Глава 13. Последняя остановка воина

Воскресенье, 28 января 1962 Sunday, January 28, 1962

 Около 10 часов утра дон Хуан вошел в дом. Уходил он, когда едва занимался рассвет. Я поздоровался. Он усмехнулся и в шутку пожал мне руку, приветствуя меня с подчеркнутой церемонностью.

— Нам предстоит, небольшая прогулка, — сказал он. — Садись в машину, поедем в одно очень интересное место, и там ты поищешь силу.

Он расстелил две сетки и на каждую из них поставил по две тыквенные фляги: одну — с едой, вторую — с водой. Потом он стянул сетки тонкой веревкой и одну из них вручил мне.

 Around ten a.m. don Juan walked into his house. He had left at the crack of dawn. I greeted him. He chuckled and in a clowning mood he shook hands with me and greeted me ceremoniously.

«We’re going to go on a little trip,» he said. «You’re going to drive us to a very special place in search of power.»

He unfolded two carrying nets and placed two gourds filled with food in each of them, tied them with a thin rope, and handed me a net.

 Мы неспешно поехали на север. Километров через сто пятьдесят свернули с Панамериканского шоссе на запад и поехали по мощеной гравием дороге. Мы ехали несколько часов, и за все это время никого не встретили. Мне казалось, что моя машина — единственная на всей этой дороге. Лобовое стекло постепенно покрывалось разбившимися об него насекомыми и пылью. В конце концов наступил момент, когда стало почти невозможно различать дорогу. К тому же был уже вечер, и довольно сильно стемнело. Я отчаянно напрягал зрение, стараясь разглядеть дорогу и очертания впереди, но мне это не удавалось.  We leisurely drove north some four hundred miles and then we left the Pan American highway and took a gravel road towards the west. My car seemed to have been the only car on the road for hours. As we kept on driving I noticed that I could not see through my windshield. I strained desperately to look at the surroundings but it was too dark and my windshield was overlaid with crushed insects and dust.

 Я сказал дону Хуану, что нужно остановиться и протереть лобовое стекло.

Он велел ехать не останавливаясь, даже если придется тащиться со скоростью пешехода, высунув голову в окно, чтобы смотреть вперед. Он сказал, что, пока мы не прибудем на место, нам вообще нельзя останавливаться.

 I told don Juan that I had to stop to clean my windshield.

He ordered me to go on driving even if I had to crawl at two miles an hour, sticking my head out of the window to see ahead. He said that we could not stop until we had reached our destination.

 В каком-то месте он велел мне свернуть направо. Было так темно и мы поднимали такую тучу пыли, что даже фары не особенно помогали. С содроганием я съехал с дороги. Я боялся, что на обочине — глубокий песок, но она оказалась глинистой и хорошо утрамбованной.  At a certain place he told me to turn to the right. It was so dark and dusty that even the headlights did not help much. I drove off the road with great trepidation. I was afraid of the soft shoulders, but the dirt was packed.
 Метров сто я ехал с самой низкой скоростью, на какую только способна машина, высунувшись наружу и рукой придерживая открытую дверцу. Наконец дон Хуан велел остановиться. Он сказал, что мы приехали и что машина как раз стоит за огромным камнем, где ее не видно с дороги.  I drove for about one hundred yards at the lowest possible speed, holding the door open to look out. Finally don Juan told me to stop. He said that I had parked right behind a huge rock that would shield my car from view.
 Я выбрался из машины и пошел вперед, чтобы в свете фар хоть немного осмотреть местность. Я не имел ни малейшего представления о том, где мы находимся. Но дон Хуан выключил фары. Он громко сказал, что у нас нет времени, поэтому нужно запереть машину и немедленно отправляться дальше.  I got out of the car and walked around, guided by the headlights. I wanted to examine the surroundings because I had no idea where I was. But don Juan turned off the lights. He said loudly that there was no time to waste, that I should lock my car so we could start on our way.
 Он дал мне мою сетку с флягами. Было темно, я споткнулся и чуть их не уронил. Дон Хуан мягко, но непреклонно потребовал, чтобы я сел и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Однако с глазами все было в порядке, проблема заключалась не в этом. После того, как я вылез из машины, они быстро привыкли к темноте, и теперь я видел все достаточно хорошо. А мешала мне какая-то непонятная нервозность, заставлявшая меня вести себя так, словно я был слегка невменяем. Я жаждал ясности и принялся с пристрастием допрашивать дона Хуана:  He handed me my net with gourds. It was so dark that I stumbled and nearly dropped them. Don Juan ordered me in a soft firm tone to sit down until my eyes were accustomed to the darkness. But my eyes were not the problem. Once I got out of my car I could see fairly well. What was wrong was a peculiar nervousness that made me act as if I were absent minded. I was glossing over everything.

 — Куда мы идем?

— Мы должны в полной темноте пешком добраться до одного особенного места.

— Зачем?

— Чтобы точно узнать, способен ты продолжить охоту за силой или нет.

— Это что — тест? Экзамен? Но ведь я могу его завалить, дон Хуан. Что будет тогда? Ты не перестанешь со мной общаться? А учить меня своему знанию?

 «Where are we going?» I asked.

«We’re going to hike in total darkness to a special place,» he said.

«What for?»

«To find out for sure whether or not you’re capable of continuing to hunt power.»

I asked him if what he was proposing was a test, and if I failed the test would he still talk to me and tell me about his knowledge.

 Он выслушал все вопросы, не перебивая. Но сказал, что то, что мы делаем, — вовсе не тест и не экзамен. Мы ожидаем знака. Если его не будет, значит моя охота за силой оказалась неудачной. В этом случае я буду свободен от каких бы то ни было обязательств, и мне будет предоставлена возможность оставаться настолько глупым, насколько я захочу. Но в любом случае дон Хуан останется моим другом и будет всегда рад возможности видеть меня и со мной общаться.  He listened without interrupting. He said that what we were doing was not a test, that we were waiting for an omen, and if the omen did not come the conclusion would be that I had not succeeded in hunting power, in which case I would be free from any further imposition, free to be as stupid as I wanted. He said that no matter what happened he was my friend and he would always talk to me.

 Мне почему-то стало ясно, что я не справлюсь.- Знака не будет, — как бы в шутку сказал я, — Я знаю. У меня мало силы.

Дон Хуан засмеялся и мягко похлопал меня по спине:

— Ты не волнуйся, — парировал он. — Знак будет. Я знаю. У меня силы намного больше, чем у тебя.

Он решил, что сказал что-то забавное. Он хлопнул себя по ляжкам, хлопнул в ладоши и расхохотался.

 Somehow I knew I was going to fail.»The omen will not come,» I said jokingly. «I know it. I have a little power.»

He laughed and patted me on the back gently.

«Don’t you worry,» he retorted. «The omen will come. I know it. I have more power than you.»

He found his statement hilarious. He slapped his thighs and clapped his hands and roared with laughter.

 Дон Хуан закрепил мою сетку у меня на спине и объяснил, что я должен идти сзади на расстоянии одного шага и стараться как можно точнее ступать за ним след в след.

Очень драматическим тоном он прошептал:

— Это поход за силой, так что в зачет идет абсолютно все.

Он объяснил также, что, ступая за ним след в след, я буду поглощать силу, рассеиваемую им при ходьбе.

Я взглянул на часы. Было одиннадцать вечера.

Don Juan tied my carrying net to my back and said that I should walk one step behind him and step in his tracks as much as possible.

In a very dramatic tone he whispered,

«This is a walk for power, so everything counts.»

He said that if I would walk in his footsteps the power that he was dissipating as he walked would be transmitted to me.

I looked at my watch; it was eleven p.m.

 Дон Хуан поставил меня по стойке смирно. Потом он взял меня за правую ступню и передвинул ее вперед на расстояние одного шага. Потом сам встал на шаг впереди меня в точно такой же позе и пошел вперед, повторив предварительно свои инструкции относительно того, что я должен пытаться идти за ним след в след. Очень разборчиво он прошептал, что ни на что другое внимание обращать не нужно. Только ступать след в след. Не смотреть ни вперед, ни по сторонам, только вниз, на его ноги.  He made me line up like a soldier at attention. Then he pushed my right leg to the front and made me stand as if I had just taken a step forward. He lined up in front of me in the same position and then began to walk, after repeating the instructions that I should try to match his footsteps to perfection. He said in a clear whisper that I should not concern myself with anything else except stepping in his tracks; I should not look ahead or to the side but at the ground where he was walking.

 Начал он очень спокойно и расслабленно. Я без труда следовал за ним, мы шли по относительно твердой земле.

Метров тридцать я прошел, следуя шагу дона Хуана и точно попадая след в след, но потом украдкой глянул в сторону и тут же наступил ему на ногу.

 He started off at a very relaxed pace. I had no trouble at all following him; we were walking on relatively hard ground.

For about thirty yards I maintained his pace and I matched his steps perfectly; then I glanced to the side for an instant and the next thing I knew I had bumped into him.

 Он хихикнул и сказал, что я совсем не повредил ему лодыжку, наступив ботинком на ногу, но если я и дальше буду продолжать в том же духе, то к утру один из нас станет калекой. Очень тихо, но твердо он со смехом сказал, что не собирается из-за моей глупости и невнимательности становиться хромым и что если я еще раз наступлю ему на ногу, он заставит меня разуться и идти босиком.

— Но я не могу идти без ботинок! — громко и хрипло заявил я.

 He giggled and assured me that I had not injured his ankle at all when I had stepped on it with my big shoes, but if I were going to keep on blundering one of us would be a cripple by morning. He said, laughing, in a very low but firm voice, that he did not intend to get hurt by my stupidity and lack of concentration and that if I stepped on him again I would have to walk barefoot.

«I can’t walk without shoes,» I said in a loud raspy voice.

 Дон Хуан снова расхохотался, и нам пришлось остановиться и ждать, пока он отсмеется.

Он сказал, что насчет ботинок говорил совершенно серьезно. Мы идем на встречу с силой и мне предстоит к ней прикоснуться, поэтому в каждом шаге должно присутствовать совершенство.

Перспектива прогуляться по пустыне без ботинок напугала меня невероятно. Дон Хуан пошутил, что моя семья, должно быть, относилась к тем фермерским семьям, в которых в обуви чуть ли не в постель ложатся. Разумеется, он был прав. Я никогда не ходил босиком, и прогулка без ботинок по пустыне была в моем понимании чем-то подобным самоубийству.

 Don Juan doubled up with laughter and we had to wait until he had stopped.

He assured me again that he had meant what he said. We were journeying to tap power and things had to be perfect.

The prospect of walking in the desert without shoes scared me beyond belief. Don Juan joked that my family were probably the type of farmers that did not take off their shoes even to go to bed. He was right, of course. I had never walked barefoot and to walk in the desert without shoes would have been suicidal for me.

 — Эта пустыня буквально сочится силой, — прошептал дон Хуан.

— Не время и не место для боязливости.

И мы снова двинулись в путь. Дон Хуан шел неторопливо, и мне было легко.

Через некоторое время я заметил, что мы прошли участок с твердым грунтом и теперь идем по песку. Ноги дона Хуана увязали в нем и оставляли глубокие следы.

 «This desert is oozing power,» don Juan whispered in my ear. »

There is no time for being timid.»

We started walking again. Don Juan kept an easy pace.

After a while I noticed that we had left the hard ground and were walking on soft sand. Don Juan’s feet sank into it and left deep tracks.

 Мы долго шли, прежде чем дон Хуан решил остановиться. Он не сделал это неожиданно, а сперва предупредил меня, что сейчас остановится, чтобы я на него не налетел. Почва к тому моменту уже опять стала плотной. Было такое впечатление, что мы поднимаемся вверх по склону.Дон Хуан сказал, что если мне нужно сходить в кусты, то это следует сделать сейчас. Дальше нам предстоит тяжелый переход, который нужно совершить без единой остановки. Я взглянул на часы. Был час ночи.  We walked for hours before don Juan came to a halt. He did not stop suddenly but warned me ahead of time that he was going to stop so I would not bump into him. The terrain had become hard again and it seemed that we were going up an incline.Don Juan said that if I needed to go to the bushes I should do it, because from then on we had a solid stretch without a single pause. I looked at my watch; it was one a.m.
 После десяти-пятнадцатиминутного отдыха дон Хуан велел мне встать и приготовиться. И мы снова двинулись в путь. Он был прав — переход оказался сущим кошмаром. Мне в жизни не приходилось делать ничего, что требовало бы такой полной концентрации. Дон Хуан шел так быстро и напряжение от сосредоточенности на каждом его шаге было столь огромным, что в какой-то момент я вообще перестал ощущать, что иду. Я шагал словно по воздуху, не чувствуя ни ног, ни земли, и какая-то сила несла меня вперед и вперед. Я был настолько сконцентрирован на своем движении, что даже не заметил, как постепенно начало светать. Просто неожиданно обнаружилось, что мне виден дон Хуан, идущий впереди, и видны его ноги, движения которых мне приходилось всю ночь наполовину угадывать.  After a ten- or fifteen-minute rest don Juan made me line up and we began to walk again. He was right, it was a dreadful stretch. I had never done anything that demanded so much concentration. Don Juan’s pace was so fast and the tension of watching every step mounted to such heights that at a given moment I could not feel that I was walking any more. I could not feel my feet or my legs. It was as if I were walking on air and some force were carrying me on and on. My concentration had been so total that I did not notice the gradual change in light. Suddenly I became aware that I could see don Juan in front of me. I could see his feet and his tracks instead of half guessing as I had done most of the night.

 В какое-то мгновение дон Хуан неожиданно отпрянул в сторону. Инерция пронесла меня еще метров двадцать. Постепенно шаг мой замедлился, ноги ослабели и начали дрожать. В конце концов я рухнул на землю.

Я поднял глаза. Дон Хуан стоял надо мной и спокойно меня разглядывал. Он совсем не выглядел уставшим. Я же хватал ртом воздух, весь покрывшись холодным потом.

Дон Хуан взял меня за руку и развернул. Он сказал, что восстановить силы можно только лежа головой на восток.

 At a given moment he unexpectedly jumped to the side and my momentum carried me for about twenty yards further. As I slowed down my legs became weak and started to shake until finally I collapsed on the ground.

I looked up at don Juan, who was calmly examining me. He did not seem to be tired. I was panting for breath and soaked in cold perspiration.

Don Juan twirled me around in my lying position by pulling me by the arm. He said that if I wanted to regain my strength I had to lie with my head towards the east.

 Мало-помалу я расслабился. Все тело ныло, однако постепенно я отдохнул и пришел в себя. Наконец у меня появилось достаточно энергии, чтобы встать. Я хотел взглянуть на часы, но дон Хуан не позволил, прикрыв ладонью мое запястье. Очень мягко, почти нежно, он развернул меня лицом на восток и сказал, что в моем дурацком хронометре нет никакой надобности, потому что мы находимся в магическом времени, и нам предстоит узнать наверняка, способен ли я преследовать силу.  Little by little I relaxed and rested my aching body. Finally I had enough energy to stand up. I wanted to look at my watch, but he prevented me by putting his hand over my wrist. He very gently turned me around to face the east and said that there was no need for my confounded timepiece, that we were on magical time, and that we were going to find out for sure whether or not I was capable of pursuing power.
 Я огляделся. Мы стояли на плоской вершине очень большого высокого холма. Я хотел было подойти к чему-то, что показалось мне краем площадки или трещиной в скале, но дон Хуан подскочил ко мне и удержал на месте.Он приказал мне оставаться там, где я упал, пока из-за далеких темных вершин не появится солнце.  I looked around. We were on top of a very large high hill. I wanted to walk towards something that looked like an edge or a crevice in the rock, but don Juan jumped and held me down.He ordered me imperatively to stay on the place I had fallen until the sun had come out from behind some black mountain peaks a short distance away.

 Дон Хуан указал на восток и обратил мое внимание на плотную гряду туч над горизонтом. Он сказал, что ветер может вовремя их разогнать, и тогда первые лучи солнца коснутся моего тела. Это будет знак.Он велел мне стоять лицом на восток, выставив вперед правую ногу, и смотреть в сторону солнца, не фокусируя глаз.

Скоро ноги одеревенели, икры начали болеть. Поза оказалась мучительной, ноги подкашивались, все мышцы ныли. Я держался, сколько мог. Я уже почти упал.

 He pointed to the east and called my attention to a heavy bank of clouds over the horizon. He said that it would be a proper omen if the wind blew the clouds away in time for the first rays of the sun to hit my body on the hilltop.He told me to stand still with my right leg in front, as if I were walking, and not to look directly at the horizon but look without focusing.

My legs became very stiff and my calves hurt. It was an agonizing position and my leg muscles were too sore to support me. I held on as long as I could. I was about to collapse.

Ноги дрожали, когда дон Хуан сказал:

— Хватит!

Он помог мне сесть.

Гряда туч не сдвинулась с места, и солнца, которое уже наверняка взошло над горизонтом, мы не видели.

По этому поводу дон Хуан произнес только два слова:

— Очень плохо.

My legs were shivering uncontrollably when don Juan called the whole thing off.

He helped me to sit down.

The bank of clouds had not moved and we had not seen the sun rising over the horizon.

Don Juan’s only comment was,

«Too bad.»

 Я не хотел тут же спрашивать, в чем именно дело, но, зная дона Хуана, был уверен, что он будет в точности следовать указаниям знаков. А в это утро знака не было. Боль в икроножных мышцах улеглась, и я ощутил прилив сил. Самочувствие заметно улучшилось. Я попрыгал, чтобы снять закрепощенность мышц. Дон Хуан очень ненавязчиво посоветовал сбегать на соседний холм, нарвать листьев особого вида кустарника и растереть ими мышцы ног, чтобы снять боль.  I did not want to ask right off what the real implications of my failure were, but knowing don Juan, I was sure he had to follow the dictum of his omens. And there had been no omen that morning. The pain in my calves vanished and I felt a wave of. wellbeing. I began to trot in order to loosen up my muscles. Don Juan told me very softly to run up an adjacent hill and gather some leaves from a specific bush and rub my legs in order to alleviate the muscular pain.

 С того места, где я стоял, мне хорошо был виден большой пышный зеленый куст. Листья выглядели очень сочными. Когда-то я такими уже пользовался. Мне они, как правило, не особенно помогали, но дон Хуан всегда утверждал, что по-настоящему дружественные растения действуют очень тонко, почти незаметно.

Я сбежал с нашего холма и быстро поднялся на соседний. Добравшись до вершины, я почувствовал, что напряжение было для меня слишком большим. Я пережил несколько весьма неприятных минут, пока ценой огромных усилий пытался восстановить дыхание. У меня заболел живот, я присел на корточки, а потом, скрючившись, опустился на колени и оставался в этом положении, пока не расслабился. Потом я встал и направился к кусту, чтобы нарвать листьев. Но не смог его найти. Я огляделся. Я был уверен, что стою точно на том месте, где видел куст, но ни там, ни где-либо поблизости не было ничего, сколько-нибудь напоминающего именно это растение. Но я в самом деле стоял на том месте, где его видел! Это было единственное место на поверхности холма, которое хорошо просматривалось оттуда, где стоял сейчас дон Хуан.

From where I stood I could very plainly see a large lush green bush. The leaves seemed to be very moist. I had used them before. I never felt that they had helped me, but don Juan had always maintained that the effect of really friendly plants was so subtle that one could hardly notice it, yet they always produced the results they were supposed to.

I ran down the hill and up the other. When I got to the top I realized that the exertion had almost been too much for me. I had a hard time catching my breath and my stomach was upset. I squatted and then crouched over for a moment until I felt relaxed. Then I stood up and reached over to pick the leaves he had asked me to. But I could not find the bush. I looked around. I was sure I was on the right spot, but there was nothing in that area of the hilltop that even vaguely resembled that particular plant. Yet that had to be the spot where I had seen it. Any other place would have been out of range for anyone looking from where don Juan was standing.

 Я прекратил поиски и вернулся на другой холм. Когда я рассказал, в чем дело, дон Хуан снисходительно улыбнулся.

— Почему ты называешь это ошибкой? — спросил он.

— Потому что там нет никакого куста, — ответил я.

— Но ведь ты же его видел! Верно?

— Мне казалось, что вижу.

— А что ты теперь видишь на том месте?

— Ничего.

 I gave up the search and walked to the other hill. Don Juan smiled benevolently as I explained my mistake.

«Why do you call it a mistake?» he asked.

«Obviously the bush is not there,» I said.

«But you saw it, didn’t you?»

«I thought I did.»

«What do you see in its place now?»

«Nothing.»

 На том месте, где я, как мне казалось, видел куст, никакой растительности не было вообще. Я попытался объяснить то, что видел, оптическим обманом, чем-то вроде миража. Ведь я был буквально на грани полного изнеможения и вполне мог поверить, что вижу ожидаемое там, где ничего подобного нет в помине.Дон Хуан мягко усмехнулся и коротко, но пристально на меня взглянул.

— Не вижу никакой ошибки, — сказал он. — Растение там, на вершине холма.

 There was absolutely no vegetation on the spot where I thought I had seen the plant. I attempted to explain what I had seen as a visual distortion, a sort of mirage. I had really been exhausted, and because of my exhaustion I may have easily believed I was seeing something that I expected to be there but which was not there at all.Don Juan chuckled softly and stared at me for a brief moment.

«I see no mistake,» he said. «The plant is there on that hilltop.»

 Теперь наступила моя очередь посмеяться. Я внимательно осмотрел весь противоположный склон. В поле зрения подобных растений не было. То, что происходило со мной, когда я видел куст, было, насколько я понимал, настоящей галлюцинацией.

С невозмутимым видом дон Хуан начал спускаться с холма, сделав мне знак следовать за ним. Вместе мы взобрались почти на вершину соседнего холма и подошли прямо к тому месту, где я видел куст.

Я усмехнулся, поскольку был уверен, что прав. Дон Хуан тоже усмехнулся.

 It was my turn to laugh. I scanned the whole area carefully. There were no such plants in view and what I had experienced was, to the best of my knowledge, a hallucination.

Don Juan very calmly began to descend the hill and signaled me to follow. We climbed together to the other hilltop and stood right where I thought I had seen the bush.

I chuckled with the absolute certainty I was right. Don Juan also chuckled.

 — Сходи на другую сторону холма, — сказал он. — Куст — там.Я заявил, что склон с противоположной стороны холма не был мне виден, и там вполне может расти такой куст, но это ничего не значит.

Дон Хуан снова кивнул мне, приглашая следовать за ним. Вместо того, чтобы подняться на вершину холма, а затем спуститься на склон, он повел меня в обход и с многозначительным видом остановился возле зеленого куста, не глядя на него.

Он повернулся ко мне, как-то странно пронзительно на меня взглянув.

— В округе, должно быть, сотни таких растений, — пробормотал я.

 «Walk to the other side of the hill,» don Juan said. «You’ll find the plant there.»I brought up the point that the other side of the hill had been outside my field of vision, that a plant may be there, but that that did not mean anything.

Don Juan signaled me with a movement of his head to follow him. He walked around the top of the hill instead of going directly across, and dramatically stood by a green bush without looking at it.

He turned and looked at me. It was a peculiarly piercing glance.

«There must be hundreds of such plants around here,» I said.

 Дон Хуан, по-прежнему невозмутимо, принялся спускаться по той стороне холма, на которой мы теперь стояли. Мы попытались отыскать еще хотя бы один такой же куст. Но в пределах видимости ничего подобного не было, и только примерно через полкилометра мы наткнулись на второе такое растение.Ни слова не говоря, дон Хуан повел меня на первый холм. Мы немного там постояли, а потом отправились на поиски растений этого вида в противоположном направлении. Довольно тщательно прочесав местность, мы наткнулись еще на два куста примерно в миле от того места, с которого мы начали поиск. Они росли вместе, одним пятном зелени, более сочной, чем окружающая сухая растительность.

Дон Хуан взглянул на меня с серьезным выражением лица. Я не знал, что думать по этому поводу.

 Don Juan very patiently descended the other side of the hill, with me trailing along. We looked everywhere for a similar bush. But there was none in sight. We covered about a quarter of a mile before we came upon another plant.Without saying a word, don Juan led me back to the first hilltop. We stood there for a moment and then he guided me on another excursion to look for the plant but in the opposite direction. We combed the area and found two more bushes, perhaps a mile away. They had grown together and stuck out as a patch of intense rich green, more lush than all the other surrounding bushes.

Don Juan looked at me with a serious expression. I did not know what to think of it.

 — Очень странный знак, — сказал он.Мы вернулись на вершину первого холма, сделав большой круг, чтобы приблизиться к ней с другой стороны. Казалось, дон Хуан специально отклонялся от прямого пути, чтобы я убедился — вокруг не так уж мало растений такого вида. По дороге к вершине мы не встретили больше ни одного. Наверху мы молча сели, и дон Хуан развязал свою сетку с флягами.

— Поешь, тебе станет лучше, — сказал он.

 «This is a very strange omen,» he said.We returned to the first hilltop, making a wide detour in order to approach it from a new direction. He seemed to be going out of his way to prove to me that there were very few such plants around there. We did not find any of them on our way. When we reached the hilltop we sat down in complete silence. Don Juan untied his gourds.

«You’ll feel better after eating,» he said.

 Он не мог скрыть удовлетворения. С лучистой улыбкой он потрепал меня по затылку. Я чувствовал, что полностью сбит с толку. Меня беспокоило то, как разворачивались события, но я слишком устал и был голоден, поэтому не пытался по-настоящему все это обдумывать.После еды я почувствовал, что очень хочу спать. Дон Хуан предложил мне использовать технику сведения глаз и выбрать подходящее для сна место на вершине холма, где я видел куст.  He could not hide his delight. He had a beaming grin as he patted me on the head. I felt disoriented. The new developments were disturbing, but I was too hungry and tired to really ponder upon them.After eating I felt very sleepy. Don Juan urged me to use the technique of looking without focusing in order to find a suitable spot to sleep on the hilltop where I had seen the bush.

 Я выбрал. Дон Хуан собрал на этом месте хворост и выложил им круг, диаметр которого равнялся длине моего тела. Очень аккуратно он сорвал несколько веток и подмел площадку внутри круга. Он только делал метущие движения над поверхностью земли, в действительности ее не касаясь. Потом он собрал все камни внутри круга и сложил их в центре, тщательно рассортировав по размеру на две кучки с равным количеством камней в каждой.

— Что ты делаешь с этими камнями? — спросил я.

— Это не камни, — ответил он. — Это — струны. На них будет подвешено твое место.

 I selected one. He picked up the debris from the spot and made a circle with it the size of my body. Very gently he pulled some fresh branches from the bushes and swept the area inside the circle. He only went through the motions of sweeping, he did not really touch the ground with the branches. He then removed all the surface rocks from the area inside the circle and placed them in the center after meticulously sorting them by size into two piles of equal number.

«What are you doing with those rocks?» I asked.

«They are not rocks,» he said. «They are strings. They will hold your spot suspended.»

 Он взял камни из кучи поменьше и выложил их по границе круга. Действуя как каменщик, дон Хуан палкой прочно закрепил в земле каждый камень.Меня он внутрь круга не пустил, а велел ходить вокруг и наблюдать за тем, что он делает. Я насчитал восемнадцать камней, которые он укладывал по очереди против часовой стрелки.

— Теперь беги вниз и жди у подножия холма, — велел он. — А я подойду к краю и гляну, в подходящем ли ты месте стоишь.

— Что ты собираешься делать?

 He took the smaller rocks and marked the circumference of the circle with them. He spaced them evenly and with the aid of a stick he secured each rock firmly in the ground as if he were a mason. He did not let me come inside the circle but told me to walk around and watch what he did. He counted eighteen rocks, following a counterclockwise direction.

«Now run down to the bottom of the hill and wait,» he said. «And I will come to the edge and see if you are standing in the appropriate spot.»

«What are you going to do?»

 — Собираюсь бросить тебе каждую из этих струн, — ответил он, указывая на кучку более крупных камней.

— А ты должен выложить их на земле, там, где я покажу, таким же образом, как я здесь выложил маленькие.

Ты должен действовать крайне аккуратно. Когда имеешь дело с силой, в каждом движении должно быть совершенство. Ошибки здесь смертельны. Каждый из этих камней — это струна, которая может убить нас, если мы оставим ее незакрепленной. Поэтому у тебя нет ни малейшей возможности ошибиться. Твой взгляд должен бить прикован к струне, когда я буду ее бросать и когда она упадет на землю. Если ты отвлечешься хотя бы на мгновение, ты потеряешь струну и не сможешь отличить ее от множества обычных камней, разбросанных вокруг.

 «I’m going to toss each of these strings to you,» he said, pointing to the pile of bigger rocks.

«And you have to place them in the ground at the spot I will indicate in the same manner I have placed the other ones.

«You must be infinitely careful. When one is dealing with power, one has to be perfect. Mistakes are deadly here. Each of these is a string, a string that could kill us if we leave it around loose; so you simply can’t make any mistakes. You must fix your gaze on the spot where I, will throw the string. If you get distracted by anything at all, the string will become an ordinary rock and you won’t be able to tell it apart from the other rocks lying around.»

 Я предположил, что будет проще, если я сам по одному отнесу все камни вниз.Дон Хуан засмеялся и отрицательно покачал головой:

— Это — струны. Я должен их бросить, а ты — подобрать.

 I suggested that it would be easier if I carried the «strings» downhill one at a time.Don Juan laughed and shook his head negatively.

«These are strings,» he insisted. «And they have to be tossed by me and have to be picked up by you.»

 На выполнение этого задания ушло несколько часов. Концентрация, которая для этого требовалось, стала для меня настоящей пыткой. Каждый раз, бросая камень, дон Хуан напоминал мне, что нужно быть внимательным и сфокусировать взгляд. И он поступал очень правильно. Было безумно трудно проследить за камнем, который катился с горы, цепляясь по пути за другие камни и сталкивая их вниз.  It took hours to fulfill the task. The degree of concentration needed was excruciating. Don Juan reminded me every time to be attentive and focus my gaze. He was right in doing so. To pick out a specific rock that came hurtling downhill, displacing other rocks in its way, was indeed a maddening affair.
 Когда круг, наконец, замкнулся и я поднялся наверх, мне казалось, что я вот-вот упаду замертво. Дон Хуан набрал мелких веток и устлал ими землю внутри круга. Он дал мне немного листьев и велел засунуть их под штаны и приложить к коже в области пупка. Он сказал, что они согреют меня и мне будет тепло спать без одеяла. Я вошел в круг и повалился на землю. Подстилка из веток оказалась очень мягкой, и я мгновенно уснул.  When I had completely closed the circle and walked to the top, I thought I was about to drop dead. Don Juan had picked some small branches and had matted the circle. He handed me some leaves and told me to put them inside my pants, against the skin of my umbilical region. He said that they would keep me warm and I would not need a blanket to sleep. I tumbled down inside the circle. The branches made a fairly soft bed and I fell asleep instantly.
 Когда я проснулся, был уже почти вечер. Дул ветер, и небо было в тучах. Надо мной висели плотные кучевые облака, но к западу они сменялись тонким покрывалом перистых облаков, и солнце время от времени освещало землю.  It was late afternoon when I woke up. It was windy and cloudy. The clouds overhead were compact cumulus clouds, but towards the west they were thin cirrus clouds and the sun shone on the land from time to time.
 Сон освежил меня. Я чувствовал себя обновленным и счастливым. Ветер меня не беспокоил. Мне не было холодно. Подперев голову руками, я осмотрелся. Раньше я не обращал внимания на то, что вершина холма находилась на довольно большой высоте. На западе открывался впечатляющий вид. Я видел огромное пространство: низкие холмы, постепенно переходившие в плоскую поверхность пустыни, протянувшейся до самого горизонта. С севера на восток протянулись хребты коричневых горных вершин. На юге лежали бесконечные цепи холмов и низин, а вдали виднелся синеватый горный массив.  Sleeping had renewed me. I felt invigorated and happy. The wind did not bother me. I was not cold. I propped my head up with my arms and looked around. I had not noticed before but the hilltop was quite high. The view towards the west was impressive. I could see a vast area of low hills and then the desert. There was a range of dark brown mountain peaks towards the north and east, and towards the south an endless expanse of land and hills and distant blue mountains.
 Я сел. Дона Хуана нигде не было видно. Мною овладел внезапный страх; я подумал, что он мог уйти, оставив меня в одиночестве, а обратного пути к машине я не знал. Я снова улегся на подстилку из веток. Меня опять охватил покой, я испытал изумительное ощущение прекрасного самочувствия и совершенно новое для себя состояние: мышление словно отключилось. Я был счастлив. Я чувствовал себя здоровым. Меня буквально затопило странное спокойное возбуждение. С запада дул мягкий ветерок. Он волной пробегал вдоль тела, но холодно от этого не становилось. Я чувствовал его дуновение на лице и за ушами. Это было похоже на мягкие волны теплого прибоя, который окатывал меня, отступал, снова окатывал… Я пребывал в странном состоянии. Оно не походило ни на одно из состояний, знакомых мне по моей занятой, суетливой и неустроенной жизни. Я заплакал. Но не от печали. И не от жалости к себе. Я заплакал от радости, от какой-то неизъяснимой и невыразимой радости.  I sat up. Don Juan was not anywhere in sight. I had a sudden attack of fear. I thought he may have left me there alone, and I did not know the way back to my car. I lay down again on the mat of branches and strangely enough my apprehension vanished. I again experienced a sense of quietness, an exquisite sense of well being. It was an extremely new sensation to me; my thoughts seemed to have been turned off. I was happy. I felt healthy. A very quiet ebullience filled me. A soft wind was blowing from the west and swept over my entire body without making me cold. I felt it on my face and around my ears, like a gentle wave of warm water that bathed me and then receded and bathed me again. It was a strange state of being that had no parallel in my busy and dislocated life. I began to weep, not out of sadness or self-pity but out of some ineffable, inexplicable joy.

 Мне хотелось остаться на этом месте навсегда. Я, наверное, так бы и поступил, но откуда-то явился дон Хуан и выдернул меня из круга.

— Ну, хватит, ты достаточно отдохнул, — сказал он, за руку поднимая меня с земли.

Очень спокойно он повел меня прогуляться вокруг вершины холма. Мы шли медленно и молча. Позже он захотел, чтобы я осмотрел окружающий пейзаж. Глазами и движением подбородка он указал на небо и горы.

 I wanted to stay in that spot forever and I may have, had don Juan not come and yanked me out of the place.

«You’ve had enough rest,» he said as he pulled me up.

He led me very calmly on a walk around the periphery of the hilltop. We walked slowly and in complete silence. He seemed to be interested in making me observe the scenery all around us. He pointed to clouds and mountains with a movement of his eyes or with a movement of his chin.

 Был вечер, и панорама, открывавшаяся с вершины холма, выглядела потрясающе. Вид ее пробудил во мне ощущения величественного страха и отчаяния. И воспоминание о картинах, которые я видел в детстве.Мы взобрались на самую высокую точку холма — вершину заостренной скалы, вздымавшейся над площадкой. Там мы сели лицом к югу и устроились поудобнее, прислонившись к камню. Перед нами простиралась поистине величественная картина: холмы, холмы без конца и края.  The scenery in the late afternoon was superb. It evoked sensations of awe and despair in me. It reminded me of sights in my childhood.We climbed to the highest point of the hilltop, a peak of igneous rock, and sat down comfortably with our backs against the rock, facing the south. The endless expanse of land towards the south was truly majestic.

 — Запечатлей все это в памяти, — прошептал мне на ухо дон Хуан.

— Здесь — твое место. Утром ты видел, и это был знак. Ты нашел это место с помощью видения. Знак оказался неожиданным, но он явился. Так что тебе придется охотиться за силой, нравится это тебе или нет. Право принятия такого решения не принадлежит людям. Ни тебе, ни мне.

Отныне вершина этого холма — твое место, твое любимое место. Все, что ты видишь вокруг, находится на твоем попечении. Ты должен заботиться обо всем, что здесь есть, и все это, в свою очередь, будет заботиться о тебе.

«Fix all this in your memory,» don Juan whispered in my ear.

«This spot is yours. This morning you saw, and that was the omen. You found this spot by seeing. The omen was unexpected, but it happened. You are going to hunt power whether you like it or not. It is not a human decision, not yours or mine.

«Now, properly speaking, this hilltop is your place, your beloved place; all that is around you is under your care. You must look after everything here and everything will in turn look after you.»

 В шутку я спросил, является ли все здесь моим. Он очень серьезно ответил, что да. Я засмеялся и сказал, что это напоминает мне историю завоевания испанцами Нового Света и то, как они делили открытые земли во имя своего короля. Они поднимались на вершину горы и объявляли принадлежащими испанской короне все земли в округе.  In a joking way I asked if everything was mine. He said yes in a very serious tone. I laughed and told him that what we were doing reminded me of the story of how the Spaniards that conquered the New World had divided the land in the name of their king. They used to climb to the top of a mountain and claim all the land they could see in any specific direction.

 — Хорошая идея! — сказал дон Хуан. — Я подарю тебе всю землю, которую может охватить твой взгляд.

Он встал и обвел рукой все, повернувшись всем телом, чтобы замкнуть круг.

— Вся эта земля — твоя!

Я громко рассмеялся.

Он хихикнул и спросил:

— А почему бы и нет? Почему я не могу подарить тебе эту землю!

— Но ты же не владеешь этой землей, — сказал я.

 «That’s a good idea,» he said. «I’m going to give you all the land you can see, not in one direction but all around you.»

He stood up and pointed with his extended hand, turning his body around to cover a complete circle.

«All this land is yours,» he said.

I laughed out loud.

He giggled and asked me, «Why not? Why can’t I give you this land?»

«You don’t own this land,» I said.

 — Ну и что? Испанцы тоже не владели землей, но делили ее и раздавали. Почему ты не можешь получить землю таким же способом?

Я пристально его разглядывал, пытаясь определить, что скрывается за его улыбкой. Он расхохотался и чуть не свалился со скалы.

— Вся эта земля — твоя. Вся, сколько видит глаз, — продолжал он, по-прежнему улыбаясь,

— Не для того, чтобы использовать, но чтобы запомнить. Однако вершина этого холма, на которой мы находимся, — твоя. Ею ты можешь пользоваться всю оставшуюся жизнь. Я отдаю ее тебе, потому что ты сам ее нашел. Она — твоя. Бери!

 «So what? The Spaniards didn’t own it either and yet they divided it and gave it away. So why can’t you take possession of it in the same vein?»

I scrutinized him to see if I could detect the real mood behind his smile. He had an explosion of laughter and nearly fell of the rock.

«All this land, as far as you can see, is yours,» he went on, still smiling.

«Not to use but to remember. This hilltop, however, is yours to use for the rest of your life. I am giving it to you because you have found it yourself. It is yours. Accept it.»

 Я засмеялся, однако дон Хуан, казалось, был очень серьезен. Он улыбался, но, похоже, действительно верил, что дарит мне всю эту землю.

— Действительно, почему бы и нет? — спросил он, словно читая мысли.

— Я принимаю подарок! — сказал я наполовину в шутку.

Улыбка исчезла с его лица. Прищурившись, он смотрел на меня.

— Каждый камень и каждый куст на этом холме, особенно на его вершине, находится под твоей опекой.

Каждый живущий здесь червяк — твой друг. Ты можешь пользоваться ими, а они — тобой.

 I laughed, but don Juan seemed to be very serious. Except for his funny smile, he appeared to actually believe that he could give me that hilltop.

«Why not?» he asked as if he were reading my thoughts.

«I accept it,» I said half in jest.

His smile disappeared. He squinted his eyes as he looked at me.

«Every rock and pebble and bush on this hill, especially on the top, is under your care,» he said.

«Every worm that lives here is your friend. You can use them and they can use you.»

 Несколько минут мы молчали. Мыслей было необычно мало. Я смутно чувствовал, что неожиданное изменение его настроения является чем-то вроде предупреждения, но не испугался и не встревожился. Просто мне больше не хотелось разговаривать. Слова почему-то казались мне неточными, а их значения — слишком расплывчатыми. Никогда прежде у меня не возникало подобного чувства, но стоило мне осознать необычность своего настроения, как я поспешно заговорил.

— Но что мне делать с этим холмом, дон Хуан?

 We remained silent for a few minutes. My thoughts were unusually scarce. I vaguely felt that his sudden change of mood was foreboding to me, but I was not afraid or apprehensive. I just did not want to talk any more. Somehow, words seemed to be inaccurate and their meanings difficult to pinpoint. I had never felt that way about talking, and upon realizing my unusual mood I hurriedly began to talk.

«But what can I do with this hill, don Juan?»

 — Запечатлей каждую деталь в своей памяти. Сюда ты будешь приходить в сновидениях. Здесь ты встретишься со своими силами, здесь однажды тебе будут открыты тайны.

Ты охотишься за силой; это — твое место, и здесь ты будешь черпать энергию.

Сейчас то, что я говорю, лишено для тебя смысла. Так что пусть пока это останется бессмыслицей.

Мы спустились со скалы, и дон Хуан повел меня к небольшому чашеобразному углублению на западной стороне вершины. Там мы сели и перекусили.

Несомненно, было на вершине этого холма что-то неописуемо приятное для меня. И во время еды, как и во время отдыха, я испытывал неизвестное прежде тонкое наслаждение.

 «Fix every feature of it in your memory. This is the place where you will come in dreaming. This is the place where you will meet with powers, where secrets will someday be revealed to you.

«You are hunting power and this is your place, the place where you will store your resources.

«It doesn’t make sense to you now. So let it be a piece of nonsense for the time being.»

We climbed down the rock and he led me to a small bowl like depression on the west side of the hilltop. We sat down and ate there.

Undoubtedly there was something indescribably pleasant for me on that hilltop. Eating, like resting, was an unknown exquisite sensation.

 Медные отсветы заходящего солнца ложились на все вокруг. Камни, трава, кусты — все было словно залито золотом. Я полностью предался созерцанию. Думать не хотелось.Дон Хуан заговорил. Тихо, почти шепотом. Он велел мне запомнить все, каждую деталь, независимо от того, насколько мелкой или незначительной она кажется. Особенно пейзаж, наиболее впечатляющие виды которого открывались в западном направлении. Он сказал, что сейчас я должен смотреть на солнце, не фокусируя взгляда. До тех пор, пока оно не скроется за горизонтом.

Последние минуты перед тем, как солнце коснулось покрывала низких туманных облаков, были поистине фантастическими, в полном смысле слова. Словно солнце подожгло землю, подобно искре, упавшей в сухой хворост, вспыхнувший почти мгновенно ярким пламенем. Кожей лица я буквально ощущал красноту солнечного света.

 The light of the setting sun had a rich, almost copperish, glow, and everything in the surroundings seemed to be dabbed with a golden hue. I was given totally to observing the scenery; I did not even want to think.Don Juan spoke to me almost in a whisper. He told me to watch every detail of the surroundings, no matter how small or seemingly trivial. Especially the features of the scenery that were most prominent in a westerly direction. He said that I should look at the sun without focusing on it until it had disappeared over the horizon.

The last minutes of light, right before the sun hit a blanket of low clouds or fog, were, in a total sense, magnificent. It was as if the sun were inflaming the earth, kindling it like a bonfire. I felt a sensation of redness in my face.

 — Встань! — закричал дон Хуан, с силой потянув меня за руку.

Он отскочил от меня и очень требовательным тоном велел бежать на месте.

Я побежал. По телу поплыло тепло. Тепло было медно-розовым.

Я ощущал, как оно струится по небу и собирается над глазами. Вся верхняя часть головы словно пылала холодным огнем, излучая медно-розовое сияние.

По мере того, как исчезало за облаками солнце, что-то во мне заставляло меня бежать все быстрее и быстрее. В какое-то мгновение я ощутил необычайную легкость, я почувствовал, что вот-вот взлечу и унесусь прочь. Дон Хуан крепко схватил меня за запястье. Почувствовав давление его пальцев, я вернулся в состояние уравновешенной собранности. Я плюхнулся на землю. Дон Хуан сел рядом.

 «Stand up!» don Juan shouted as he pulled me up.

He jumped away from me and ordered me in an imperative but urging voice to trot on the spot where I was standing.

As I jogged on the same spot, I began to feel a warmth invading my body.

It was a copperish warmth. I felt it in my palate and in the «roof» of my eyes. It was as if the top part of my head were burning with a cool fire that radiated a copperish glow.

Something in myself made me trot faster and faster as the sun began to disappear. At a given moment I truly felt I was so light that I could have flown away. Don Juan very firmly grabbed my right wrist. The sensation caused by the pressure of his hand brought back a sense of sobriety and composure.

 Он дал мне отдохнуть несколько минут. Потом встал, похлопал по плечу и знаком пригласил следовать за ним. Мы слезли с заостренной скалы, на которой сидели. Скала прикрывала нас от холодного ветра. Дон Хуан нарушил молчание:  I plunked down on the ground and he sat down by me. After a few minutes rest he quietly stood up, tapped me on the shoulder, and signaled me to follow him. We climbed back again to the peak of igneous rock where we had sat before. The rock shielded us from the cold wind. Don Juan broke the silence.

 — Хороший знак. Как странно!

Он явился в конце дня. Насколько все же мы с тобой разные… Ты в гораздо большей степени, чем я, — создание ночи. Мне больше нравится юное сияние утра. Вернее, сияние утреннего солнца ищет меня. А от тебя — скрывается. А умирающее солнце, наоборот, к тебе благосклонно. Оно омыло тебя своим светом. Оно опалило тебя своим огнем, но не сожгло. Как странно!

— Почему странно?

 «It was a fine omen,» he said. «How strange!

It happened at the end of the day. You and I are so different. You are more a creature of the night. I prefer the young brilliancy of the morning. Or rather the brilliancy of the morning sun seeks me, but it shies away from you. On the other hand, the dying sun bathed you. Its flames scorched you without burning you.How strange!»

«Why is it strange?»

 — Я никогда такого не видел. Знак, если он является вообще, всегда приходит ко мне из обители восходящего солнца

.- А почему так, дон Хуан?

— Сейчас не время об этом говорить, — отрезал он.

— Знание — сила. Для того, чтобы о нем говорить, нужно уметь управлять силой. А чтобы этому научиться, необходимо время. Много времени.

Я пытался настаивать, но он резко сменил тему. Он спросил, как у меня обстоят дела со «сновидением».

 «I’ve never seen it happen. The omen, when it happens, has always been in the realm of the young sun.»

«Why is it that way, don Juan?»

«This is not the time to talk about it,» he said cuttingly.

«Knowledge is power. It takes a long time to harness enough power to even talk about it.»

I tried to insist, but he changed the topic abruptly. He asked me about my progress in «dreaming.»

 К тому времени я уже начал наблюдать во сне конкретные места — университет и квартиры своих друзей.

— Когда ты бываешь в этих местах — днем или ночью? — спросил дон Хуан.

Мои сны соответствовали тому времени дня, в которое я обычно бываю в соответствующих местах. В университете — днем, в домах своих друзей — вечером.

 I had begun to dream about specific places, such as the school and the houses of a few friends.

«Were you at those places during the day or during the night?» he asked.

My dreams corresponded to the time of the day when I ordinarily was accustomed to being at those places — in the school during the day, at my friends’ houses at night.

 Дон Хуан предложил мне практиковать «сновидение» во время дневного сна и посмотреть, удастся ли мне визуализировать выбранное место в том виде, который оно имеет в тот самый момент, когда я сплю.

Если я практикую «сновидение» ночью, то и видения выбранных мест должны быть ночными. Переживаемое в «сновидении» должно соответствовать тому времени суток, в которое «сновидение» практикуется. В противном случае это будет не «сновидение», а обычный сон.

 He suggested that I should try «dreaming» while I took a nap during the daytime and find out if I could actually visualize the chosen place as it was at the time I was «dreaming.»

If I were «dreaming» at night, my visions of the locale should be of night time. He said that what one experiences in «dreaming» has to be congruous with the time of the day when «dreaming» was taking place; otherwise the visions one might have were not «dreaming» but ordinary dreams.

 — Чтобы облегчить себе задачу, тебе следует избрать вполне определенный объект, который должен находиться в том месте, куда ты хочешь попасть. На этом объекте необходимо сосредоточить внимание, — продолжал дон Хуан.

— Например, ты можешь выбрать на этой вершине какой-нибудь вполне конкретный куст и смотреть на него до тех пор, пока он прочно не отпечатается в твоей памяти. И впоследствии ты сможешь попадать сюда в сновидении, просто вызвав образ этого куста. Или, скажем, камня, на котором мы сидели. Или чего угодно другого, что здесь присутствует: Задача путешествий в сновидениях значительно упрощается, если вызываешь образ места силы. Например, такого, как то, где мы сейчас находимся. Но если тебе по каким-либо причинам не хочется попадать именно сюда, можешь воспользоваться любым другим местом. Вероятнее всего, университет тоже является для тебя местом силы. Используй его.

Сначала сосредоточься на любом объекте, который там есть, а потом отыщи этот объект в сновидении.

 «In order to help yourself you should pick a specific object that belongs to the place you want to go and focus your attention on if,» he went on.

«On this hilltop here, for instance, you now have a specific bush that you must observe until it has a place in your memory. You can come back here while dreaming simply by recalling that bush, or by recalling this rock where we are sitting, or by recalling any other thing here. It is easier to travel in dreaming when you can focus on a place of power, such as this one. But if you don’t want to come here you may use any other place. Perhaps the school where you go is a place of power for you. Use it.

Focus your attention on any object there and then find it in dreaming.

С объекта, который тебя интересует, переводи взгляд на руки. Потом — на любой другой объект и так далее.

Но сейчас тебе необходимо полностью сосредоточиться на том, что присутствует здесь, на этой вершине, поскольку это — самое важное место в твоей жизни.

Он взглянул на меня, как бы оценивая впечатление от своих слов.

Я нервно задвигался, меняя позу, а он улыбнулся:

— Мне придется еще не раз приходить с тобой сюда. А потом ты будешь снова и снова приходить сюда сам. До тех пор, пока не насытишься этой вершиной, пока она буквально не затопит все твое существо.

Ты сам узнаешь, когда это произойдет. И тогда эта вершина станет местом твоего последнего танца.

— Что означают твои слова, дон Хуан? Что за последний танец?

 «From the specific object you recall, you must go back to your hands and then to another object and so on.»

But now you must focus your attention on everything that exists on this hilltop, because this is the most important place of your life.»

He looked at me as if judging the effect of his words.

«This is the place where you will die,» he said in a soft voice.

I fidgeted nervously, changing sitting positions, and he smiled.

«I will have to come with you over and over to this hilltop,» he said. «And then you will have to come by yourself until you’re saturated with it, until the hilltop is oozing you.

You will know the time when you are filled with it. This hilltop, as it is now, will then be the place of your last dance.»

«What do you mean by my last dance, don Juan?»

 — Это — место твоей последней остановки. Где бы ни застала тебя смерть, умирать ты будешь здесь. У каждого воина есть место смерти. Избранное место, насквозь пропитанное незабываемыми, исполненными силы событиями, каждое из которых оставило неизгладимый след; место, на котором воин становился свидетелем великих чудес, в котором ему были поведаны тайны; место, где воин запасает свою личную силу.

Долг воина — возвращаться туда после каждого контакта с силой, чтобы в этом месте сделать ее запас. Он либо просто приходит туда, либо попадает в сновидении.

А в итоге, когда заканчивается время, отведенное ему здесь, на этой земле, и он чувствует на левом плече прикосновение смерти, дух его, который всегда готов, летит в избранное место, и там воин совершает свой последний танец. Он танцует, и единственным зрителем является смерть.

У каждого воина своя особая последовательность движений и поз. Они несут в себе силу. Этому своеобразному танцу воин учится в течение всей жизни. Танцу, который воин исполняет под воздействием своей личной смерти.

Если сила умирающего воина ограничена, танец его короток. Но если сила воина грандиозна, то его танец исполнен фантастического великолепия. Однако независимо от того, мала его сила или неизмерима, смерть должна остановиться. Смерть не может не стать свидетелем последнего танца воина на этой земле. Этот танец есть рассказ воина о том тяжелом труде, каким была его жизнь, и смерть должна ждать, ибо ей не под силу одолеть воина, пока танец его не будет завершен.

 «This is the site of your last stand,» he said. «You will die here no matter where you are. Every warrior has a place to die. A place of his predilection which is soaked with unforgettable memories, where powerful events left their mark, a place where he has witnessed marvels, where secrets have been revealed to him, a place where he has stored his personal power.»

A warrior has the obligation to go back to that place of his predilection every time he taps power in order to store it there. He either goes there by means of walking or by means of dreaming.

«And finally, one day when his time on earth is up and he feels the tap of his death on his left shoulder, his spirit, which is always ready, flies to the place of his predilection and there the warrior dances to his death.

«Every warrior has a specific form, a specific posture of power, which he develops throughout his life. It is a sort of dance. A movement that he does under the influence of his personal power.

«If a dying warrior has limited power, his dance is short; if his power is grandiose, his dance is magnificent. But regardless of whether his power is small or magnificent, death must stop to witness his last stand on earth. Death cannot overtake the warrior who is recounting the toil of his life for the last time until he has finished his dance.»

 От слов дона Хуана меня бросило в дрожь. Покой, сумерки, величественные суровые картины окружающей природы — все было словно отдельными чертами, соединение которых рождало в воображении фантастические образы последнего танца воина — танца силы.

— Можешь ли ты научить меня этому танцу, невзирая на то, что я — не воин? — спросил я.

Don Juan’s words made me shiver. The quietness, the twilight, the magnificent scenery, all seemed to have been placed there as props for the image of a warrior’s last dance of power.

«Can you teach me that dance even though I am not a warrior?» I asked.

 — Тот, кто охотится за силой, должен научиться этому сам, — ответил он. — И сейчас я ничем не могу тебе помочь. В скором времени у тебя, возможно, появится достойный противник. Тогда я покажу тебе первое движение твоего танца силы. А все остальные его элементы тебе придется находить самостоятельно, и это станет делом всей твоей жизни. Каждое новое движение ты будешь добывать в борьбе за силу. Так что, собственно говоря, танец воина — это история его жизни, история его личной борьбы, которая растет по мере того, как растет его личная сила.

— И что, смерть действительно останавливается, чтобы посмотреть на танец воина?

 «Any man that hunts power has to learn that dance,» he said. «Yet I cannot teach you now. Soon you may have a worthy opponent and I will show you then the first movement of power. You must add the other movements yourself as you go on living. Every new one must be obtained during a struggle of power. So, properly speaking, the posture, the form of a warrior, is the story of his life, a dance that grows as he grows in personal power.»

«Does death really stop to see a warrior dance?»

 — Воин — всего лишь человек. Простой человек. И ему не под силу вмешаться в предначертания смерти. Но его безупречный дух, который обрел силу, пройдя сквозь невообразимые трудности, несомненно способен на время остановить смерть. И этого времени достаточно для того, чтобы воин в последний раз насладился воспоминанием о своей силе. Можно сказать, что это — сговор, в который смерть вступает с тем, чей дух безупречен.  «A warrior is only a man. A humble man. He cannot change the designs of his death. But his impeccable spirit, which has stored power after stupendous hardships, can certainly hold his death for a moment, a moment long enough to let him rejoice for the last time in recalling his power. We may say that that is a gesture which death has with those who have an impeccable spirit.»

 Меня одолело любопытство, и я задал вопрос, который, по правде говоря, был праздным. Я спросил дон Хуана, знал ли он воинов, которые умерли, и известно ли ему, как последний танец повлиял на процесс их умирания.

— Прекрати, — сухо ответил он. — Смерть — это слишком серьезно и фундаментально. Умереть — не просто подрыгать ногами и задубеть.

— А я тоже буду исполнять свой последний танец перед лицом смерти?

 I experienced an overwhelming anxiety and I talked just to alleviate it. I asked him if he had known warriors that had died, and in what way their last dance had affected their dying.

«Cut it out,» he said dryly. «Dying is a monumental affair. It is more than kicking your legs and becoming stiff.»

«Will I too dance to my death, don Juan?»

 — Непременно. Ты охотишься за личной силой, хотя пока что и не живешь как воин. Сегодня солнце явило тебе знак. Все лучшее, что ты сделаешь в своей жизни, будет сделано в конце дня. Очевидно, тебе не по нраву юное сияние раннего света. Путешествия по утрам тебя не привлекают. Но умирающее солнце  — темно-желтое слепое солнце — твое. Ты не любишь жару, ты любишь закатное сияние.

И поэтому твой последний танец будет совершен на этой вершине в конце дня. И в танце этом будет твой рассказ о борьбе, о битвах, в которых ты победил, и о тех, которые проиграл, о радостях и разочарованиях, обо всем, что было встречено тобой в походе за личной силой. Твой танец поведает об открывшихся тебе тайнах и о чудесах, ставших твоим достоянием.

Так же, как сегодня, умирающее солнце опалит тебя, но не обожжет. Будет дуть мягкий теплый ветер, и вершина холма задрожит. И когда танец твой подойдет к концу, ты посмотришь на солнце, посмотришь в последний раз, потому что больше ты не увидишь его никогда — ни наяву, ни в сновидении. А потом — потом смерть позовет тебя, указав на юг. В бесконечность.

 «Certainly. You are hunting personal power even though you don’t live like a warrior yet. Today the sun gave you an omen. Your best production in your life’s work will be done towards the end of the day. Obviously you don’t like the youthful brilliancy of early light. Journeying in the morning doesn’t appeal to you. But your cup of tea is the dying sun, old yellowish, and mellow. You don’t like the heat, you like the glow.»

And thus you will dance to your death here, on this hilltop, at the end of the day. And in your last dance you will tell of your struggle, of the battles you have won and of those you have lost; you will tell of your joys and bewilderments upon encountering personal power. Your dance will tell about the secrets and about the marvels you have stored. And your death will sit here and watch you.

«The dying sun will glow on you without burning, as it has done today. The wind will be soft and mellow and your hilltop will tremble. As you reach the end of your dance you will look at the sun, for you will never see it again in waking or in dreaming, and then your death will point to the south. To the vastness.»

место последней остановки

Книги Кастанеды — Путешествие в Икстлан — Глава 14. Походка силы