Глава 6. Стать охотником

Пятница, 23 июня 1961 Friday, June 23, 1961
 Едва присев, я принялся в буквальном смысле слова бомбардировать дона Хуана вопросами. Он не отвечал. В конце концов нетерпеливым жестом он велел мне замолчать. Похоже было, что настроен он весьма серьезно.  As soon as I sat down I bombarded don Juan with questions. He did not answer me and made an impatient gesture with his hand to be quiet. He seemed to be in a serious mood.
 — Я думал о том, что ты ни на йоту не изменился за это время, а еще пытаешься изучать растения, — произнес он. В тоне его звучал укор.  «I was thinking that you haven’t changed at all in the time you’ve been trying to learn about plants,» he said in an accusing tone.

Громким голосом он принялся перечислять все личностные изменения, которые мне следовало произвести в себе, руководствуясь его указаниями. Я сказал ему, что отношусь к ним с полной серьезностью, но вряд ли способен осуществить их на практике, так как уж очень они противоречат тому, что составляет основу моей личности.

Он ответил, что как бы я к ним ни относился, одного только отношения недостаточно, и что все сказанное им говорилось не ради красного словца. Я в очередной раз принялся твердить о своем страстном желании изучать растения, которое отнюдь не ослабевало от того, что я не предпринимаю почти ничего для приведения своей личной жизни в соответствие с провозглашаемыми им идеалами.

После длительной неловкой паузы я отважно спросил:

He began reviewing in a loud voice all the changes of personality he had recommended I should undertake. I told him that I had considered the matter very seriously and found that I could not possibly fulfill them because each of them ran contrary to my core.

He replied that to merely consider them was not enough, and that whatever he had said to me was not said just for fun. I again insisted that, although I had done very little in matters of adjusting my personal life to his ideas, I really wanted to learn the uses of plants.

After a long, uneasy silence I boldly asked him,

 — Я намерен изучать пейот. Ты будешь меня учить, дон Хуан?

Он ответил, что одного только моего намерения недостаточно и что знания о пейоте — тут он впервые назвал его «Мескалито» — дело очень и очень серьезное. Больше говорить было вроде как не о чем.

Однако вечером дон Хуан дал мне контрольное задание. Без каких бы то ни было подсказок с его стороны мне предлагалось найти благоприятное для меня место на площадке перед домом, где мы обычно с доном Хуаном сидели. Это должно было быть место, на котором я определенно чувствовал бы себя совершенно счастливым и ощущал бы прилив сил. Почти всю ночь я провел, катаясь по земле на этой площадке в поисках благоприятного места. За это время мне удалось дважды заметить изменение цвета на фоне однородного темного грязного пола.

«Would you teach me about peyote, don Juan?»

He said that my intentions alone were not enough, and that to know about peyote-he called it «Mescalito» for the first time — was a serious matter. It seemed that there was nothing else to say.

In the early evening, however, he set up a test for me; he put forth a problem without giving me any clues to its solution: to find a beneficial place or spot in the area right in front of his door where we always sat to talk, a spot where I could allegedly feel perfectly happy and invigorated. During the course of the night, while I attempted to find the «spot» by rolling on the ground, I twice detected a change of coloration on the uniformly dark dirt floor of the designated area.

 Наконец, в полном изнеможении я заснул на одном из мест, в которых менялся цвет. Утром дон Хуан разбудил меня и сказал, что я справился с заданием наилучшим образом: мне удалось отыскать не только благоприятное место, но и противоположное ему по воздействию, так сказать, враждебное или отрицательное, а также определить цвета, соответствующие обоим местам.  The problem exhausted me and I fell asleep on one of the places where I had detected the change in color. In the morning don Juan woke me up and announced that I had had a very successful experience. Not only had I found the beneficial spot I was looking for, but I had also found its opposite, an enemy or negative spot and the colors associated with both.
 Суббота, 24 июня 1961  Saturday, June 24, 1961
 Ранним утром мы отправились в пустынный чапараль. По пути дон Хуан объяснил, что поиск «благоприятных» и «враждебных» мест имеет огромное значение для тех, кому приходится жить среди дикой природы. Я попытался перевести разговор на тему пейота, но об этом он говорить наотрез отказался, сказав, что сам вернется к теме пейота, когда придет время, и предупредив, что до этого я не должен даже вспоминать о ней.  We went into the desert chaparral in the early morning. As we walked, don Juan explained to me that finding a «beneficial» or an «enemy» spot was an important need for a man in the wilderness. I wanted to steer the conversation to the topic of peyote, but he flatly refused to talk about it. He warned me that there should be no mention of it, unless he himself brought up the subject.
 Мы присели отдохнуть на густо заросшей площадке под какими-то высокими кустами. Чаппараль вокруг нас еще не совсем высох от солнца, и среди растительности обитало огромное количество мух, которые постоянно мне докучали. Но дона Хуана мухи как будто не беспокоили. Мне стало интересно, каким образом ему удается их не замечать, но потом я увидел, что они попросту вообще не садятся на его лицо.  We sat down to rest in the shade of some tall bushes in an area of thick vegetation. The desert chaparral around us was not quite dry yet; it was a warm day and the flies kept on pestering me but they did not seem to bother don Juan. I wondered whether he was just ignoring them but then I noticed they were not landing on his face at all.
 — Иногда может возникнуть необходимость в том, чтобы очень быстро найти благоприятное место прямо в чистом поле, — продолжил дон Хуан. — Или определить, не является ли враждебным то, на котором ты как раз собираешься отдохнуть. Когда-то мы сделали привал возле холма, и настроение у тебя тут же упало; помнишь, как ты тогда взбесился? Место, на котором мы сидели, было тебе враждебно. Ворона тебя об этом предупреждала, помнишь?  «Sometimes it is necessary to find a beneficial spot quickly, out in the open,» don Juan went on. «Or maybe it is necessary to determine quickly whether or not the spot where one is about to rest is a bad one. One time, we sat to rest by some hill and you got very angry and upset. That spot was your enemy. A little crow gave you a warning, remember?»
 Я вспомнил, что в тот раз дон Хуан посоветовал мне в будущем избегать этого места. И вспомнил, как действительно пришел в бешенство оттого, что он не разрешил мне смеяться.  I remembered that he had made a point of telling me to avoid that area in the future. I also remembered that I had become angry because he had not let me laugh.

 — Я думал тогда, что ворона, которая пролетела над нами, была знаком только для меня, — сказал он, — поскольку не знал, что вороны благоволят и к тебе тоже.

— Не понимаю, о чем ты…

 «I thought that the crow that flew overhead was an omen for me alone,» he said. «I would never have suspected that the crows were friendly towards you too.»

«What are you talking about?»

 — Ворона была знаком, — продолжал он. — Если бы ты разбирался в повадках ворон, ты бы немедленно убежал с того места, словно оно заражено чумой. Но не всегда поблизости оказывается ворона, которая может тебя предупредить, поэтому необходимо научиться самостоятельно находить место для лагеря или отдыха.  «The crow was an omen,» he went on. «If you knew about crows you would have avoided the place like the plague. Crows are not always available to give warning though, and you must learn to find, by yourself, a proper place to camp or to rest.»
 После довольно длительной паузы дон Хуан неожиданно повернулся ко мне и сказал, что найти подходящее место для отдыха просто: нужно всего лишь свести к переносице глаза. Он заговорщицки подмигнул мне и доверительным тоном сказал, что именно так я и поступил, когда катался ночью по земле, и благодаря этому смог найти оба места и увидеть соответствующие им цвета. Дон Хуан признался в том, что моя удача произвела на него сильное впечатление.  After a long pause don Juan suddenly turned to me and said that in order to find the proper place to rest all I had to do was to cross my eyes. He gave me a knowing look and in a confidential tone told me that I had done precisely that when I was rolling on his porch, and thus I had been capable of finding two spots and their colors. He let me know that he was impressed by my accomplishment.
 — Но я, честное слово, не знаю, как это у меня получилось, — сказал я.- Ты свел глаза, — выразительно произнес он. — Это — технический прием, ты должен был его применить, хотя можешь об этом и не помнить.  «I really don’t know what I did,» I said.»You crossed your eyes,» he said emphatically. «That’s the technique; you must have done that, although you don’t remember it.»
 Затем дон Хуан подробно описал этот прием. Он сказал, что на его отработку могут уйти годы. Заключается он в том, чтобы постепенно, сводя глаза к переносице, заставить их воспринимать одно и то же изображение по отдельности. Из-за несовпадения изображений возникает раздвоение зрительного восприятия мира, благодаря которому, по словам дона Хуана, человек может отмечать изменения в окружающей обстановке, которых в обычном режиме восприятия глаза попросту не замечают.  Don Juan then described the technique, which he said took years to perfect, and which consisted of gradually forcing the eyes to see separately the same image. The lack of image conversion entailed a double perception of the world; this double perception, according to don Juan, allowed one the opportunity of judging changes in the surroundings, which the eyes were ordinarily incapable of perceiving.
 Дон Хуан предложил мне попробовать, заверив, что зрению это не повредит. Он сказал, что начинать следует с коротких взглядов почти самыми уголками глаз, а затем показал мне как это делается, выбрав большой куст. Когда я смотрел на глаза дона Хуана, бросавшие непостижимо быстрые взгляды на куст, у меня возникло странное ощущение. Они напомнили мне бегающие глазки животного, которое не может постоянно смотреть прямо перед собой.  Don Juan coaxed me to try it. He assured me that it was not injurious to the sight. He said that I should begin by looking in short glances, almost with the corners of my eyes. He pointed to a large bush and showed me how. I had a strange feeling, seeing don Juan’s eyes taking incredibly fast glances at the bush. His eyes reminded me of those of a shifty animal that cannot look straight.
 Мы шли еще примерно час, в течение которого я пытался ни на чем не фокусировать взгляд. Затем дон Хуан велел мне смотреть раздельно, изолированно воспринимая изображения, видимые каждым глазом. Еще через час у меня ужасно разболелась голова, и нам пришлось остановиться.- Как думаешь, сможешь ты сам найти подходящее место для привала? — спросил дон Хуан.  We walked for perhaps an hour while I tried not to focus my sight on anything. Then don Juan asked me to start separating the images perceived by each of my eyes. After another hour or so I got a terrible headache and had to stop.»Do you think you could find, by yourself, a proper place for us to rest?» he asked.

 Я не имел понятия, по какому критерию судить о том, является место «подходящим» или нет. Он терпеливо объяснил, что, бросая на окружающий мир быстрые взгляды, можно увидеть необыкновенные явления.

— Какого типа? — спросил я.

 I had no idea what the criterion for a «proper place» was. He patiently explained that looking in short glances allowed the eyes to pick out unusual sights.

«Such as what?» I asked.

 — Это явления, которые мы не столько видим, сколько чувствуем, — уточнил дон Хуан. — Они больше похожи на ощущения, чем на зрительные образы. Если ты посмотришь таким способом на дерево или скалу, под которыми тебе хотелось бы отдохнуть, глаза помогут тебе ощутить, является ли выбранное место наиболее удачным для привала. «They are not sights proper,» he said. «They are more like feelings. If you look at a bush or a tree or a rock where you may like to rest, your eyes can make you feel whether or not that’s the best resting place.»
 Я снова потребовал, чтобы дон Хуан объяснил, на что похожи ощущения, о которых он говорит, но он либо не мог их описать, либо просто не хотел, и сказал, что мне самому нужно попробовать выбрать подходящее место, и тогда он скажет, работают мои глаза в этом плане или нет.  I again urged him to describe what those feelings were but he either could not describe them or he simply did not want to. He said that I should practice by picking out a place and then he would tell me whether or not my eyes were working.

 В какое-то мгновение я заметил что-то похожее на точки света, отраженного прожилками кварца. Когда я прямо смотрел на то место, где они мелькнули, их не было видно, но стоило мне быстрым взглядом вскользь пробежать по окружающему пейзажу, как что-то вроде слабого сияния вновь обнаруживалось на том же самом месте.

Я показал это место дону Хуану. Оно находилось как раз посредине открытого прямым лучам солнца участка голой земли. Дон Хуан раскатисто захохотал, а потом спросил, почему я выбрал именно это место. Я сказал, что увидел там сияние.

 At one moment I caught sight of what I thought was a pebble which reflected light. I could not see it if I focused my eyes on it, but if I swept the area with fast glances I could detect a sort of faint glitter.

I pointed out the place to don Juan.It was in the middle of an open unshaded flat area devoid of thick bushes. He laughed uproariously and then asked me why I had picked that specific spot. I explained that I was seeing a glitter.

 — Не имеет значение, что ты видишь, — объяснил он. — Ты можешь увидеть все, что угодно, хоть слона. Важно, что ты при этом чувствуешь.Но я не чувствовал ничего. Дон Хуан загадочно взглянул на меня и сказал, что хотел бы доставить мне удовольствие и посидеть вместе со мной на выбранном мною пятачке, но предпочитает, чтобы я проверил свой выбор самостоятельно, а он тем временем посидит где-нибудь в другом месте.  «I don’t care what you see,» he said. «You could be seeing an elephant. How you feel is the important issue.»I did not feel anything at all. He gave me a mysterious look and said that he wished he could oblige me and sit down to rest with me there, but he was going to sit somewhere else while I tested my choice.
 Я опустился на землю. Дон Хуан отошел метров на десять-двенадцать и стал наблюдать за мной оттуда. Через несколько минут он начал громко смеяться. Его смех почему-то действовал мне на нервы. Он вывел меня из себя. Я почувствовал, что дон Хуан надо мной издевается, и буквально взбесился. Я спрашивал себя, что мне вообще здесь нужно. Во всей этой ситуации с учебой у дона Хуана с самого начала определенно был какой-то изъян. Я чувствовал, что, попав к нему в лапы, стал пешкой в неведомой мне игре.  I sat down while he looked at me curiously from a distance of thirty or forty feet away. After a few minutes he began to laugh loudly. Somehow his laughter made me nervous. It put me on edge. I felt he was making fun of me and I got angry. I began to question my motives for being there. There was definitely something wrong in the way my total endeavor with don Juan was proceeding. I felt that I was just a pawn in his clutches.
 Внезапно дон Хуан со всех ног бросился ко мне, схватил за руку и волоком оттащил меня по земле метров на пять от того места, где я сидел. Он помог мне встать на ноги и отер пот со своего лба. Я заметил, что на этом действии он выдохся чуть ли не до последнего предела. Он похлопал меня по спине и сказал, что я выбрал плохое место, и что ему пришлось в спешном порядке спасать меня, пока оно не сожрало все мои чувства. Я рассмеялся. Образ дона Хуана, бросающегося вызволять меня из «проклятого места», выглядел довольно занятно. Он несся так, словно ему было двадцать лет. Ступнями он словно цеплялся за мягкую красноватую пыль пустыни, как будто собирался с ходу через меня перемахнуть.  Suddenly don Juan charged at me, at full speed, and pulled me by the arm, dragging me bodily for ten or twelve feet. He helped me to stand up and wiped some perspiration from his forehead. I noticed then that he had exerted himself to his limit. He patted me on the back and said that I had picked the wrong place and that he had had to rescue me in a real hurry, because he saw that the spot where I was sitting was about to take over my entire feelings. I laughed. The image of don Juan charging at me was very funny. He had actually run like a young man. His feet moved as if he were grabbing the soft reddish dirt of the desert in order to catapult himself over me.

Все произошло почти мгновенно: только что дон Хуан смеялся надо мной, а буквально через секунду-другую уже волок меня за руку по земле.

Немного погодя он велел мне снова попытаться найти подходящее место.Мы шли не останавливаясь, но как я ни старался, что-либо заметить или «почувствовать» мне не удавалось. Наверно, у меня получилось бы, если б я сильнее расслабился. Но злиться на него я, тем не менее, перестал. В конце концов он указал на группу камней, мы подошли к ним и сделали привал.

— Не расстраивайся, — сказал дон Хуан. — На то, чтобы как следует натренировать глаза, требуется немало времени.

 I had seen him laughing at me and then in a matter of seconds he was dragging me by the arm.

After a while he urged me to continue looking for a proper place to rest. We kept on walking but I did not detect or «feel» anything at all. Perhaps if I had been more relaxed I would have noticed or felt something. I had ceased, however, to be angry with him. Finally he pointed to some rocks and we came to a halt.

«Don’t feel disappointed,» don Juan said. «It takes a long time to train the eyes properly.»

 Я ничего не сказал. Мне и в голову не приходило расстраиваться из-за того, чего я совершенно не понимал. Тем не менее я не мог не признать, что с тех пор, как мы с доном Хуаном познакомились и я начал к нему приезжать, я уже трижды приходил в неистовство и накручивал себя чуть ли не до болезненного состояния, когда сидел на тех местах, которые дон Хуан называл плохими.  I did not say anything. I was not going to be disappointed about something I did not understand at all. Yet, I had to admit that three times already since I had begun to visit don Juan I had become very angry and had been agitated to the point of being nearly ill while sitting on places that he called bad.

 — Весь фокус в том, чтобы научиться чувствовать глазами, — объяснил дон Хуан. — Ты не знаешь, что именно чувствовать, и в этом — твоя проблема. Но с практикой это придет.

— Может быть, ты расскажешь мне, что я должен чувствовать? — спросил я.

— Это невозможно.

— Почему?

 «The trick is to feel with your eyes,» he said. «Your problem now is that you don’t know what to feel. It’ll come to you, though, with practice.»

«Perhaps you should tell me, don Juan, what I am supposed to feel.»

«That’s impossible.»

«Why?»

 — Никто не сможет тебе сказать, что в этом случае человек чувствует. Это — не тепло, не свет, не сверкание, не цвет… Это ни на что не похоже.

— И ты не можешь этого описать?

— Нет. Я могу только обучить тебя техническим приемам. Когда ты научишься разделять изображения и воспринимать все в раздвоенном виде, ты должен будешь сосредоточить внимание на пространстве между этими двумя изображениями. Любое заслуживающее внимания изменение произойдет именно в этой области.

 «No one can tell you what you are supposed to feel. It is not heat, or light, or glare, or color. It is something else.»

«Can’t you describe it?»

«No. All I can do is give you the technique. Once you learn to separate the images and see two of everything, you must focus your attention in the area between the two images. Any change worthy of notice would take place there, in that area.»

 — Об изменениях какого типа ты говоришь?- Это не важно. Важно ощущение, которое у тебя при этом возникнет. Сегодня ты увидел сверкание, но это ничего не значило, потому что отсутствовало ощущение. Что и как ощущать, я тебе объяснить не могу. Ты должен узнать это сам.

Некоторое время мы молча отдыхали. Дон Хуан лежал, прикрыв лицо шляпой, и не двигался, как будто спал. Я полностью погрузился в свои записи. Вдруг он сделал резкое движение. От неожиданности я вздрогнул. Дон Хуан рывком сел и, нахмурившись, повернулся ко мне:

 «What kind of changes are they?»»That is not important. The feeling that you get is what counts. Every man is different. You saw glitter today, but that did not mean anything, because the feeling was missing. I can’t tell you how to feel. You must learn that yourself.»

We rested in silence for some time. Don Juan covered his face with his hat and remained motionless as if he were asleep. I became absorbed in writing my notes, until he made a sudden movement that made me jolt. He sat up abruptly and faced me, frowning.

 — Ты обладаешь склонностью к охоте. Охота — именно то, чему тебе следует учиться. Так что мы больше не будем говорить о растениях.

Он на секунду выдвинул челюсть, а потом бесстрастно добавил:

— Впрочем, этим, как мне кажется, мы никогда и не занимались, верно?

И засмеялся.

 «You have a knack for hunting,» he said. «And that’s what you should learn, hunting. We are not going to talk about plants any more.»

He puffed out his jaws for an instant, then candidly added,

«I don’t think we ever have, anyway, have we?»

and laughed.

 Остаток дня мы бродили по чапаралю, и дон Хуан невероятно подробно и обстоятельно рассказывал мне о гремучих змеях. Где они гнездятся, как двигаются, каковы их сезонные повадки, их уловки и прочее. В конце концов он поймал и убил большую змею. Он отрезал ей голову, вычистил внутренности, содрал кожу и поджарил мясо на костре. Наблюдение за всем этим доставило мне истинное удовольствие, потому что действовал дон Хуан мастерски, и каждое движение его было точным и грациозным. Я зачарованно следил за ним и слушал все, что он говорил. Сосредоточение мое было настолько полным, что весь остальной мир практически перестал для меня существовать.  We spent the rest of the day walking in every direction while he gave me an unbelievably detailed explanation about rattlesnakes. The way they nest, the way they move around, their seasonal habits, their quirks of behavior. Then he proceeded to corroborate each of the points he had made and finally he caught and killed a large snake; he cut its head off, cleaned its viscera, skinned it, and roasted the meat. His movements had such a grace and skill that it was a sheer pleasure just to be around him. I had listened to him and watched him, spellbound. My concentration had been so complete that the rest of the world had practically vanished for me.
 Змеиное мясо пришлось съесть, и это довольно грубо вернуло меня в обычный мир. Когда я начал жевать первый кусочек, меня затошнило. Объективных причин для этого не было никаких, так как мясо оказалось прекрасным, но я ничего не мог поделать, словно мой желудок был сам по себе и от меня никак не зависел. Глотать мне удавалось лишь с огромным трудом. Я думал, что дона Хуана от смеха хватит сердечный приступ.  Eating the snake was a hard reentry into the world of ordinary affairs. I felt nauseated when I began to chew a bite of snake meat. It was an ill founded queasiness, as the meat was delicious, but my stomach seemed to be rather an independent unit. I could hardly swallow at all. I thought don Juan would have a heart attack from laughing so hard.

 Потом мы присели отдохнуть в тени каких-то камней. Я начал обрабатывать свои заметки, и по их количеству понял, насколько громадным объемом информации о гремучих змеях снабдил меня дон Хуан.- К тебе вернулся дух охотника, — неожиданно произнес дон Хуан с очень серьезным выражением лица, — Теперь ты попался.

— Прошу прощения?..

 Afterwards we sat down for a leisurely rest in the shade of some rocks. I began to work on my notes, and the quantity of them made me realize that he had given me an astonishing amount of information about rattlesnakes.»Your hunter’s spirit has returned to you,» don Juan said suddenly and with a serious face. «Now you’re hooked.»

«I beg your pardon?»

 Я хотел, чтобы он развил свое утверждение относительно того, что я попался, но он только засмеялся и повторил его.- На чем я попался? — не унимался я.

— Охотники всегда будут охотиться, — сказал он. — Я и сам охотник.

— Ты хочешь сказать, что охотишься для того, чтобы жить?

— Я охочусь, чтобы жить. Я могу жить где угодно на земле.

Дон Хуан движением головы обвел все вокруг.

 I wanted him to elaborate on his statement that I was hooked, but he only laughed and repeated it.»How am I hooked?» I insisted.

«Hunters will always hunt,» he said. «I am a hunter myself.»

«Do you mean you hunt for a living?»

«I hunt in order to live. I can live off the land, anywhere.» He indicated the total surroundings with his hand.

 — Чтобы быть охотником, надо очень много знать, — продолжал он. — Это означает, что человек может смотреть на вещи с разных сторон. Чтобы быть охотником, необходимо находиться в совершенном равновесии со всем-всем в мире. Без этого охота превратится в бессмысленное занятие. Сегодня, например, мы добыли змейку. Мне пришлось извиниться перед ней за то, что я оборвал ее жизнь так внезапно и так окончательно. Я сделал это, зная, что моя собственная жизнь однажды будет оборвана точно так же внезапно и окончательно. Так что, в конечном счете, мы и змеи равны. Одна из них сегодня нас накормила.  «To be a hunter means that one knows a great deal,» he went on. «It means that one can see the world in different ways. In order to be a hunter one must be in perfect balance with everything else, otherwise hunting would become a meaningless chore. For instance, today we took a little snake. I had to apologize to her for cutting her life off so suddenly and so definitely; I did what I did knowing that my own life will also be cut off someday in very much the same fashion, suddenly and definitely. So, all in all, we and the snakes are on a par. One of them fed us today.»

 — Я никогда не находился в таком равновесии, когда охотился, — сказал я.- Неправда. Ты не просто убивал животных. И ты, и вся твоя семья ели дичь.

Он говорил с такой убежденностью, словно видел это собственными глазами. И, разумеется, был прав. Были времена, когда вся семья питалась мясом, которое мне удавалось добыть на охоте.

После минутного колебания я спросил:

— Откуда ты знаешь?

 «I had never conceived a balance of that kind when I used to hunt,» I said.»That’s not true. You didn’t just kill animals. You and your family all ate the game.»

His statements carried the conviction of someone who had been there. He was, of course, right. There had been times when I had provided the incidental wild meat for my family.

After a moment’s hesitation I asked,

«How did you know that?»

 — Есть вещи, которые я просто знаю. Но не могу сказать, откуда.Я рассказал, как мои тети и дяди совершенно серьезно именовали «фазанами» всех птиц, которых я приносил.

Дон Хуан сказал, что вполне может себе представить, как они говорят на скворца «маленький фазанчик», и очень смешно изобразил, как кто-то из них жует птичку. Следя за неподражаемыми движениями его челюстей, я буквально ощущал, что во рту у него — птичка, которую он жует прямо с костями.

 «There are certain things that I just know,» he said. «I can’t tell you how though.»I told him that my aunts and uncles would very seriously call all the birds I would bag «pheasants.»

Don Juan said he could easily imagine them calling a sparrow a «tiny pheasant» and added a comical rendition of how they would chew it. The extraordinary movements of his jaw gave me the feeling that he was actually chewing a whole bird, bones and all.

 — Я в самом деле думаю, что у тебя есть способности к охоте, — сказал дон Хуан, уставившись на меня, — Мы начали не с того конца. Возможно, ты захочешь изменить свой образ жизни для того, чтобы стать охотником.Он напомнил мне, что я не только без особого труда понял, что в мире есть благоприятные и неблагоприятные места, но еще и обнаружил соответствующие им цвета.  «I really think that you have a touch for hunting,» he said, staring at me. «And we have been barking up the wrong tree. Perhaps you will be willing to change your way of life in order to become a hunter.»He reminded me that I had found out, with just a little exertion on my part, that in the world there were good and bad spots for me; he added that I had also found out the specific colors associated with them.

 — Все это говорит о том, что у тебя есть склонность к охоте, — объявил он. — Далеко не каждый способен одновременно определить и то и другое.

«Стать охотником» звучало заманчиво и романтично, но с моей точки зрения это было абсурдным, потому что охота лично меня ни в коей мере не интересовала. Я сказал ему об этом.

 «That means that you have a knack for hunting,» he declared. «Not everyone who tries would find their colors and their spots at the same time.»

To be a hunter sounded very nice and romantic, but it was an absurdity to me, since I did not particularly care to hunt.

 — Вовсе не обязательно, чтобы охота тебя интересовала или нравилась тебе, — сказал он. — Ты обладаешь естественной склонностью. Я думаю, что настоящие охотники никогда не любят охотиться. Они просто хорошо это делают, вот и все.  «You don’t have to care to hunt or to like it,» he replied to my complaint. «You have a natural inclination. I think the best hunters never like hunting; they do it well, that’s all.»
 У меня возникло ощущение, что дон Хуан готов спорить по любому вопросу и способен переспорить кого угодно. Но он утверждал, что вообще не любит разговаривать.- Это — как охота, — сказал он. — Мне вовсе ни к чему любить разговаривать. Просто у меня есть способности к тому, чтобы говорить, и я делаю это хорошо. Вот и все. Гибкость его ума произвела на меня впечатление.  I had the feeling don Juan was capable of arguing his way out of anything, and yet he maintained that he did not like to talk at all.»It is like what I have told you about hunters,» he said. «I don’t necessarily like to talk. I just have a knack for it and I do it well, that’s all.» I found his mental agility truly funny.
 — Охотник должен быть очень жестким, — продолжил дон Хуан, — Он практически ничего не предоставляет случаю. Все время я пытаюсь убедить тебя в том, что ты должен изменить свой образ жизни. Но до сих пор все попытки оказывались безуспешными. Тебе не за что было ухватиться. Теперь ситуация изменилась. Я вернул тебе твой старый охотничий дух. Может быть, он поможет тебе измениться.Я возразил, что вовсе не желаю становиться охотником.  «Hunters must be exceptionally tight individuals,» he continued. «A hunter leaves very little to chance. I have been trying all along to convince you that you must learn to live in a different way. So far I have not succeeded. There was nothing you could’ve grabbed on to. Now it’s different. I have brought back your old hunter’s spirit, perhaps through it you will change.»I protested that I did not want to become a hunter.
 Я напомнил ему, что изначально всего лишь хотел, чтобы он рассказал мне о лекарственных растениях, но он так далеко увел меня от исходной цели, что теперь я и сам не знаю, действительно ли мне хотелось изучать растения.- Хорошо! — сказал он. — В самом деле хорошо! Если у тебя нет ясной картины того, чего ты хочешь, ты можешь стать более смирным.  I reminded him that in the beginning I had just wanted him to tell me about medicinal plants, but he had made me stray so far away from my original purpose that I could not clearly recall any more whether or not I had really wanted to learn about plants.»Good,» he said. «Really good. If you don’t have such a clear picture of what you want, you may become more humble.

 Давай сделаем так. Для тебя не имеет особого значения, будешь ты изучать растения или что-нибудь еще. Ты сам мне об этом говорил. Тебя интересует все, что кто-либо может тебе рассказать. Так?

Я действительно однажды сказал ему это, чтобы разъяснить задачи антропологии и привлечь его в качестве информатора.

Дон Хуан усмехнулся, явно сознавая, что полностью контролирует ситуацию.

 «Let’s put it this way. For your purposes it doesn’t really matter whether you learn about plants or about hunting. You’ve told me that yourself. You are interested in anything that anyone can tell you. True?»

I had said that to him in trying to define the scope of anthropology and in order to draft him as my informant.

Don Juan chuckled, obviously aware of his control over the situation.

 — Я — охотник, — сказал он, словно читая мои мысли. — Я почти ничего не предоставляю случаю.

Наверно, мне следует объяснить тебе, что охотником я стал. Я не всегда жил так, как живу сейчас. В какой-то момент своей жизни я вынужден был измениться. Теперь я указываю направление тебе. Я веду тебя. Я знаю, о чем говорю, меня всему этому научили. Я не сам все это понял.

— Ты хочешь сказать, что у тебя был учитель, дон Хуан?

 «I am a hunter,» he said, as if he were reading my thoughts.»I leave very little to chance.

Perhaps I should explain to you that I learned to be a hunter. I have not always lived the way I do now. At one point in my life I had to change. Now I’m pointing the direction to you. I’m guiding you. I know what I’m talking about; someone taught me all this. I didn’t figure it out for myself.»

«Do you mean that you had a teacher, don Juan?»

 — Скажем так: некто научил меня охотиться так, как я хочу научить тебя, — сказал он и быстро сменил тему.- Я думаю, что были времена, когда охота была самым почетным делом, которым мог заниматься человек, — сказал он. — Все охотники были могущественными людьми. Действительно, чтобы выдержать всю суровость той жизни, охотнику нужно было прежде всего быть могущественным.  «Let’s say that someone taught me to hunt the way I want to teach you now,» he said and quickly changed the topic.»I think that once upon a time hunting was one of the greatest acts a man could perform,» he said. «All hunters were powerful men. In fact, a hunter had to be powerful to begin with in order to withstand the rigors of that life.»

 Мне стало любопытно — уж не говорит ли дон Хуан о временах, предшествовавших Конкисте? Я начал его прощупывать:

— Когда это было?

— Давным-давно.

— Когда именно? Что означает твое «давным-давно»?

 Suddenly I became curious. Was he referring to a time perhaps prior to the Conquest? I began to probe him.

«When was the time you are talking about?»

«Once upon a time.»

«When? What does «once upon a time» mean?»

 — «Давным-давно» означает давным-давно, а может быть — сейчас, сегодня.

Это не имеет значения. Было время, когда все знали, что охотник — лучший из людей. Сейчас об этом известно далеко не каждому, но есть люди, которые это знают. Я знаю, и ты когда-нибудь узнаешь. Понимаешь, о чем я говорю?

— Скажи мне, это индейцы яки так относятся к охотникам?

— Не обязательно.

— Индейцы пима?

— Не все. Но некоторые — да.

 «It means once upon a time, or maybe it means now, today.

It doesn’t matter. At one time everybody knew that a hunter was the best of men. Now not everyone knows that, but there are a sufficient number of people who do. I know it, someday you will. See what I mean?»

«Do the Yaqui Indians feel that way about hunters? That’s what I want to know.»

«Not necessarily.»

«Do the Pima Indians?»

«Not all of them. But some.»

 Я назвал еще несколько племен. Мне хотелось привести его к утверждению о том, что культ охоты является верованием и практикой определенной группы людей. Но он избегал прямого ответа, поэтому я сменил тему:- Зачем ты со мной все это проделываешь, дон Хуан?  I named various neighboring groups. I wanted to commit him to a statement that hunting was a shared belief and practice of some specific people. But he avoided answering me directly, so I changed the subject.»Why are you doing all this for me, don Juan?» I asked.

 Он снял шляпу и с наигранным недоумением почесал виски.- Я тобой занимаюсь, — мягко ответил он. — Раньше подобным образом мною занимались другие, и когда-нибудь ты сам кем-то займешься. Скажем так: сейчас — моя очередь. Однажды я обнаружил, что если я хочу быть охотником, который мог бы уважать себя, мне необходимо изменить свой образ жизни. До этого я все время жаловался и распускал нюни.

У меня были веские причины, чтобы чувствовать себя обделенным и обманутым жизнью. Я — индеец, а с индейцами обращаются хуже, чем с собаками. Я не мог этого изменить, и поэтому мне не оставалось ничего, кроме печали. Но удача повернулась ко мне лицом, и однажды в моей жизни появился тот, кто научил меня охотиться. И я осознал, что жизнь, которую я вел, не стоит того, чтобы жить. Поэтому я изменил ее.

 He took off his hat and scratched his temples in feigned bafflement.»I’m having a gesture with you,» he said softly. «Other people have had a similar gesture with you; someday you yourself will have the same gesture with others. Let’s say that it is my turn. One day I found out that if I wanted to be a hunter worthy of self-respect I had to change my way of life.

I used to whine and complain a great deal. I had good reasons to feel shortchanged. I am an Indian and Indians are treated like dogs. There was nothing I could do to remedy that, so all I was left with was my sorrow. But then my good fortune spared me and someone taught me to hunt. And I realized that the way I lived was not worth living … so I changed it.»

 — Но моя жизнь меня вполне устраивает, дон Хуан. С какой стати я должен ее изменять?Он принялся напевать мексиканскую песню, очень мягко, а потом просто замурлыкал мелодию, кивая в такт головой.

— Как ты думаешь, мы с тобой равны? — резко спросил он.

 «But I am happy with my life, don Juan. Why should I have to change it?»He began to sing a Mexican song, very softly, and then hummed the tune. His head bobbed up and down as he followed the beat of the song.

«Do you think that you and I are equals?» he asked in a sharp voice.

 Вопрос застал меня врасплох. В ушах зазвенело, как будто он громко выкрикнул эти слова, хотя он не кричал. Однако в его голосе был какой-то металлический звук, который завибрировал в моих ушах.Я почесал мизинцем внутри левого уха. Уши чесались, и в конце концов я принялся ритмично почесывать их мизинцами обеих рук, движения мои при этом скорее напоминали подергивания рук от плеч до кончиков мизинцев.

Дон Хуан с явным удовольствием наблюдал за моими действиями.

— Ну, равны мы? — переспросил он.

— Конечно, мы равны, дон Хуан, — ответил я.

 His question caught me off guard. I experienced a peculiar buzzing in my ears as though he had actually shouted his words, which he had not done; however, there had been a metallic sound in his voice that was reverberating in my ears.I scratched the inside of my left ear with the small finger of my left hand. My ears itched all the time and I had developed a rhythmical nervous way of rubbing the inside of them with the small finger of either hand. The movement was more properly a shake of my whole arm.

Don Juan watched my movements with apparent fascination.

«Well . . . are we equals?» he asked.

«Of course we’re equals,» I said.

 Естественно, я оказывал ему некоторое снисхождение. Я относился к нему очень тепло, даже несмотря на то, что порою не знал, что с ним делать. Но все же в глубине души я считал, хотя никогда и не говорил об этом вслух, что я — студент университета, человек из цивилизованного западного мира — стою выше старого индейца.- Нет, — спокойно сказал он, — мы не равны.

— Ну почему же, равны, — возразил я.

— Нет, — произнес он мягко. — Мы не равны. Я — охотник и воин, а ты — паразит.

 I was, naturally, being condescending. I felt very warm towards him even though at times I did not know what to do with him; yet I still held in the back of my mind, although I would never voice it, the belief that I, being a university student, a man of the sophisticated Western world, was superior to an Indian.»No,» he said calmly, «we are not.»

«Why, certainly we are,» I protested.

«No,» he said in a soft voice. «We are not equals. I am a hunter and a warrior, and you are a pimp.»

 У меня отвисла челюсть. Я не мог поверить в то, что дон Хуан действительно это сказал. Блокнот выпал у меня из рук, я тупо уставился на дона Хуана, а потом, конечно, пришел в ярость.  My mouth fell open. I could not believe that don Juan had actually said that. I dropped my notebook and stared at him dumbfoundedly and then, of course, I became furious.
 Дон Хуан спокойно и собранно смотрел на меня. Я избегал его взгляда. А потом он заговорил. Он произносил слова очень четко. Речь его лилась гладко и металлически бесстрастно. Он сказал, что я жалко и лицемерно веду себя по отношению ко всем. Что я отказываюсь вести собственные битвы, а вместо этого копаюсь в чужих проблемах и занимаюсь чужими битвами. Что я ничему не желаю учиться — ни знанию растений, ни охоте, ничему вообще. И что его мир точных действий, чувств и решений неизмеримо более эффективен, чем тот бездарный разгильдяйский идиотизм, который я называю «моя жизнь». He looked at me with calm and collected eyes. I avoided his gaze. And then he began to talk. He enunciated his words clearly. They poured out smoothly and deadly. He said that I was pimping for someone else. That I was not fighting my own battles but the battles of some unknown people. That I did not want to learn about plants or about hunting or about anything. And that his world of precise acts and feelings and decisions was infinitely more effective than the blundering idiocy I called «my life.»
 Когда он закончил, я онемел. Он говорил без враждебности и без презрения, но с такой мощью и в то же время с таким спокойствием, что даже гнев мой как рукой сняло.  After he finished talking I was numb. He had spoken without belligerence or conceit but with such power, and yet such calmness, that I was not even angry any more.
 Мы молчали. Я был подавлен и не мог найти подходящих слов. Я ждал, что он первым нарушит молчание. Проходили часы. Дон Хуан постепенно становился все более и более неподвижным, пока, наконец, его тело не сделалось странно, почти пугающе застывшим. Темнело, и силуэт его становился все менее различимым и в конце концов полностью слился с чернотой окружающих скал в кромешной тьме опустившейся ночи. Дон Хуан был настолько неподвижен, что его как бы вовсе не существовало. We remained silent. I felt embarrassed and could not think of anything appropriate to say. I waited for him to break the silence. Hours went by. Don Juan became motionless by degrees, until his body had acquired a strange, almost frightening rigidity; his silhouette became difficult to make out as it got dark, and finally when it was pitch black around us he seemed to have merged into the blackness of the stones. His state of motionlessness was so total that it was as if he did not exist any longer.

 Была уже полночь, когда я, наконец, осознал, что, если понадобится, он может вечно сохранять неподвижность среди камней в этой дикой ночной пустыне. Его мир точных действий, чувств и решений был действительно неизмеримо выше.

Я прикоснулся к его руке, и слезы хлынули у меня из глаз.

It was midnight when I finally realized that he could and would stay motionless there in that wilderness, in those rocks, perhaps forever if he had to. His world of precise acts and feelings and decisions was indeed superior.

I quietly touched his arm and tears flooded me.

Книги Кастанеды — Путешествие в Икстлан — Глава 7. Стать недоступным