его о том времени, когда человек бодрствует. Мне хотелось бы знать, имеет ли это время у него какое-то особое название. Но он не понял меня или не захотел ответить.

— Как ты называешь то, что мы делаем сейчас, — спросил я его, подразумевая действие, противоположное сну.

— Я называю это едой, — ответил он, сдерживая смех.

— Я называю это реальностью, — промолвил я. — Поскольку мы едим на самом деле.

— Сновидение тоже происходит на самом деле, — с ухмылкой заметил он. – Как охота, ходьба, смех.

 I asked him about the time when one was awake. I wanted to know if he called it anything in particular. But he did not understand or did not want to answer.

«What do you call this, what we’re doing now?» I asked, meaning that what we were doing was reality as opposed to dreams.

«I call it eating,» he said and contained his laughter.

«I call it reality,» I said. «Because our eating is actually taking place.»

«Dreaming also takes place,» he replied, giggling. «And so does hunting, walking, laughing.»

 Я не стал спорить, но, даже вывернувшись наизнанку, я не смог бы с ним согласиться. Казалось, ему очень нравилось мое отчаяние.Как только мы покончили с едой, он как бы между прочим сообщил, что намерен пойти со мной в пеший поход. Но не затем, чтобы блуждать по пустыне, как мы делали прежде.

— На этот раз все будет иначе, — пообещал он мне. – Теперь мы отправимся в места силы. Ты должен научиться быть доступным ей.

И тут я снова выказал свое смущение. Я сказал ему, что не имею опыта для данного предприятия.

 I did not persist in arguing. I could not, however, even if I stretched myself beyond my limits, accept his premise. He seemed to be delighted with my despair.As soon as we had finished eating he casually stated that we were going to go for a hike, but we were not going to roam in the desert in the manner we had done before.

«It’s different this time,» he said. «From now on we’re going to places of power; you’re going to learn how to make yourself accessible to power.»

I again expressed my turmoil. I said I was not qualified for that endeavor.

 — Оставь свои страхи, — сказал он низким тихим голосом, похлопав меня по спине и благосклонно улыбаясь. – Я всегда ублажал в тебе дух охотника. Тебе нравится бродить со мной по этой живописной пустыне. Теперь уже поздно выходить из игры.Он шагнул в пустынный чапараль. Кивнув головой, он подал мне знак, чтобы я следовал за ним. Я мог бы направиться к своей машине и уехать, однако мне очень нравилось бродить с ним по этой дивной пустыне, мне нравилось то чувство, которое я испытывал, только находясь в его компании. Чувствовал, что вокруг меня был пугающий, таинственный, но такой прекрасный мир. Как он верно подметил – я пристрастился к этому миру.  «Come on, you’re indulging in silly fears,» he said in a low voice, patting me on the back and smiling benevolently. «I’ve been catering to your hunter’s spirit. You like to roam with me in this beautiful desert. It’s too late for you to quit.»He began to walk into the desert chaparral. He signaled me with his head to follow him. I could have walked to my car and left, except that I liked to roam in that beautiful desert with him. I liked the sensation, which I experienced only in his company, that this was indeed an awesome, mysterious, yet beautiful world. As he said, I was hooked.

Дон Хуан вел меня к холмам, что простирались к востоку. Идти пришлось долго. День выдался жарким. Хотя жара, которая раньше казалась невыносимой, теперь почти не ощущалась.

Мы долго шли, пробираясь через каньон, пока, наконец, дон Хуан решил устроить привал и присел в тени под грудой камней. Я достал из рюкзачка несколько галет, но он отсоветовал мне с ними возиться.

 Don Juan led me to the hills towards the east. It was a long hike. It was a hot day; the heat, however, which ordinarily would have been unbearable to me, was somehow unnoticeable.

We walked for quite a distance into a canyon until don Juan came to a halt and sat down in the shade of some boulders. I took some crackers out of my knapsack but he told me not to bother with them.

 Он сказал, что я должен сидеть на каком-нибудь видном месте, указав на одинокий округлый валун, который находился метрах в трех-пяти от меня и помог мне на него забраться. Я думал, дон Хуан тоже усядется рядом, но он вскарабкался только на половину высоты валуна лишь для того, чтобы передать мне несколько кусочков вяленого мяса. С совершенно серьезным видом он утверждал, что это мясо силы, которое нужно жевать очень медленно и которое не следует смешивать с какой-либо другой пищей. Потом он снова отступил в тень и сел, опершись спиной о скалу. Похоже, он был полностью расслаблен, почти спал. Он оставался в той же позе, пока я не доел все мясо. Затем он сел ровно и наклонил голову вправо.

Казалось, он к чему-то чутко прислушивается. Дважды или трижды он бросил на меня взгляд, после чего резко встал и начал изучать окрестности так, как это делал бы охотник. Я автоматически застыл на месте и только следовал взглядом за его движением. Очень осторожно он отступил за скалу, как будто ожидал, что поблизости вот-вот появится тигр. И тут я понял, что мы находимся в овальном пещерообразном расширении пересохшего водного каньона, окруженном валунами песчаника.

He said that I should sit in a prominent place. He pointed to a single almost round boulder ten or fifteen feet away and helped me climb to the top. I thought he was also going to sit there, but instead he just climbed part of the way in order to hand me some pieces of dry meat. He told me with a deadly serious expression that it was power meat and should be chewed very slowly and should not be mixed with any other food. He then walked back to the shaded area and sat down with his back against a rock. He seemed relaxed, almost sleepy. He remained in the same position until I had finished eating. Then he sat up straight and tilted his head to the right.

He seemed to be listening attentively. He glanced at me two or three times, stood up abruptly, and began to scan the surroundings with his eyes, the way a hunter would do. I automatically froze on the spot and only moved my eyes in order to follow his movements. Very carefully he stepped behind some rocks, as if he were expecting game to come into the area where we were. I realized then that we were in a round covelike bend in the dry water canyon, surrounded by sandstone boulders.

 Внезапно дон Хуан вышел из-за скал и улыбнулся мне. Он потянулся, зевнул и направился к моему валуну. Я расслабил свое напряженное тело и сел.

— Что случилось? – спросил я шепотом.

В ответ он пронзительно крикнул, что вокруг никакой опасности нет.

У меня вдруг защемило под ложечкой. Его ответ никак не подходил к данной ситуации и к тому же я не мог поверить, что он станет вопить безо всякой причины.

Я уже начал сползать с валуна, но он крикнул, чтобы я оставался на месте.

— Что ты делаешь? – спросил я его.

 Don Juan suddenly came out from behind the rocks and smiled at me. He stretched his arms, yawned, and walked towards the boulder where I was. I relaxed my tense position and sat down.

«What happened?» I asked in a whisper.

He answered me, yelling, that there was nothing around there to worry about.

I felt an immediate jolt in my stomach. His answer was inappropriate and it was inconceivable to me that he would yell, unless he had a specific reason for it.

I began to slide down from the boulder, but he yelled that I should stay there a while longer.

«What are you doing?» I asked.

 Он присел и скрылся меж двух камней, лежавших у подножья моего валуна, а потом очень громко сказал, что просто озирался вокруг, потому что ему как будто что-то послышалось.Я спросил, не послышалось ли ему, что поблизости есть какое-то крупное животное. Он приложил ладонь к уху и крикнул, что не расслышал меня и что я должен прокричать ему свой вопрос. Я постеснялся кричать, но он настоял, чтобы я повторил свой вопрос громко и отчетливо. Я крикнул, что хотел бы знать, что происходит, и он закричал мне в ответ, что вокруг все спокойно. Но вопил, вопрошая, видно ли мне что-нибудь с вершины валуна. Я отвечал ему, что не вижу ничего необычного и тогда он попросил меня описать ему местность по направлению к югу.  He sat down and concealed himself between two rocks at the base of the boulder where I was, and then he said in a very loud voice that he had only been looking around because he thought he had heard something.I asked if he had heard a large animal. He put his hand to his ear and yelled that he was unable to hear me and that I should shout my words. I felt ill at ease yelling, but he urged me in a loud voice to speak up. I shouted that I wanted to know what was going on, and he shouted back that there was really nothing around there. He yelled, asking if I could see anything unusual from the top of the boulder. I said no, and he asked me to describe to him the terrain towards the south.
 Так мы перекрикивались какое-то время, пока он не подал мне знак спускаться. Когда я предстал перед ним, он прошептал мне на ухо, что этот крик нужен был нам для того, чтобы заявить о своем присутствии, поскольку мне предстояло сделать доступным себя силе, что сосредоточена в этой самой водяной дыре.Я оглянулся вокруг, но нигде не смог найти водяной дыры. Дон Хуан показал рукой вниз, пояснив, что мы стоим на ней.  We shouted back and forth for a while and then he signaled me to come down. I joined him and he whispered in my ear that the yelling was necessary to make our presence known, because I had to make myself accessible to the power of that specific water hole.I looked around but could not see the water hole. He pointed that we were standing on it.
 — Вода здесь, — прошептал он. – И здесь же сила. Здесь находится дух, и нам предстоит выманить его наружу. Быть может он пойдет за тобой.  «There’s water here,» he said in a whisper, «and also power. There’s a spirit here and we have to lure it out; perhaps it will come after you.»
 Мне хотелось больше узнать о якобы обитавшем здесь духе, но дон Хуан потребовал, чтобы я соблюдал тишину. Он посоветовал мне замереть, чтобы ни движением, ни шепотом не выдать нашего с ним присутствия.Очевидно, сам он мог часами пребывать в полной неподвижности. Но для меня это была сущая пытка. Ноги мои онемели, ныла спина, напряжение сковало шею и плечи. Все мое тело окоченело и сделалось холодным. Мне казалось, я больше уже не могу оставаться в таком положении, как вдруг дон Хуан, наконец, поднялся. Он легко вскочил на ноги и подал руку, помогая мне встать.  I wanted to know more about the alleged spirit, but he insisted on total silence. He advised me to stay perfectly still and not let out a whisper or make the slightest movement to betray our presence.Apparently it was easy for him to remain in complete immobility for hours; for me, however, it was sheer torture. My legs fell asleep, my back ached, and tension built up around my neck and shoulders. My entire body became numb and cold. I was in great discomfort when don Juan finally stood up. He just sprung to his feet and extended his hand to me to help me stand up.
 Стараясь размять затекшие ноги, я удивлялся той невиданной легкости, с которой дон Хуан смог вскочить после часов неподвижности. Прошло немало времени, прежде чем мои мышцы восстановили необходимую для ходьбы эластичность.Дон Хуан повернул назад к дому. Он шел очень медленно. При этом он требовал, чтобы я держался на расстоянии трех шагов от него. Он петлял, то и дело уходя с прямого пути и пересек его четыре или пять раз в разных направлениях. Когда мы, наконец, подошли к его дому – уже было далеко за полдень.  As I was trying to stretch my legs I realized the inconceivable easiness with which don Juan had jumped up after hours of immobility. It took quite some time for my muscles to regain the elasticity needed for walking.Don Juan headed back for the house. He walked extremely slowly. He set up a length of three paces as the distance I should observe in following him. He meandered around the regular route and crossed it four or five times in different directions; when we finally arrived at his house it was late afternoon.

 Я попытался расспросить его о событиях этого дня. Он пояснил, что разговор сейчас не важен. До поры мне пришлось воздержаться от расспросов, пока мы находились в месте средоточия силы.

Мне до смерти хотелось узнать, что означали его поступки, и я шепотом пытался его расспросить, но своим холодным и строгим взглядом он убеждал меня в серьезности своих намерений.

Много часов мы просидели на веранде. Я работал над своими заметками. Время от времени он угощал меня кусочком вяленого мяса. Наконец, уже настолько стемнело, что стало невозможно писать. Я пытался осмыслить все, что со мной приключилось за день, но какая-то часть меня противилась этому и, в конце концов, я заснул.

 I tried to question him about the events of the day. He explained that talking was unnecessary. For the time being, I had to refrain from asking questions until we were in a place of power.

I was dying to know what he meant by that and tried to whisper a question, but he reminded me, with a cold severe look, that he meant business.

We sat on his porch for hours. I worked on my notes. From time to time he handed me a piece of dry meat; finally it was too dark to write. I tried to think about the new developments, but some part of myself refused to and I fell asleep.

 Суббота, 19 августа 1961  Saturday, August 19, 1961

 Накануне утром мы с доном Хуаном были в городе и завтракали в ресторане. Он посоветовал мне изменять свой привычный рацион и распорядок питания не слишком резко.

— Твое тело не привыкло к мясу силы, — сказал он. — Если ты не будешь есть привычную пищу, ты заболеешь.

Сам он ел с удовольствием. Когда я по этому поводу пошутил, он просто сказал:

— Моему телу нравится все.

 Yesterday morning don Juan and I drove to town and ate breakfast at a restaurant. He advised me not to change my eating habits too drastically.

«Your body is not used to power meat,» he said. «You’d get sick if you didn’t eat your food.»

He himself ate heartily. When I joked about it he simply said,

«My body likes everything.»

 Около полудня мы снова пришли в водный каньон. Мы опять старались сделать свое присутствие заметным для духа. Для этого мы, как и в прошлый раз, сначала «громко разговаривали», а потом несколько часов сидели в напряженном молчании.

Когда мы оттуда ушли, дон Хуан, вместо того, чтобы идти домой, повернул в сторону гор. Дойдя до каких-то отрогов, мы поднялись на вершину высокого холма. Там дон Хуан выбрал для отдыха пятачок на открытом незатененном месте. Он сказал, что нам нужно дождаться сумерек, а потом мне следует вести себя как можно естественнее, в том числе задавать любые вопросы.

 Around noon we hiked back to the water canyon. We proceeded to make ourselves noticeable to the spirit by «noisy talk» and by a forced silence which lasted hours.

When we left the place, instead of heading back to the house, don Juan took off in the direction of the mountains. We reached some mild slopes first and then we climbed to the top of some high hills. There, don Juan picked out a spot to rest in the open unshaded area. He told me that we had to wait until dusk , and that I should conduct myself in the most natural fashion, which included asking all the questions I wanted.

 — Я знаю, что там прячется дух, — очень тихо сообщил он мне.

— Где?

— Вон там, в кустах.

— Какой именно дух?

Он с ехидцей взглянул на меня и спросил:

— А какие бывают?

 «I know that the spirit is out there lurking,» he said in a very low voice.

«Where?»

«Out there, in the bushes.»

«What kind of spirit is it?»

He looked at me with a quizzical expression and retorted,

«How many kinds are there?»

 Мы оба рассмеялись. Я задавал вопросы из-за того, что нервничал.

— Когда наступят сумерки, он выйдет, — сказал дон Хуан. — Нужно просто подождать.

Я молчал. Все мои вопросы куда-то улетучились.

 We both laughed. I was asking questions out of nervousness.

«It’ll come out at dusk,» he said. «We just have to wait.»

I remained quiet. I had run out of questions.

 — Сейчас нам нужно разговаривать без перерывов, — сказал он. — Человеческие голоса привлекают духов. Сейчас там в кустах прячется один из них. Мы должны дать ему знать о своем присутствии, так что не молчи.Меня охватило идиотское чувство пустоты. Я был не в состоянии отыскать какую-либо тему для разговора. Дон Хуан засмеялся и похлопал меня по спине.

— Ну ты и тип! Как нужно потрепаться, так ты словно язык проглотил. Ну-ка, пошлепай губами!

 «This is the time when we must keep on talking,» he said. «The human voice attracts spirits. There’s one lurking out there now. We are making ourselves available to it, so keep on talking.»I experienced an idiotic sense of vacuity. I could not think of anything to say. He laughed and patted me on the back.

«You’re truly a pill,» he said. «When you have to talk, you lose your tongue. Come on, beat your gums.»

 И он шумно зашлепал губами, быстро открывая и закрывая рот.- С этого момента о целом ряде вещей мы будем разговаривать только в местах силы, — продолжал дон Хуан. — Сегодня у тебя первая попытка, что-то вроде испытания. Мы находимся сейчас в одном из этих мест, и говорить здесь можно только о силе.

— Но я и в самом деле понятия не имею, что такое сила, — сказал я.

 He made a hilarious gesture of beating his gums together, opening and closing his mouth with great speed.»There are certain things we will talk about from now on only at places of power,» he went on. «I have brought you here, because this is your first trial. This is a place of power, and here we can talk only about power.»

«I really don’t know what power is,» I said.

 — Сила — это нечто, с чем имеет дело воин, — объяснил он. — Вначале она кажется человеку чем-то совершенно невероятным, противоестественным, в существование чего невозможно поверить, о чем даже думать трудно, не то чтобы ее себе представить. Сейчас ты находишься с ней именно в таких отношениях. Но потом она превращается в нечто серьезное, и отношение к ней соответственно изменяется. Человек может ею не обладать, он может даже в полной мере не осознавать ее существования, но он уже чувствует, он уже знает — в мире присутствует что-то, чего до этого он не замечал. А затем сила дает о себе знать, она приходит к человеку, и он не может ничего с этим поделать, так как сила для него пока остается неуправляемой. Не существует слов, которыми можно было бы описать, как она приходит и чем в действительности является. Она — ничто, и в то же время ей подвластны чудеса, и чудеса эти человек видит собственными глазами. И, наконец, сила становится чем-то, присущим самому человеку, превращается в нечто, что изнутри управляет его действиями и в то же время подчиняется его командам, подвластно его решениям.  «Power is something a warrior deals with,» he said. «At first it’s an incredible, far-fetched affair; it is hard to even think about it. This is what’s happening to you now. Then power becomes a serious matter; one may not have it, or one may not even fully realize that it exists, yet one knows that something is there, something which was not noticeable before. Next power is manifested as something uncontrollable that comes to oneself. It is not possible for me to say how it comes or what it really is. It is nothing and yet it makes marvels appear before your very eyes. And finally power is something in oneself, something that controls one’s acts and yet obeys one’s command.»
 После короткой паузы дон Хуан спросил, понял ли я. Я сказал, что понял, чувствуя себя при этом довольно по-дурацки. Он, похоже, заметил, что настроение у меня заметно упало, усмехнулся и отчетливо, словно диктуя мне письмо, проговорил:  There was a short pause. Don Juan asked me if I had understood. I felt ludicrous saying I did. He seemed to have noticed my dismay and chuckled.
 — На этом самом месте я научу тебя формировать сновидение.Он опять взглянул на меня и спросил, знаю ли я, о чем идет речь. Я не знал. Я вообще почти ничего не понимал. Он объяснил, что формировать сновидение — значит точно и жестко управлять общим ходом сна, целенаправленно формируя возникающую в нем ситуацию, подобно тому, как человек управляет своими действиями, например, идя по пустыне и решая, скажем, взобраться на холм или укрыться в тени скал водного каньона.  «I am going to teach you right here the first step to power,» he said as if he were dictating a letter to me. «I am going to teach you how to set up dreaming.»He looked at me and again asked me if I knew what he meant. I did not. I was hardly following him at all. He explained that to «set up dreaming» meant to have a concise and pragmatic control over the general situation of a dream, comparable to the control one has over any choice in the desert, such as climbing up a hill or remaining in the shade of a water canyon.

 — Начинать следует с какого-нибудь простого действия, — сказал дон Хуан. — Сегодня ночью во сне посмотри на свои руки.Я громко рассмеялся. В его интерпретации это звучало так, словно речь шла о чем-то обычном, что я делаю изо дня в день.

— Почему ты смеешься? — удивился он.

— Как, интересно, во сне можно посмотреть на собственные руки?

— Очень просто: перевести на них взгляд. Вот так.

 «You must start by doing something very simple,» he said.»Tonight in your dreams you must look at your hands.» I laughed out loud. His tone was so factual that it was as if he were telling me to do something commonplace.

«Why do you laugh?» he asked with surprise.

«How can I look at my hands in my dreams?»

«Very simple, focus your eyes on them just like this.»

 И он наклонил голову и, разинув рот, уставился на свои руки. Выглядело это настолько комично, что я расхохотался.

— Нет, серьезно, как это делается? — переспросил я.

 He bent his head forward and stared at his hands with his mouth open. His gesture was so comical that I had to laugh.

«Seriously, how can you expect me to do that?» I asked.

 — Я же тебе показал, — отрезал дон Хуан. — В принципе можешь смотреть на что хочешь — на свои ноги, на свой живот, хоть на свой нос, в конце концов. Я советую смотреть на руки только потому, что мне лично так было легче всего.Только не думай, что это шуточки. Сновидение — это так же серьезно, как видение, как смерть, как все, что происходит в этом жутком таинственном мире. Пускай для тебя это будет увлекательной тренировкой. Представь себе все самые невероятные вещи, которые ты мог бы совершить. Ведь возможности того, кто охотится за силой, в сновидении почти безграничны.  «The way I’ve told you,» he snapped. «You can, of course, look at whatever you goddamn please-your toes, or your belly, or your pecker, for that matter. I said your hands because that was the easiest thing for me to look at. Don’t think it’s a joke. Dreaming is as serious as seeing or dying or any other thing in this awesome, mysterious world.»Think about it as something entertaining. Imagine all the inconceivable things you could accomplish. A man hunting for power has almost no limits in his dreaming.»

 Я попросил как-то уточнить задание.

— Уточнять тут нечего. Просто смотри на собственные руки.

— Не может быть, чтобы тебе нечего было добавить, — настаивал я.

Он покачал головой и, сведя глаза, несколько раз быстро на меня взглянул.

— Все мы разные, — наконец произнес он. — Ты просишь, чтобы я уточнил, однако я могу рассказать тебе лишь о том, как и что делал я сам, когда учился. Но мы с тобой непохожи. В нас нет даже намека на сходство.

— Но, может быть, твой рассказ в чем-то мне поможет.

I asked him to give me some pointers.

«There aren’t any pointers,» he said. «Just look at your hands.»

«There must be more that you could tell me,» I insisted.

He shook his head and squinted his eyes, staring at me in short glances.

«Every one of us is different,» he finally said. «What you call pointers would only be what I myself did when I was learning. We are not the same; we aren’t even vaguely alike.»

«Maybe anything you’d say would help me.»

 — Проще будет, если ты просто начнешь смотреть на свои руки. Тебе же проще.Дон Хуан задумался, словно что-то для себя формулируя и время от времени кивая головой.  «It would be simpler for you just to start looking at your hands.»He seemed to be organizing his thoughts and bobbed his head up and down.
 — Каждый раз, когда ты смотришь во сне на какой-нибудь объект, он меняет форму, — произнес он после долгой паузы. — Когда учишься формировать сновидение, весь фокус заключается в том, чтобы не просто посмотреть на объект, а удержать его изображение. Сновидение становится реальностью тогда, когда человек обретает способность фокусировать глаза на любом объекте. Тогда нет разницы между тем, что делаешь, когда спишь, и тем, что делаешь, когда бодрствуешь. Понимаешь?  «Every time you look at anything in your dreams it changes shape,» he said after a long silence. «The trick in learning to set up dreaming is obviously not just to look at things but to sustain the sight of them. Dreaming is real when one has succeeded in bringing everything into focus. Then there is no difference between what you do when you sleep and what you do when you are not sleeping. Do you see what I mean?»
 Я ответил, что слова его мне понятны, но принять то, что он сказал, я не в состоянии. В цивилизованном мире масса людей страдает разными маниями. Такие люди не в состоянии провести грань между реальными событиями и тем, что происходит в их болезненных фантазиях. Я сказал, что все они, вне всякого сомнения, больны, и с каждым разом, когда он советует мне действовать подобно сумасшедшему, мне становится все более и более не по себе.  I confessed that although I understood what he had said I was incapable of accepting his premise. I brought up the point that in a civilized world there were scores of people who had delusions and could not distinguish what took place in the real world from what took place in their fantasies. I said that such persons were undoubtedly mentally ill, and my uneasiness increased every time he would recommend I should act like a crazy man.

 После моей тирады дон Хуан обхватил щеки ладонями и тяжело вздохнул, изображая отчаяние. Получилось довольно смешно.

— Слушай, оставь ты в покое свой цивилизованный мир. Ну его! Никто тебя не просит уподобляться психу. Я же говорил тебе: воин охотится за силами, и он не справится с ними, если не будет безупречно совершенен. Разве воин не в состоянии разобраться, что есть что?

А с другой стороны, ты, приятель, в мгновение ока запутаешься и погибнешь, если жизнь твоя окажется в зависимости от твоей способности отличить реальное от нереального. Хотя ты и уверен, что знаешь, что такое есть этот твой реальный мир.

 After my long explanation don Juan made a comical gesture of despair by putting his hands to his cheeks and sighing loudly.

«Leave your civilized world alone,» he said. «Let it be! Nobody is asking you to behave like a madman. I’ve already told you, a warrior has to be perfect in order to deal with the powers he hunts; how can you conceive that a warrior would not be able to tell things apart?

«On the other hand, you, my friend, who know what the real world is, would fumble and die in no time at all if you would have to depend on your ability for telling what is real and what is not.»

 Очевидно, мне не удалось точно выразить свою мысль. Просто каждый раз, когда я начинал возражать, во мне говорило ощущение невыносимого внутреннего разлада из-за понимания несостоятельности моей позиции.- Я же вовсе не пытаюсь сделать тебя больным, помешанным, — продолжал дон Хуан.

— Этого ты с успехом можешь добиться и без моей помощи.

Но силы, которые ведут по миру каждого из нас, привели тебя ко мне, и я пытался тебя научить способу действия, с помощью которого ты смог бы изменить свой дурацкий образ жизни, и начать жить, как подобает охотнику — жизнью твердой и чистой. Потом силы еще раз направили тебя и дали мне понять, что я должен учить тебя дальше, чтобы ты научился жить безупречной жизнью воина. Похоже, ты на это не способен. Но кто может сказать наверняка? Мы так же таинственны и так же страшны, как этот непостижимый мир. И кто сможет с уверенностью сказать, на что ты способен, а на что — нет?

 I obviously had not expressed what I really had in mind. Every time I protested I was simply voicing the unbearable frustration of being in an untenable position.»I am not trying to make you into a sick, crazy man,» don Juan went on.

«You can do that yourself without my help.

But the forces that guide us brought you to me, and I have been endeavoring to teach you to change your stupid ways and live the strong clean life of a hunter. Then the forces guided you again and told me that you should learn to live the impeccable life of a warrior. Apparently you can’t. But who can tell? We are as mysterious and as awesome as this unfathomable world, so who can tell what you’re capable of?»

 В тоне дона Хуана явственно сквозила печаль. Я хотел было извиниться, но он снова заговорил:- Вовсе не обязательно смотреть именно на руки. Выбери что-нибудь другое, но выбери заранее, а потом, когда уснешь, — найди во сне то, что выбрал. Я посоветовал выбирать руки, потому что они всегда при тебе.

Когда они начнут терять форму, отведи от них взгляд и посмотри на что-нибудь другое, а потом опять — на руки. На то, чтобы в совершенстве освоить этот прием, требуется время, много времени.

 There was an underlying tone of sadness in don Juan’s voice. I wanted to apologize, but he began to talk again.»You don’t have to look at your hands,» he said. «Like I’ve said, pick anything at all. But pick one thing in advance and find it in your dreams. I said your hands because they’ll always be there.

«When they begin to change shape you must move your sight away from them and pick something else, and then look at your hands again. It takes a long time to perfect this technique.»

 Я настолько увлекся своими записями, что не заметил как начало темнеть. Солнце уже скрылось за горизонтом. Небо затянулось облаками. Становилось все темнее. Дон Хуан встал и несколько раз украдкой взглянул на юг.- Идем, — сказал он. — Нам нужно идти на юг до тех пор, пока не покажется дух источника.  I had become so involved in writing that I had not noticed that it was getting dark. The sun had already disappeared over the horizon. The sky was cloudy and the twilight was imminent. Don Juan stood up and gave furtive glances towards the south.»Let’s go,» he said. «We must walk south until the spirit of the water hole shows itself.»
 Мы шли примерно полчаса. Вдруг характер местности резко переменился, и мы оказались на открытом пространстве. Впереди виднелся большой круглый холм, весь чаппараль на котором сгорел. Холм напоминал гигантскую лысую голову. Мы направились к нему. Я думал, что дон Хуан намерен подняться вверх по пологому склону, но он остановился и весь буквально превратился во внимание. Тело его словно окаменело. Потом он задрожал, и через мгновение полностью расслабился. Было непонятно, как ему вообще удается сохранять вертикальное положение при настолько расслабленных мышцах.  We walked for perhaps half an hour. The terrain changed abruptly and we came to a barren area. There was a large round hill where the chaparral had burnt. It looked like a bald head. We walked towards it. I thought that don Juan was going to climb the mild slope, but he stopped instead and remained in a very attentive position. His body seemed to have tensed as a single unit and shivered for an instant. Then he relaxed again and stood limply. I could not figure out how his body could remain erect while his muscles were so relaxed.
 В это мгновение сильнейший порыв ветра встряхнул все мое тело. Тело дона Хуана повернулось лицом на запад — туда, откуда этот ветер пришел. Это движение не было произвольным: по крайней мере, для того, чтобы повернуться, дон Хуан не воспользовался мышцами так, как это сделал бы я. Впечатление было такое, что его развернула некая внешняя сила.  At that moment a very strong gust of wind jolted me. Don Juan’s body turned in the direction of the wind, towards the west. He did not use his muscles to turn, or at least he did not use them the way I would use mine to turn. Don Juan’s body seemed rather to have been pulled from the outside. It was as if someone else had arranged his body to face a new direction.
 Я смотрел на дона Хуана. Краем глаза он взглянул на меня. На лице его была написана решимость, целеустремленность. Он снова был весь внимание. Я разглядывал его с удивлением: на моей памяти мы ни разу еще не оказывались в ситуациях, требующих от него столь странной концентрации.  I kept on staring at him. He looked at me from the corner of his eye. The expression on his face was one of determination, purpose. All of his being was attentive, and I stared at him in wonder. I had never been in any situation that called for such a strange concentration.
 Вдруг по его телу прошла дрожь, словно на него вылили ведро ледяной воды. Потом он еще раз вздрогнул и, как ни в чем ни бывало, пошел дальше.Я последовал за ним. Он начал подниматься на голый холм с востока и, когда мы дошли примерно до середины склона, остановился и повернулся лицом на запад.  Suddenly his body shivered as though he had been splashed by a sudden shower of cold water. He had another jolt and then he started to walk as if nothing had happened.I followed him. We flanked the naked hills on the east side until we were at the middle part of it; he stopped there, turning to face the west.
 С того места, где мы теперь стояли, вершина холма уже не выглядела такой круглой и гладкой, какой она казалась издалека. Возле самой макушки холма была дыра, похожая на вход в пещеру. Я принялся пристально смотреть на нее, потому что дон Хуан делал то же самое. Налетел еще один сильный порыв ветра, от которого вверх по моему позвоночнику побежал холодок. Дон Хуан повернулся на юг и принялся обшаривать глазами местность.  From where we stood, the top of the hill was not so round and smooth as it had seemed to be from the distance. There was a cave, or a hole, near the top. I looked at it fixedly because don Juan was doing the same. Another strong gust of wind sent a chill up my spine. Don Juan turned towards the south and scanned the area with his eyes.

 — Вон там! — шепотом сказал он и указал на что-то, лежавшее на земле.Я напряг зрение. Метрах в шести от нас что-то лежало на земле. Оно было светло-коричневого цвета. Когда я на него посмотрел, оно задрожало. Я сосредоточил на нем все свое внимание.

«Это» было почти круглым, словно кто-то лежал, свернувшись калачиком. Совсем как собака.

— Что это? — шепотом спросил я у дона Хуана.

— Не знаю, — точно так же шепотом ответил он, всматриваясь в «это».

— Как ты думаешь, на что оно похоже?

— На собаку.

— Великовато для собаки.

 «There!» he said in a whisper and pointed to an object on the ground.I strained my eyes to see. There was something on the ground, perhaps twenty feet away. It was light brown and as I looked at it, it shivered. I focused all my attention on it.

The object was almost round and seemed to be curled; in fact, it looked like a curled up dog.

«What is it?» I whispered to don Juan.

«I don’t know,» he whispered back as he peered at the object. «What does it look like to you?»

I told him that it seemed to be a dog.

«Too large for a dog,» he said matter-of-factly.

 Я сделал к «этому» пару шагов, но дон Хуан слегка дернул меня за рукав. Я снова принялся всматриваться в «это». Определенно — какое-то животное. То ли спит, то ли умерло. Я почти различал голову с острыми, как у волка, ушами. К тому моменту я уже был в полной уверенности, что перед нами — какое-то животное, которое лежит, свернувшись калачиком. Я решил, что это, возможно, бурый теленок, и шепотом сообщил об этом дону Хуану. Он ответил, что животное слишком невелико для теленка, и, кроме того, у него острые уши.  I took a couple of steps towards it, but don Juan stopped me gently. I stared at it again. It was definitely some animal that was either asleep or dead. I could almost see its head; its ears protruded like the ears of a wolf. By then I was definitely sure that it was a curled-up animal. I thought that it could have been a brown calf. I whispered that to don Juan. He answered that it was too compact to be a calf, besides its ears were pointed.

 Животное еще раз вздрогнуло, и я понял, что оно живое. Я видел, как оно дышит, хотя дыхание это не было ритмичным. Оно делало вздохи, скорее походившие на неравномерные спазмы. И тут меня осенило.- Это животное умирает, — прошептал я дону Хуану.

— Ты прав, — шепотом ответил он. — Но что это за животное?

 The animal shivered again and then I noticed that it was alive. I could actually see that it was breathing, yet it did not seem to breathe rhythmically. The breaths that it took were more like irregular shivers. I had a sudden realization at that moment.»It’s an animal that is dying,» I whispered to don Juan.

«You’re right,» he whispered back. «But what kind of an animal?»

 Я не мог различить никаких характерных признаков. Дон Хуан сделал в направлении него пару осторожных шагов. Я — за ним. Было уже довольно темно, и мы сделали еще два шага, чтобы рассмотреть животное.- Осторожно! — прошептал дон Хуан мне на ухо. — Если оно умирает, то может броситься на одного из нас из последних сил.  I could not make out its specific features. Don Juan took a couple of cautious steps towards it. I followed him. It was quite dark by then and we had to take two more steps in order to keep the animal in view.»Watch out,» don Juan whispered in my ear. «If it is a dying animal it may leap on us with its last strength.»

 Но зверь, казалось, находился на последнем издыхании. Дыхание его было неравномерным, тело спазматически вздрагивало. Но лежал он по-прежнему свернувшись. Однако в какой-то момент страшный спазм потряс все его тело, буквально подбросив зверя на месте. Я услышал дикий вопль, и зверь вытянул лапы с устрашающими когтями. От этого зрелища меня затошнило. Дернувшись еще раз, зверь завалился набок, а затем опрокинулся на спину.

Я услышал душераздирающий стон зверя и крик дона Хуана:

— Беги! Спасайся!

 The animal, whatever it was, seemed to be on its last legs; its breathing was irregular, its body shook spasmodically, but it did not change its curled-up position. At a given moment, however, a tremendous spasm actually lifted the animal off the ground. I heard an inhuman shriek and the animal stretched legs; its claws were more than frightening, they were nauseating. The animal tumbled on its side after stretching its legs and then rolled on its back.

I heard a formidable growl and don Juan’s voice shouting,

«Run for your life!»

 Что я и исполнил незамедлительно. С невероятной быстротой и ловкостью я кинулся взбираться на макушку холма. На полпути оглянувшись, увидел, что дон Хуан стоит там же, где стоял. Знаком он позвал меня. Я бегом бросился вниз.- Что случилось? — спросил я, подбежав к нему.

— Похоже, зверь умер, — ответил он.

 And that was exactly what I did. I scrambled towards the top of the hill with unbelievable speed and agility. When I was halfway to the top I looked back and saw don Juan standing in the same place. He signaled me to come down. I ran down the hill.»What happened?» I asked, completely out of breath.

«I think the animal is dead,» he said.

 Мы осторожно приблизились к зверю. Он, вытянувшись, лежал на спине. Подойдя поближе, я чуть не заорал от страха. Зверь был еще жив. Тело все еще вздрагивало, торчавшие вверх лапы дико дергались. Это явно была агония.

Я шел впереди дона Хуана. Еще один спазм встряхнул тело зверя, и я увидел его голову. В диком ужасе я оглянулся на дона Хуана. Судя по телу, животное явно было млекопитающим. Но у него был огромный птичий клюв!

 We advanced cautiously towards the animal. It was sprawled on its back. As I came closer to it I nearly yelled with fright. I realized that it was not quite dead yet. Its body was still trembling. Its legs, which were sticking up in the air, shook wildly. The animal was definitely in its last gasps.

I walked in front of don Juan. A new jolt moved the animal’s body and I could see its head. I turned to don Juan, horrified. Judging by its body the animal was obviously a mammal, yet it had a beak, like a bird.

 Я смотрел на зверя в полнейшем ужасе. Ум отказывался верить тому, что видели глаза. Я был оглушен, подавлен. Я не мог вымолвить ни слова. Никогда в жизни мне не приходилось встречаться ни с чем подобным. Перед моими глазами находилось нечто абсолютно невозможное. Я хотел попросить дона Хуана объяснить мне, что за невероятное явление — этот зверь, но получилось лишь нечленораздельное мычание. Дон Хуан смотрел на меня. Я взглянул на него, потом на зверя, и вдруг что-то во мне переключилось и перестроило мир. Я сразу понял, что это за зверь. Я подошел к нему и подобрал его. Это была большая ветка. Она обгорела, и в ней запуталась сухая трава и всякий мусор, что сделало ее похожей на крупного зверя с округлым телом. На фоне зелени цвет обгоревшего мусора воспринимался как светло-бурый.  I stared at it in complete and absolute horror. My mind refused to believe it. I was dumbfounded. I could not even articulate a word. Never in my whole existence had I witnessed anything of that nature. Something inconceivable was there in front of my very eyes. I wanted don Juan to explain that incredible animal but I could only mumble to him. He was staring at me. I glanced at him and glanced at the animal, and then something in me arranged the world and I knew at once what the animal was. I walked over to it and picked it up. It was a large branch of a bush. It had been burnt, and possibly the wind had blown some burnt debris which got caught in the dry branch and thus gave the appearance of a large bulging round animal. The color of the burnt debris made it look light brown in contrast with the green vegetation.
 Я засмеялся по поводу своего идиотизма и возбужденно объяснил дону Хуану, что ветер шевелил то, что запуталось в этой ветке и что делало ее похожей на живого зверя. Я думал, что ему понравится моя разгадка природы таинственного зверя, но он резко повернулся и пошел к вершине холма. Я последовал за ним. Он заполз в углубление, которое снизу казалось пещерой. Это была всего лишь неглубокая ниша в песчанике.  I laughed at my idiocy and excitedly explained to don Juan that the wind blowing through it had made it look like a live animal. I thought he would be pleased with the way I had resolved the mystery, but he turned around and began walking to the top of the hill. I followed him. He crawled inside the depression that looked like a cave. It was not a hole but a shallow dent in the sandstone.

 Дон Хуан набрал мелких веточек и вымел из углубления мусор.

— Нужно избавиться от клещей, — объяснил он.

Знаком он предложил мне сесть и велел устраиваться поудобнее, потому что нам предстояло провести там всю ночь.

Я заговорил было о ветке, но он сделал мне знак замолчать.

— То, что ты сделал, — отнюдь не триумф, — сказал он. — Ты зря растратил прекрасную силу — силу, вдохнувшую жизнь в сухой хворост.

 Don Juan took some small branches and used them to scoop up the dirt that had accumulated in the bottom of the depression.

«We have to get rid of the ticks,» he said.

He signaled me to sit down and told me to make myself comfortable because we were going to spend the night there.

I began to talk about the branch, but he hushed me up.

«What you’ve done is no triumph,» he said. «You’ve wasted a beautiful power, a power that blew life into that dry twig.»

 Он сказал, что истинной победой для меня был бы отказ от сопротивления. Мне нужно было довериться силе и следовать за ней до тех пор, пока мир не прекратил бы свое существование.  He said that a real triumph would have been for me to let go and follow the power until the world had ceased to exist.
 Дон Хуан, похоже, вовсе на меня не сердился и не был расстроен моей неудачей. Он несколько раз повторил, что это — только начало, что управлять силой сразу не научишься. Он потрепал меня по плечу и пошутил, что еще сегодня я был человеком, знавшим, что реально, а что — нет.Я был подавлен. Я принялся извиняться за свою склонность быть всегда уверенным в правильности своего подхода.  He did not seem to be angry with me or disappointed with my performance. He repeatedly stated that this was only the beginning, that it took time to handle power. He patted me on the shoulder and joked that earlier that day I was the person who knew what was real and what was not.I felt embarrassed. I began to apologize for my tendency of always being so sure of my ways.
 — Брось, — сказал дон Хуан. — Это неважно. Ветка действительно была зверем, реальным зверем, и этот зверь был жив, когда сила коснулась ветки. И поскольку сила делала его живым, весь фокус состоял в том, чтобы, как в сновидении, сохранять образ зверя как можно дольше. Понял?  «It doesn’t matter,» he said. «That branch was a real animal and it was alive at the moment the power touched it. Since what kept it alive was power, the trick was, like in dreaming, to sustain the sight of it. See what I mean?»
 Я хотел его еще о чем-то спросить, но он снова велел мне молчать. Я должен молчать всю ночь. Но не спать. А говорить сегодня будет только он, и то — недолго.  I wanted to ask something else, but he hushed me up and said that I should remain completely silent but awake all night and that he alone was going to talk for a while.
 Дух знает его голос и может оставить нас в покое, если говорить будет только он. Открыться силе — это очень серьезно. Это действие, которое может повлечь за собой далеко идущие последствия. Сила способна разрушать, и мощь ее всесокрушающа, поэтому она может запросто уничтожить того, кто бездумно ей откроется. Обращаться с силой нужно предельно аккуратно. Открываться ей следует постепенно, систематически и всегда очень осторожно.  He said that the spirit, which knew his voice, might become subdued with the sound of it and leave us alone. He explained that the idea of making oneself accessible to power had serious overtones. Power was a devastating force that could easily lead to one’s death and had to be treated with great care. Becoming available to power had to be done systematically, but always with great caution.

 Нужно заявить о своем присутствии, изображая громкий разговор или делая что-то другое, производящее много шума. А потом нужно долго сохранять молчание и неподвижность. Если шумное активное действие сознательно сменяется безмолвной неподвижностью, и если и то, и другое находится под полным контролем, сила знает — она имеет дело с воином, ибо это — его признаки. Я должен был еще хотя бы некоторое время сохранять образ живого чудовища. Спокойно, полностью себя контролируя, не теряя головы и не сходя с ума от возбуждения и страха, я должен был постараться «остановить мир». После того, как я бежал на холм, искренне веря, что спасаю свою жизнь, состояние мое было идеальным — как раз таким, в котором «останавливают мир».

В нем соединились страх, благоговение, сила и смерть. Дон Хуан сказал, что еще раз ввести меня в это состояние будет до невозможного трудно.

 It involved making one’s presence obvious by a contained display of loud talk or any other type of noisy activity, and then it was mandatory to observe a prolonged and total silence. A controlled outburst and a controlled quietness were the mark of a warrior. He said that properly I should have sustained the sight of the live monster for a while longer. In a controlled fashion, without losing my mind or becoming deranged with excitation or fear, I should have striven to «stop the world.» He pointed out that after I had run up the hill for dear life I was in a perfect state for «stopping the world.»

Combined in that state were fear, awe, power and death; he said that such a state would be pretty hard to repeat.

 Я прошептал ему в самое ухо:

— Дон Хуан, что ты имеешь в виду, говоря «остановить мир»?

 I whispered in his ear,

«What do you mean by «stopping the world»?»

 Прежде чем ответить, дон Хуан яростно взглянул на меня. Но потом объяснил, что «остановка мира» — это прием, которым пользуется тот, кто охотится за силой. Прием, результатом применения которого становится крушение мира. Мир в том виде, в каком мы его знаем, рушится и прекращает свое существование.  He gave me a ferocious look before he answered that it was a technique practiced by those who were hunting for power, a technique by virtue of which the world as we know it was made to collapse.

Книги Кастанеды — Путешествие в Икстлан — Глава 11. Настроение воина