Глава 19. Мир останавливается

На следующий день, едва проснувшись, я принялся расспрашивать дона Хуана. Он рубил дрова за домом. Дона Хенаро нигде не было видно. Дон Хуан сказал, что говорить в общем-то не о чем. Я отметил, что мне удалось достичь отрешенности. Ведь когда дон Хенаро «плавал» по полу, я просто наблюдал за ним, не желая и не требуя никаких объяснений. Но такая моя сдержанность ни в малейшей степени не помогла мне понять, что же в действительности происходило. Потом, когда пропала машина, я автоматически включился в режим поиска логического объяснения. Но и это не помогло. Я сказал дону Хуану, что моя настойчивость в поиске объяснений не является чем-то произвольно мною выдуманным ради усложнения его и моей собственной жизни, но есть некая потребность, сидящая глубоко в недрах моей натуры и потому пересиливающая любые иные побуждения. The next day as soon as I woke up I began asking don Juan questions. He was cutting firewood in the back of his house, but don Genaro was nowhere in sight. He said that there was nothing to talk about. I pointed out that I had succeeded in remaining aloof and had observed don Genaro’s «swimming on the floor» without wanting or demanding any explanation whatsoever, but my restraint had not helped me to understand what was taking place. Then, after the disappearance of the car, I became automatically locked in seeking a logical explanation, but that did not help me either. I told don Juan that my insistence on finding explanations was not something that I had arbitrarily devised myself, just to be difficult, but was something so deeply ingrained in me that it overruled every other consideration.

 — Это — как болезнь, — сказал я.

— Болезней не бывает. Бывает лишь потворство своей слабости, — спокойно ответил дон Хуан. — И, пытаясь все подряд объяснить, ты всего лишь потакаешь себе. Объяснения тебе больше не нужны.

 «It’s like a disease,» I said.

«There are no diseases,» don Juan replied calmly. «There is only indulging. And you indulge yourself in trying to explain everything. Explanations are no longer necessary in your case.»

 Я настаивал, утверждая, что могу адекватно функционировать только при наличии условий упорядоченности и понимания. Я напомнил ему о тех глубочайших изменениях, которые мне удалось произвести в своем характере за годы нашего с ним общения, равно как и о том, что изменения эти стали возможны исключительно благодаря тому, что мне удавалось находить объяснения, доказывающие их необходимость.Дон Хуан мягко засмеялся. Потом долго молчал.  I insisted that I could function only under conditions of order and understanding. I reminded him that I had drastically changed my personality during the time of our association, and that the condition that had made that change possible was that I had been capable of explaining to myself the reasons for that change.Don Juan laughed softly. He did not speak for a long time.
 — Ты очень умен, — произнес он наконец. — И каждый раз находишь способ возвратиться к исходной точке. Но теперь этому настал конец. Тебе некуда возвращаться. И я больше ничего не намерен тебе объяснять. То, что Хенаро сделал с тобой вчера, было сделано с твоим телом, так что позволь телу самому решать, что есть что.  «You are very clever,» he finally said. «You go back to where you have always been. This time you are finished though. You have no place to go back to. I will not explain anything to you any more. Whatever Genaro did to you yesterday he did it to your body, so let your body decide what’s what.»
 Дон Хуан говорил по-дружески, но в тоне его сквозила необычная отрешенность, и это заставило меня ощутить всепроникающее одиночество. Я сказал дон Хуану, что чувствую печаль. Он улыбнулся, слегка похлопал меня по плечу и мягко произнес:  Don Juan’s tone was friendly but unusually detached and that made me feel an overwhelming loneliness. I expressed my feelings of sadness. He smiled. His fingers gently clasped the top of my hand.

 — Мы с тобой — существа, уделом которых является смерть. У нас больше нет времени на то, чтобы действовать так, как мы привыкли. Пришло время использовать неделание, которому я тебя обучил, и остановить мир.

Он еще раз похлопал меня по руке. Я ощутил дружелюбную непреклонность касания его ладони. Он словно подтверждал, что по-прежнему остается моим другом и заботится обо мне, но было в этом жесте и несгибаемое намерение воина.

 «We both are beings who are going to die,» he said softly. «There is no more time for what we used to do. Now you must employ all the not-doing I have taught you and stop the world.»

He clasped my hand again. His touch was firm and friendly; it was like a reassurance that he was concerned and had affection for me, and at the same time it gave me the impression of an unwavering purpose.

 — Помнишь, я говорил когда-то, что должен тобой заняться? Это было что-то вроде договора, который мы с тобой заключили. Я сделал все, что мог, и теперь наступил твой черед. Сегодня ты отправишься вон в те дружелюбные горы один.

И движением подбородка он указал на далекую горную цепь на юго-востоке.

Он сказал, что там мне предстоит оставаться до тех пор, пока мое тело не скажет «довольно». И тогда я должен вернуться в его дом. Дон Хуан слегка подтолкнул меня к машине, тем самым давая понять, что больше не собирается ни что-либо мне объяснять, ни откладывать выполнение этого решения.

 «This is my gesture for you,» he said, holding the grip he had on my hand for an instant. «Now you must go by yourself into those friendly mountains.»

He pointed with his chin to the distant range of mountains towards the southeast.

He said that I had to remain there until my body told me to quit and then return to his house. He let me know that he did not want me to say anything or to wait any longer by shoving me gently in the direction of my car.

 — Что я должен делать в горах? — спросил я.

Он не ответил, а только покачал головой и произнес:

 «What am I supposed to do there?» I asked.

He did not answer but looked at me, shaking his head.

 — Все. Слов больше не будет.

А потом указал пальцем на юго-восток и коротко сказал:

— Иди.

 «No more of that,» he finally said.

Then he pointed his finger to the southeast.

«Go there,» he said cuttingly.

 Мы много раз ездили по этим дорогам. Сначала — на юг, потом — на восток. Там, где заканчивалась грунтовая дорога, я оставил машину и по знакомой тропе поднялся на высокое плато. У меня не было ни малейшего понятия относительно того, что делать дальше. Я начал петлять в поисках места для отдыха. Вдруг я обратил внимание на маленький участок слева. Он отличался от остальной поверхности земли цветом. Видимо, химический состав верхнего слоя почвы там имел какую-то особенность. Я заметил его краем глаза, а когда посмотрел туда прямо, не обнаружил никаких отличий. Тогда я попытался «ощутить» его, как советовал дон Хуан. I drove south and then east, following the roads I had always taken when driving with don Juan. I parked my car around the place where the dirt road ended and then I hiked on a familiar trail until I reached a high plateau. I had no idea what to do there. I began to meander, looking for a resting place. Suddenly I became aware of a small area to my left. It seemed that the chemical composition of the soil was different on that spot, yet when I focused my eyes on it there was nothing visible that would account for the difference.
 Я остановился в паре метров от пятачка и простоял неподвижно почти целый час. Мысли постепенно исчезали, и наконец внутренний разговор с самим собой полностью прекратился. Потом возникло раздражение. Оно исходило откуда-то из середины живота. Особенно остро оно ощущалось, когда я поворачивался лицом прямо к тому участку, который пытался почувствовать. Появилось ощущение какого-то отталкивания, я почувствовал, что нужно уйти. Я пошел, осматривая землю сведенными к переносице глазами. Через некоторое время я наткнулся на большой плоский камень. Я остановился перед ним. В нем вроде бы не было ничего особенного, но почему-то он казался мне привлекательным. Ни какого-либо цвета, ни свечения. Но он мне нравился. Телу было хорошо и удобно. Я присел на камень и немного отдохнул.  I stood a few feet away and tried to «feel» as don Juan had always recommended I should do. I stayed motionless for perhaps an hour. My thoughts began to diminish by degrees until I was no longer talking to myself. I then had a sensation of annoyance. The feeling seemed to be confined to my stomach and was more acute when I faced the spot in question. I was repulsed by it and felt compelled to move away from it. I began scanning the area with crossed eyes and after a short walk I came upon a large flat rock. I stopped in front of it. There was nothing in particular about the rock that attracted me. I did not detect any specific color or any shine on it, and yet I liked it. My body felt good. I experienced a sensation of physical comfort and sat down for a while.

Я бродил по плоскогорью и окружающим горам весь день, а в сумерках вернулся к плоскому камню. Откуда-то я знал, что ночью буду на нем в полной безопасности.На следующий день я зашел подальше в высокие горы на восток от плато. К вечеру я вышел на другое плато, еще более высокое, чем первое. Мне показалось, что я уже бывал в этих местах.

 

 

Я осмотрелся, пытаясь сориентироваться, но не узнал ни одной из окружавших меня вершин. Тщательно выбрав подходящее место, я присел отдохнуть на краю голой каменистой площадки. Я чувствовал себя очень спокойно, все внутри было заполнено приятным теплом. Я попытался вытряхнуть из тыквенной фляги немного еды, но там было пусто. Тогда я решил попить из второй фляги. Но вода оказалась затхлой; Ну что ж, делать нечего — придется возвращаться к дону Хуану. Я начал прикидывать, целесообразно ли отправляться в обратный путь прямо сейчас. Я улегся на живот и положил подбородок на руки. Было как-то неудобно. Я принялся крутиться и в конце концов оказался лежащим лицом на запад.

Солнце клонилось к горизонту. Глаза устали. Я посмотрел на землю и заметил большого черного жука. Он выполз из-за камня, толкая перед собой шарик, вдвое превосходивший по размеру его самого. Я долго следил за жуком. Он игнорировал мое присутствие и упорно тащил свой груз через камни, корни, ямки, трещины, холмики. Насколько я понимал, жук вообще не осознавал моего присутствия. Эта мысль повлекла за собой целую цепочку соображений относительно различий мира жука и моего мира. Мы с жуком существовали в одном и том же мире, но вполне очевидно, что мир для нас не одинаков. Я углубился в созерцание жука, восхищаясь огромной силой этого существа, позволявшей ему тащить свой груз по камням и трещинам.

 I meandered in the high plateau and the surrounding mountains all day without knowing what to do or what to expect. I came back to the flat rock at dusk. I knew that if I spent the night there I would be safe. The next day I ventured farther east into the high mountains. By late afternoon I came to another even higher plateau.

I thought I had been there before. I looked around to orient myself but I could not recognize any of the surrounding peaks. After carefully selecting a suitable place I sat down to rest at the edge of a barren rocky area. I felt very warm and peaceful there. I tried to pour out some food from my gourd, but it was empty. I drank some water. It was warm and stale. I thought that I had nothing else to do but to return to don Juan’s house and began to wonder whether or not I should start on my way back right away. I lay down on my stomach and rested my head on my arm. I felt uneasy and changed positions various times until I found myself facing the west.

The sun was already low. My eyes were tired. I looked down at the ground and caught sight of a large black beetle. It came out from behind a small rock, pushing a ball of dung twice its size. I followed its movements for a long time. The insect seemed unconcerned with my presence and kept on pushing its load over rocks, roots, depressions, and protuberances on the ground. For all I knew, the beetle was not aware that I was there. The thought occurred to me that I could not possibly be sure that the insect was not aware of me; that thought triggered a series of rational evaluations about the nature of the insect’s world as opposed to mine. The beetle and I were in the same world and obviously the world was not the same for both of us. I became immersed in watching it and marveled at the gigantic strength it needed to carry its load over rocks and down crevices.

 Я наблюдал за жуком очень долго. А потом вдруг обратил внимание на безмолвие, царившее вокруг. Только ветер шелестел листьями чаппараля. Я взглянул вверх и, непроизвольно повернув голову налево, краем глаза заметил бледную тень, мелькавшую на камне в полутора метрах от меня. Сперва я не обратил на нее внимания, но потом до меня дошло, что тень была слева. Я еще раз резко обернулся и четко воспринял тень на камне. Я ощутил, как тень каким-то диковинным образом скользнула по камню вниз и впиталась в землю, подобно тому, как впитывается в промокашку чернильная клякса. По спине пробежал холодок. В сознании мелькнула мысль: это — смерть, она наблюдает за мной и за жуком.  I observed the insect for a long time and then I became aware of the silence around me. Only the wind hissed between the branches and leaves of the chaparral. I looked up, turned to my left in a quick and involuntary fashion, and caught a glimpse of a faint shadow or a flicker on a rock a few feet away. At first I paid no attention to it but then I realized that that flicker had been to my left. I turned again suddenly and was able to clearly perceive a shadow on the rock. I had the weird sensation that the shadow instantly slid down to the ground and the soil absorbed it as a blotter dries an ink blotch. A chill ran down my back. The thought crossed my mind that death was watching me and the beetle.

 Я поискал насекомое взглядом, но его нигде не было видно. Наверно, пополз туда, куда направлялся, и бросил свою ношу в норку. Я прижался щекой к гладкой поверхности камня.

Жук вылез из глубокой трещины и замер в нескольких сантиметрах от моего лица. Некоторое время он, казалось, внимательно меня рассматривал. Я почувствовал, что жук осознал мое присутствие подобно тому, как я осознал присутствие своей смерти. По телу пробежала дрожь. Мы с жуком ничем друг от друга не отличаемся.

Смерть, как тень, караулит за камнем и меня, и его. Я ощутил необычайный душевный подъем. Жук и я — мы стоим на одной доске! И ни один из нас не может быть лучше другого. Нас уравнивает смерть.

 I looked for the insect again but I could not find it. I thought that it must have arrived at its destination and then had dropped its load into a hole in the ground. I put my face against a smooth rock.

The beetle emerged from a deep hole and stopped a few inches away from my face. It seemed to look at me and for a moment I felt that it became aware of my presence, perhaps as I was aware of the presence of my death. I experienced a shiver. The beetle and I were not that different after all.

Death, like a shadow, was stalking both of us from behind the boulder. I had an extraordinary moment of elation. The beetle and I were on a par. Neither of us was better than the other.

 Меня охватила радость, и все это настолько ошеломляло, что я заплакал. Дон Хуан прав. Он прав во всем. Я живу в таинственном мире. И как любой другой, я — существо таинственное, и в то же время я — не важнее, чем жук. Тыльной стороной кисти я вытер глаза и краем глаза заметил человека или что-то, по форме напоминавшее силуэт человека. Справа, метрах в сорока. Я сел и попытался рассмотреть, кто это. Но мешало золотисто-желтое сияние висевшего над самым горизонтом солнца. В этот миг послышался странный гул, похожий на далекое гудение реактивного самолета. По мере того, как я все полнее сосредотачивал свое внимание на этом звуке, он делался все громче и пронзительнее, и постепенно перешел в резкое металлическое жужжание, а потом смягчился и стал странным и гипнотически мелодичным, похожим на вибрации электрического тока. В воображении возник образ двух сближавшихся заряженных сфер или двух трущихся друг о друга заряженных металлических кубов, которые замирают, когда стороны их точно совпадают, издавая при этом глухой звук. Я еще раз напрягся, пытаясь разглядеть человека, который словно прятался от меня. Но увидел только что-то темное среди кустов. Я прикрыл глаза от солнца рукой и понял, что там никого не было, только игра света и тени в ветвях чаппараля.  Our death made us equal. My elation and joy were so overwhelming that I began to weep. Don Juan was right. He had always been right. I was living in a most mysterious world and, like everyone else, I was a most mysterious being, and yet I was no more important than a beetle. I wiped my eyes and as I rubbed them with the back of my hand I saw a man, or something which had the shape of a man. It was to my right about fifty yards away. I sat up straight and strained to see. The sun was almost on the horizon and its yellowish glow prevented me from getting a clear view. I heard a peculiar roar at that moment. It was like the sound of a distant jet plane. As I focused my attention on it, the roar increased to a prolonged sharp metallic whizzing and then it softened until it was a mesmerizing, melodious sound. The melody was like the vibration of an electrical current. The image that came to my mind was that two electrified spheres were coming together, or two square blocks of electrified metal were rubbing against each other and then coming to rest with a thump when they were perfectly leveled with each other. I again strained to see if I could distinguish the person that seemed to be hiding from me, but I could only detect a dark shape against the bushes. I shielded my eyes by placing my hands above them. The brilliancy of the sunlight changed at that moment and then I realized that what I was seeing was only an optical illusion, a play of shadows and foliage.
 Я отвел глаза и увидел койота. Он спокойно трусил по каменистому плато. До него было метров пятьдесят. Он бежал на юг, но потом остановился, повернулся и пошел ко мне. Я пару раз крикнул, надеясь его отпугнуть. Безрезультатно. Я забеспокоился. А вдруг он — бешеный? Койот приближался. Я даже подобрал несколько камней на случай, если он вздумает напасть. Когда койот был метрах в трех от меня, я заметил, что он нисколько не возбужден и даже наоборот — совершенно спокоен и ни капельки меня не боится. Он замедлил шаг и в полутора метрах от меня остановился. Мы молча смотрели друг на друга, а потом койот подошел еще ближе. Его карие глаза смотрели ясно и дружелюбно. Я сел на камень. Койот стоял совсем близко, почти касаясь меня. Мне никогда не доводилось видеть дикого койота так близко. Единственное, что пришло мне в этот момент в голову — с ним поговорить. Я заговорил так, как разговаривают со знакомой собакой. А потом мне показалось, что койот отвечает. Я даже был абсолютно уверен: койот что-то сказал. Я был в недоумении, но времени на то, чтобы разбираться, у меня не было, потому что койот «заговорил» опять. Он не произносил слова в том виде, как человек. Это было скорее «ощущением» того, что он говорит. А он на самом деле говорил, он сформулировал вполне определенную мысль и выразил ее в виде чего-то, весьма напоминающего законченную фразу. Выглядело это примерно следующим образом:  I moved my eyes away and I saw a coyote calmly trotting across the field. The coyote was around the spot where I thought I had seen the man. It moved about fifty yards in a southerly direction and then it stopped, turned, and began walking towards me. I yelled a couple of times to scare it away, but it kept on coming. I had a moment of apprehension. I thought that it might be rabid and I even considered gathering some rocks to defend myself in case of an attack. When the animal was ten to fifteen feet away I noticed that it was, not agitated in any way; on the contrary, it seemed calm and unafraid. It slowed down its gait, coming to a halt barely four or five feet from me. We looked at each other, and then the coyote came even closer. Its brown eyes were friendly and clear. I sat down on the rocks and the coyote stood almost touching me. I was dumbfounded. I had never seen a wild coyote that close, and the only thing that occurred to me at that moment was to talk to it. I began as one would talk to a friendly dog. And then I thought that the coyote «talked» back to me. I had the absolute certainty that it had said something. I felt confused but I did not have time to ponder upon my feelings, because the coyote «talked» again. It was not that the animal was voicing words the way I am accustomed to hearing words being voiced by human beings, it was rather a «feeling» that it was talking. But it was not like a feeling that one has when a pet seems to communicate with its master either. The coyote actually said something; it relayed a thought and that communication came out in something quite similar to a sentence. I had said,

 — Ну что, как поживаешь, койотик? — спросил я.

Мне показалось, что я услышал ответ:

— Нормально. А ты?

«How are you, little coyote?»

and I thought I had heard the animal respond,

«I’m all right, and you?»

 Я оторопел. Койот повторил. Я от удивления вскочил на ноги. Койот не шевелился. Даже мой внезапный прыжок не произвел на него никакого впечатления, он по-прежнему дружелюбно смотрел на меня ясными глазами. Потом он улегся на живот, склонил голову набок и спросил:

— Чего ты боишься?

 Then the coyote repeated the sentence and I jumped to my feet. The animal did not make a single movement. It was not even startled by my sudden jump. Its eyes were still friendly and clear. It lay down on its stomach and tilted its head and asked,

» Why are you afraid?»

Я опустился на камень и между нами состоялась беседа — самая невообразимая и странная, из всех, какие мне когда-либо доводилось вести.

В конце он спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Я ответил, что пришел в эти горы, чтобы «остановить мир».

Койот сказал:

— Qua bueno!

 I sat down facing it and I carried on the weirdest conversation I had ever had.

Finally it asked me what I was doing there and I said I had come there to «stop the world.»

The coyote said,

«Que bueno!»

 Тут я осознал, что это — какой-то двуязычный койот. Существительные и глаголы в его фразах были английскими, а союзы, междометия и некоторые другие части речи — испанскими. В голову пришло, что это — койот Чикано. Я засмеялся — уж очень абсурдной была вся ситуация в целом. Я хохотал все сильнее и довел себя почти до истерики. Вся тяжесть и несуразность происходящего вдруг разом обрушилась на меня, и разум мой сник. Койот встал на ноги. Глаза наши встретились. Я неподвижным взглядом смотрел ему прямо в глаза и чувствовал, что они словно притягивают меня. Вдруг койот засветился. От него исходило мягкое сияние. Словно в сознании всплыли события десятилетней давности, когда под действием пейота я наблюдал превращение обыкновенной собаки в дивное светящееся существо. Как будто койот пробудил во мне воспоминания, и образы прошлого возникли перед глазами и наложились на фигуру койота. Я смотрел на него и видел мерцающее текучее светящееся существо. Его свечение ослепляло. Я хотел прикрыть глаза руками, но не мог пошевелиться. Светящееся существо прикоснулось к чему-то во мне, и тело мое наполнилось неописуемым теплом. Я не мог пошевелить ни одной частью тела, но что-то не давало мне упасть. And then I realized that it was a bilingual coyote. The nouns and verbs of its sentences were in English, but the conjunctions and exclamations were in Spanish. The thought crossed my mind that I was in the presence of a Chicano coyote. I began to laugh at the absurdity of it all and I laughed so hard that I became almost hysterical. Then the full weight of the impossibility of what was happening struck me and my mind wobbled. The coyote stood up and our eyes met. I stared fixedly into them. I felt they were pulling me and suddenly the animal became iridescent; it began to glow. It was as if my mind were replaying the memory of another event that had taken place ten years before, when under the influence of peyote I witnessed the metamorphosis of an ordinary dog into an unforgettable iridescent being. It was as though the coyote had triggered the recollection, and the memory of that previous event was summoned and became superimposed on the coyote’s shape; the coyote was a fluid, liquid, luminous being. Its luminosity was dazzling. I wanted to cover my eyes with my hands to protect them, but I could not move. The luminous being touched me in some undefined part of myself and my body experienced such an exquisite indescribable warmth and well-being that it was as if the touch had made me explode. I became transfixed. I could not feel my feet, or my legs, or any part of my body, yet something was sustaining me erect.
 Я не имею понятия, сколько прошло времени. И светящийся койот, и вершина холма, на которой я стоял, уже давно куда-то исчезли. Не было ни ощущений, ни мыслей. Все отключилось, и я свободно парил в бесконечности некоего неопределенного пространства.  I have no idea how long I stayed in that position. In the meantime, the luminous coyote and the hilltop where I stood melted away. I had no thoughts or feelings. Everything had been turned off and I was floating freely.
 Вдруг я ощутил удар. Что-то охватило все мое тело и зажгло его. Тогда я осознал, что на меня падают лучи солнца. Я слабо различал далекие горы на западе. Солнце было уже над самым горизонтом. Я смотрел прямо на него и видел «линии мира». Я действительно видел белые светящиеся линии, в невообразимом изобилии протянувшиеся вокруг во всех направлениях. Я подумал было, что это солнечный свет так рассеивается ресницами. Я моргнул и взглянул еще раз. Линии были очень устойчивы и непрерывны. Они лежали на всем и проходили сквозь все. Я повернулся, разглядывая новый мир. Картина линий устойчиво сохранялась, даже когда я не смотрел в сторону солнца.  Suddenly I felt that my body had been struck and then it became enveloped by something that kindled me. I became aware then that the sun was shining on me. I could vaguely distinguish a distant range of mountains towards the west. The sun was almost over the horizon. I was looking directly into it and then I saw the «lines of the world.» I actually perceived the most extraordinary profusion of fluorescent white lines which crisscrossed everything around me. For a moment I thought that I was perhaps experiencing sunlight as it was being refracted by my eyelashes. I blinked and looked again. The lines were constant and were superimposed on or were coming through everything in the surroundings. I turned around and examined an extraordinarily new world. The lines were visible and steady even if I looked away from the sun.
 В экстазе я стоял на вершине холма целую вечность. Может быть, объективно все событие продолжалось всего лишь несколько минут, в течение которых солнце опускалось к горизонту, но мне казалось, что прошла вечность. Из всего мира, в том числе из моего собственного тела, истекало тепло.  I stayed on the hilltop in a state of ecstasy for what appeared to be an endless time, yet the whole event may have lasted only a few minutes, perhaps only as long as the sun shone before it reached the horizon, but to me it seemed an endless time. I felt something warm and soothing oozing out of the world and out of my own body. I knew I had discovered a secret.
 Я знал, что раскрыл тайну. Все так просто. Поток неведомых ранее чувств переполнил меня. Никогда в жизни не испытывал я такой эйфории, такой умиротворенности, такого всеохватывающего понимания. Но в то же время тайна, которую я постиг, была невыразимой, ее невозможно было облечь в слова. И даже в мысли. Это было знание, доступное лишь телу.  It was so simple. I experienced an unknown flood of feelings. Never in my life had I had such a divine euphoria, such peace, such an encompassing grasp, and yet I could not put the discovered secret into words, or even into thoughts, but my body knew it. Then I either fell asleep or I fainted.
 Потом я либо заснул, либо потерял сознание. Придя в себя, я обнаружил, что лежу на камнях. Мир был таким, каким я привык его видеть. Темнело. Я отправился к машине.  When I again became aware of myself I was lying on the rocks. I stood up. The world was as I had always seen it. It was getting dark and I automatically started on my way back to my car.
 Я приехал к дому дона Хуана на следующее утро. Я спросил, где дон Хенаро, и дон Хуан ответил, что тот отправился куда-то недалеко по своим делам. Я сразу же рассказал дону Хуану о том, что со мной приключилось. Он слушал с неподдельным интересом, а когда я закончил, сказал:  Don Juan was alone in the house when I arrived the next morning. I asked him about don Genaro and he said that he was somewhere in the vicinity, running an errand. I immediately began to narrate to him the extraordinary experiences I had had. He listened with obvious interest.

 — Ну что ж, ты просто остановил мир.

Мы немного помолчали, а потом дон Хуан сказал, что я должен поблагодарить дона Хенаро за помощь. Казалось, дон Хуан очень мною доволен, что было не совсем обычным. Он похлопывал меня по спине и улыбался.

— Но говорящий койот — это же непостижимо! — сказал я.

— А он и не был говорящим. Вы не разговаривали.

— Как не разговаривали? А что же тогда все это означает?

 «You have simply stopped the world,»

he commented after I had finished my account. We remained silent for a moment and then don Juan said that I had to thank don Genaro for helping me. He seemed to be unusually pleased with me. He patted my back repeatedly and chuckled.

«But it is inconceivable that a coyote could talk,» I said.

«It wasn’t talk,» don Juan replied.

«What was it then?»

 — Это означает, что впервые твое тело смогло понять. Но тебе не удалось осознать, что, прежде всего, это был не койот, и что он, разумеется, не говорил с тобой так, как разговариваем между собой мы.

— Но я видел — это был койот, и он действительно говорил, дон Хуан!

 «Your body understood for the first time. But you failed to recognize that it was not a coyote to begin with and that it certainly was not talking the way you and I talk.»

«But the coyote really talked, don Juan!»

 — Говоришь ты. И делаешь это сейчас в своей обычной идиотской манере. После стольких лет мог бы соображать получше. Вчера ты остановил мир. И, может быть, даже увидел. Волшебное существо общалось с твоим телом, и тело понимало его язык, потому что мир разрушился

.- Мир был таким же, как сегодня.

 «Now look who is talking like an idiot. After all these years of learning you should know better. Yesterday you stopped the world and you might have even seen. A magical being told you something and your body was capable of understanding it because the world had collapsed.»

«The world was like it is today, don Juan.»

 — Нет. Сегодня койоты ничего тебе не рассказывают, и ты не видишь линий мира. Вчера это происходило потому, что просто нечто разрушилось в тебе.

— Что разрушилось во мне?

— Описание мира. Шаблон, который формируется в восприятии человека навязчивыми объяснениями людей. Видишь ли, нам объясняют с самого рождения: мир такой-то и такой-то. И у нас нет выбора. Мы вынуждены принять, что мир именно таков, каким его нам описывают.

Мы переглянулись.

 «No, it wasn’t. Today the coyotes do not tell you anything, and you cannot see the lines of the world. Yesterday you did all that simply because something had stopped in you.»

«What was the thing that stopped in me?»

«What stopped inside you yesterday was what people have been telling you the world is like. You see, people tell us from the time we are born that the world is such and such and so and so, and naturally we have no choice but to see the world the way people have been telling us it is.»

We looked at each other.

 — Вчера мир стал для тебя таким, каким его описывают маги, — продолжал он. — И там, в этом мире, живут говорящие койоты. И олени, и гремучие змеи, и деревья… Но я хочу, чтобы ты научился видеть. Наверно, ты уже понял, что видение появляется только тогда, когда тебе удается проскользнуть в щель между двумя мирами — миром людей и миром магов. Сейчас ты увяз в этой щели, в некой промежуточной точке. Вчера ты поверил в то, что койот с тобой говорил.

Точно так же в это поверил бы маг. Но видящий знает: поверить в это — значит увязнуть в магическом мире. Но не поверить — значить увязнуть в мире обычных людей.

— Ты хочешь сказать, что ни мир магов, ни мир обычных людей не являются реальными?

 «Yesterday the world became as sorcerers tell you it is,» he went on. «In that world coyotes talk and so do deer, as I once told you, and so do rattlesnakes and trees and all other living beings. But what I want you to learn is seeing. Perhaps you know now that seeing happens only when one sneaks between the worlds, the world of ordinary people and the world of sorcerers. You are now smack in the middle point between the two. Yesterday you believed the coyote talked to you.

Any sorcerer who doesn’t see would believe the same, but one who sees knows that to believe that is to be pinned down in the realm of sorcerers. By the same token, not to believe that coyotes talk is to be pinned down in the realm of ordinary men.»

«Do you mean, don Juan, that neither the world of ordinary men nor the world of sorcerers is real?»

 — Они реальны. Они могут на тебя воздействовать. Вчера, например, ты вполне мог спросить того койота о чем угодно, и он обязан был тебе отвечать. Единственное, что грустно, — койоты ненадежны. Они все — жулики. Видно, такова твоя судьба — не иметь надежного друга среди животных.

Дон Хуан объяснил, что койот теперь станет моим приятелем на всю жизнь и что в мире магов иметь койота в качестве друга и помощника крайне нежелательно, потому что на него нельзя ни в чем положиться.

Он сказал, что было бы идеально, если бы я вчера беседовал с гремучей змеей. Змеи — самые надежные друзья.

— На твоем месте, — сказал он, — я бы ни за что не доверился койоту. Но ты — не такой, как я. Ты даже можешь стать койотным магом.

— Койотный маг — это что такое?

«They are real worlds. They could act upon you. For example, you could have asked that coyote about anything you wanted to know and it would have been compelled to give you an answer. The only sad part is that coyotes are not reliable. They are tricksters. It is your fate not to have a dependable animal companion.»

Don Juan explained that the coyote was going to be my companion for life and that in the world of sorcerers to have a coyote friend was not a desirable state of affairs.

He said that it would have been ideal for me to have talked to a rattlesnake, since they were stupendous companions.

«If I were you,» he added, «I would never trust a coyote. But you are different and you may even become a coyote sorcerer.»

«What is a coyote sorcerer?»

 — Тот, кто извлекает много полезного из общения со своими братьями-койотами.

Я хотел задать ему несколько вопросов, но он жестом прервал меня.

— Ты видел линии мира. Ты видел светящееся существо. Ты уже почти готов к встрече с союзником. И ты, разумеется, знаешь, что именно союзник прятался в кустах, когда тебе казалось, что там прячется человек. Ты слышал звук, похожий на рев самолета. Союзник ждет тебя на краю равнины. Туда я отведу тебя сам.

Мы долго молчали. Дон Хуан сидел, сложив руки на животе и едва заметно шевеля большими пальцами.

— Хенаро тоже должен будет пойти с нами туда, — неожиданно произнес он. — Хенаро помог тебе остановить мир.

«One who draws a lot of things from his coyote brothers.»

I wanted to keep on asking questions but he made a gesture to stop me.

«You have seen the lines of the world,» he said. «You have seen a luminous being. You are now almost ready to meet the ally. Of course you know that the man you saw in the bushes was the ally. You heard its roar like the sound of a jet plane. He’ll be waiting for you at the edge of a plain, a plain I will take you to myself.»

We were quiet for a long time. Don Juan had his hands clasped over his stomach. His thumbs moved almost imperceptibly.

«Genaro will also have to go with us to that valley,» he said all of a sudden. «He is the one who has helped you to stop the world.»

 И дон Хуан пронзительно на меня взглянул.

— И еще кое-что я тебе скажу, — он засмеялся. — Сейчас это имеет значение. В тот день Хенаро никуда не прятал твою машину. В обычном человеческом мире автомобиль все время стоял там, где ты его оставил. Хенаро заставил тебя воспринимать мир так, как воспринимают маги. А в магическом мире места для твоего автомобиля не было. Хенаро хотел разбить твою определенность, то есть смягчить жесткую фиксированность твоего восприятия. Целью всех его выходок было дать твоему телу возможность почувствовать абсурдность попыток понять абсолютно все. А когда он запустил своего шляпного змея, ты уже почти видел. Ты нашел свою машину, находясь одновременно в двух мирах. А хохотали мы с ним так, что чуть не полопались, из-за того, что ты на полном серьёзе думал, что везешь нас к дому с того места, где, как тебе казалось, нашел свой автомобиль.

— Но как ему удалось сместить меня в область магического восприятия мира?

Don Juan looked at me with piercing eyes.

«I will tell you one more thing,» he said and laughed. «It really does matter now. Genaro never moved your car from the world of ordinary men the other day. He simply forced you to look at the world like sorcerers do, and your car was not in that world. Genaro wanted to soften your certainty. His clowning told your body about the absurdity of trying to understand everything. And when he flew his kite you almost saw. You found your car and you were in both worlds. The reason we nearly split our guts laughing was because you really thought you were driving us back from where you thought you had found your car.»

«But how did he force me to see the world as sorcerers do?»

 — Я ему помогал. И он, и я очень хорошо знаем мир магов. А тому, кто его знает, достаточно лишь задействовать дополнительное кольцо силы, которым владеют маги. Я уже говорил тебе о нем. Для Хенаро это — раз плюнуть. А после он зацепил тебя переворачиванием камней, чтобы отвлечь твои мысли и дать телу возможность увидеть.  «I was with him. We both know that world. Once one knows that world all one needs to bring it about is to use that extra ring of power I have told you sorcerers have. Genaro can do that as easily as snapping his fingers. He kept you busy turning over rocks in order to distract your thoughts and allow your body to see.»
 Я сказал дону Хуану, что события последних трех дней необратимо разрушили мое прежнее мировоззрение. Никогда за все десять лет обучения психика моя не подвергалась таким глубоким сдвигам, даже когда я принимал психотропные растения.  I told him that the events of the last three days had done some irreparable damage to my idea of the world. I said that during the ten years I had been associated with him I had never been so moved, not even during the times I had ingested psychotropic plants.

 — Растения силы — только средства, — сказал дон Хуан. — Значение имеет только одно — тело должно осознать, что оно способно видеть. Лишь в этом случае человеку становится ясно, что мир, на который он смотрит ежедневно, — не мир вовсе, а всего лишь описание. Это — именно то, что я старался тебе показать.

К сожалению, до встречи с союзником у тебя осталось слишком мало времени. Очень скоро союзник встретит тебя.

 «Power plants are only an aid,» don Juan said. «The real thing is when the body realizes that it can see. Only then is one capable of knowing that the world we look at every day is only a description. My intent has been to show you that.

Unfortunately you have very little time left before the ally tackles you.»

 — А что, это так обязательно?

— Иначе невозможно. Чтобы увидеть, нужно научиться смотреть на мир так, как смотрят маги. Для этого необходимо вызвать союзника. А коль скоро вызов брошен, союзник явится непременно.

 «Does the ally have to tackle me?»

«There is no way to avoid it. In order to see one must learn the way sorcerers look at the world and thus the ally has to be summoned, and once that is done it comes.»

 — Слушай, а может, обойдемся как-нибудь без союзника?

— Не обойдемся. Чтобы увидеть, нужно научиться смотреть на мир каким-нибудь иным способом, а другого способа, кроме магического, я не знаю.

«Couldn’t you have taught me to see without summoning the ally?»

«No. In order to see one must learn to look at the world in some other fashion, and the only other fashion I know is the way of a sorcerer.»

Книги Кастанеды — Путешествие в Икстлан — Глава 20. Путешествие в Икстлан