Глава 7. Стать недоступным

Вторник, 29 июня 1961 Thursday, June 29, 1961
Всю неделю дон Хуан рассказывал мне о повадках диких животных, чем совершенно меня очаровал. Он объяснил мне, а потом продемонстрировал несколько тактических приемов охоты, основанных на том, что он назвал «перепелиные причуды». Я был настолько поглощен его объяснениями, что совершенно не замечал течения времени. Я даже забыл об обеде. Дон Хуан в шутку заметил, что это совсем на меня не похоже.

К концу дня он поймал пятерых перепелов в простейшую ловушку, устанавливать которую он меня научил.

Again don Juan, as he had done every day for nearly a week, held me spellbound with his knowledge of specific details about the behavior of game. He first explained and then corroborated a number of hunting tactics based on what he called «the quirks of quails.» I became so utterly involved in his explanations that a whole day went by and I had not noticed the passage of time. I even forgot to eat lunch. Don Juan made joking remarks that it was quite unusual for me to miss a meal.

By the end of the day he had caught five quail in a most ingenious trap, which he had taught me to assemble and set up.

 — Двух будет достаточно, — сказал он и остальных выпустил.Затем он научил меня жарить перепелов на костре. Я хотел было нарезать с кустов веток, чтобы запечь перепелов на костре целиком, как это делал мой дед. Он готовил дичь на углях, обложив ее листьями и зелеными ветками и обмазав мокрой землей. Но дон Хуан сказал, что нет никакой нужды в том, чтобы причинять вред кустам, тем более, что мы уже причинили его перепелам.  «Two are enough for us,» he said and let three of them loose.He then taught me how to roast quail. I had wanted to cut some shrubs and make a barbecue pit, the way my grandfather used to make it, lined with green branches and leaves and sealed with dirt, but don Juan said that there was no need to injure the shrubs, since we had already injured the quail.
 Поев, мы не спеша направились к скалам, видневшимся в отдалении. Мы уселись на склоне песчаникового холма, и я в шутку сказал, что как по мне, то я приготовил бы всех пятерых перепелов и что приготовленные мной, они по вкусовым качествам заметно превзошли бы жаркое, которое приготовил он.  After we finished eating we walked very leisurely towards a rocky area. We sat on a sandstone hillside and I said jokingly that if he would have left the matter up to me I would have cooked all five of the quail, and that my barbecue would have tasted much better than his roast. «No doubt,» he said.
 — В этом я не сомневаюсь, — с готовностью согласился дон Хуан, — Но если бы ты все это проделал, то, возможно, нам не удалось бы уйти отсюда целыми и невредимыми.

— Что ты хочешь сказать? — спросил я. — Что могло бы нам помешать?

— Кусты, перепела, все вокруг восстало бы против нас.

— Никогда я не могу понять, всерьез ты говоришь или нет, — сказал я.

 «But if you would have done all that we might have never left this place in one piece.»

«What do you mean?» I asked. «What would have prevented us?»

«The shrubs, the quail, everything around would have pitched in.»

«I never know when you are talking seriously,» I said.

Он изобразил нетерпение и причмокнул губами:

— У тебя какое-то странное представление о том, что значит говорить всерьез. Я много смеюсь, потому что мне нравится смеяться, но все, что я говорю, это совершенно серьезно, даже если ты не понимаешь, о чем идет речь. Почему мир должен быть таким, каким ты его считаешь? Кто дал тебе право так думать?

— Но ведь нет доказательств того, что он — не такой, — возразил я.

He made a gesture of feigned impatience and smacked his lips.

«You have a weird notion of what it means to talk seriously,» he said. «I laugh a great deal because I like to laugh yet everything I say is deadly serious, even if you don’t understand it. Why should the world be only as you think it is? Who gave you the authority to say so?»

«There is no proof that the world is otherwise,» I said.

Темнело. Мне было интересно, собирается ли он поворачивать к дому, но он, похоже, не торопился, а я был настроен довольно благодушно.Дул холодный ветер. Вдруг дон Хуан встал и сказал, что нам нужно подняться на вершину холма и встать там на свободной от кустов площадке.

— Не бойся, — подбодрил он меня, — Я — твой друг и прослежу за тем, чтобы с тобой ничего плохого не случилось.

— Что ты имеешь в виду? — встревожился я.

It was getting dark. I was wondering if it was time to go back to his house, but he did not seem to be in a hurry and I was enjoying myself.The wind was cold. Suddenly he stood up and told me that we had to climb to the hilltop and stand up on an area clear of shrubs.

«Don’t be afraid,» he said. «I’m your friend and I’ll see that nothing bad happens to you.»

«What do you mean?» I asked, alarmed.

Дон Хуан обладал коварной способностью из состояния полнейшей удовлетворенности и даже радости мгновенно загонять меня в состояние дикого страха.- В это время суток мир очень странен, — сказал он. — Вот что я имею в виду. Но что бы ты ни увидел, не пугайся.

— А что я могу увидеть?

Don Juan had the most insidious facility to shift me from sheer enjoyment to sheer fright.»The world is very strange at this time of the day,» he said. «That’s what I mean. No matter what you see, don’t be afraid.»

«What am I going to see?»

 — Пока не знаю, — ответил он, внимательно всматриваясь во что-то, находящееся к югу от нас.Дон Хуан вроде не был ничем обеспокоен. Я смотрел в том же направлении, что и он.

Вдруг он оживился и левой рукой указал на темное пятно среди кустарника внизу.

— Вот оно, — сказал он, словно ждал появления чего-то, и это что-то неожиданно появилось.

— Что это? — спросил я.

— Вон оно, — повторил он. — Смотри! Смотри!

 «I don’t know yet,» he said, peering into the distance towards the south.He did not seem to be worried. I also kept on looking in the same direction.

Suddenly he perked up and pointed with his left hand towards a dark area in the desert shrubbery.

«There it is,» he said, as if he had been waiting for something which had suddenly appeared.

«What is it?» I asked.

«There it is,» he repeated. «Look! Look!»

Но я не видел ничего, кроме кустов.- А теперь оно здесь, — настойчиво сказал он.

— Оно здесь.

В это мгновение меня ударил порыв ветра, в глазах появилась резь. Я смотрел на то место, куда показывал дон Хуан. Там не было абсолютно ничего необычного.

— Я ничего не вижу, — сказал я.

— Ты только что это почувствовал. Только что. Оно попало тебе в глаза и мешает смотреть.

— Что — «оно»? О чем ты говоришь?

I did not see anything, just the shrubs.»It is here now,» he said with great urgency in his voice.

«It is here.»

A sudden gust of wind hit me at that instant and made my eyes burn. I stared towards the area in question. There was absolutely nothing out of the ordinary.

«I can’t see a thing,» I said.

«You just felt it,» he replied. «Right now. It got into your eyes and kept you from seeing.»

«What are you talking about?»

 — Я специально привел тебя на вершину холма, — ответил он. — Здесь мы заметны, и нечто пришло к нам.- Что «нечто»? Ветер?

— Не просто ветер, — сурово произнес он. — Тебе может казаться, что это ветер, потому что ветер — это все, что тебе известно.

 «I have deliberately brought you to a hilltop,» he said. «We are very noticeable here and something is coming to us.»»What? The wind?»

«Not just the wind,» he said sternly. «It may seem to be wind to you, because wind is all you know.»

 Я напряг глаза, вглядываясь в кустарник, покрывавший окружающую пустыню. Дон Хуан немного постоял рядом со мной, а потом вошел в чаппараль и начал обрывать большие ветки с каких-то кустов. Сорвав восемь веток, он сложил их в пучок. Мне он велел проделать то же самое и громко извиниться перед кустами за причиненный им вред.  I strained my eyes staring into the desert shrubs. Don Juan stood silently by me for a moment and then walked into the nearby chaparral and began to tear some big branches from the surrounding shrubs; he gathered eight of them and made a bundle. He ordered me to do the same and to apologize to the plants in a loud voice for mutilating them.
Когда у каждого из нас оказалось по охапке веток, дон Хуан велел мне бегом вернуться на свободную от растительности вершину холма и там лечь между двумя большими камнями.

С молниеносной быстротой он разложил ветки из моей охапки так, что они укрыли меня с головы до ног. Потом он улегся сам и точно так же укрылся ветками из своей охапки. Потом сквозь листья он прошептал, чтобы я следил, как так называемый ветер перестанет дуть, едва мы сделаемся незаметными.

When we had two bundles he made me run with them to the hilltop and lie down on my back between two large rocks.

With tremendous speed he arranged the branches of my bundle to cover my entire body, then he covered himself in the same manner and whispered through the leaves that I should watch how the so-called wind would cease to blow once we had become unnoticeable.

 В какой-то момент ветер, как и предсказывал дон Хуан, действительно утих, что весьма меня изумило. Переход был настолько плавным, что я вряд ли заметил бы перемену, если бы специально за этим не следил. Какое-то время после того, как мы спрятались, ветер еще шуршал листьями над моим лицом, а потом все вокруг нас постепенно стихло.  At one moment, to my utter amazement, the wind actually ceased to blow as don Juan had predicted. It happened so gradually that I would have missed the change had I not been deliberately waiting for it. For a while the wind had hissed through the leaves over my face and then gradually it became quiet all around us.
 Я прошептал дону Хуану, что ветер стих, и он шепотом ответил, что нужно лежать неподвижно и не шуметь, поскольку то, что я называю ветром — не ветер вовсе, а нечто обладающее собственной волей и самым натуральным образом способное нас узнать.  I whispered to don Juan that the wind had stopped and he whispered back that I should not make any overt noise or movement, because what I was calling the wind was not wind at all but something that had a volition of its own and could actually recognize us.

 От нервного напряжения я засмеялся.

Приглушенным голосом дон Хуан обратил мое внимание на застывшую вокруг нас тишину. Потом он прошептал, что собирается встать, и велел мне сделать то же самое, левой рукой аккуратно отодвинув ветки.

I laughed out of nervousness.

In a muffled voice don Juan called my attention to the quietness around us and whispered that he was going to stand up and I should follow him, putting the branches aside very gently with my left hand.

 Встали мы одновременно. Дон Хуан какое-то время всматривался в южном направлении, а потом вдруг резко повернулся на запад.- Змея. Настоящая змея, — пробормотал он, указывая на юго-запад.

— Смотри! Смотри! — подтолкнул он меня.

 We stood up at the same time. Don Juan stared for a moment into the distance towards the south and then turned around-abruptly and faced the west.»Sneaky. Really sneaky,» he muttered, pointing to an area towards the southwest.

«Look! Look!» he urged me.

 Я смотрел со всей внимательностью, на какую только был способен. Мне очень хотелось увидеть то, о чем он говорит, но я ничего не замечал. Вернее, я не замечал ничего такого, чего не было до этого. Передо мной простиралась пустыня, поросшая кустами, которые, вроде бы, шевелит мягкий ветерок. Они шелестели.- Оно здесь, — сказал дон Хуан.  I stared with all the intensity I was capable of. I wanted to see whatever he was referring to, but I did not notice anything at all. Or rather I did not notice anything I had not seen before; there were just shrubs which seemed to be agitated by a soft wind; they rippled.»It’s here,» don Juan said.

 И в это мгновение ветер ударил мне в лицо. Казалось, что он и в самом деле начал дуть после того, как мы встали. Это было невероятно, я решил, что всему этому обязательно должно быть какое-либо вполне логичное объяснение.Дон Хуан мягко усмехнулся и посоветовал мне не перегружать мозги поисками причины.

— Давай-ка еще раз наломаем веток, — сказал он. — Я очень не люблю так поступать с маленькими растениями, но мы должны тебя остановить.

 At that moment I felt a blast of air in my face. It seemed that the wind had actually begun to blow after we stood up. I could not believe it; there had to be a logical explanation for it.Don Juan chuckled softly and told me not to tax my brain trying to reason it out.

«Let’s go gather the shrubs once more,» he said. «I hate to do this to these little plants, but we must stop you.»

 Он собрал те ветки, которыми мы укрывались, сложил их в кучу и забросал землей и камнями. Затем так же, как и в первый раз, мы сорвали по восемь больших раскидистых ветвей. Все это время ветер дул безостановочно. Я чувствовал, как он треплет волосы у меня над ушами.

Дон Хуан прошептал, что после того, как он меня укроет, я должен лежать молча и без малейшего движения. Он очень быстро укрыл меня с ног до головы, потом лег рядом и укрылся сам.

He picked up the branches we had used to cover ourselves and piled small rocks and dirt over them. Then, repeating the same movements we had made before, each of us gathered eight new branches. In the meantime the wind kept on blowing ceaselessly. I could feel it ruffling the hair around my ears.

Don Juan whispered that once he had covered me I should not make the slightest movement or sound. He very quickly put the branches over my body and then he lay down and covered himself.

 Мы лежали так минут двадцать. За это время произошло совершенно необъяснимое явление: ветер опять стих. Его жесткий непрерывный напор сменился едва заметными вибрациями.  We stayed in that position for about twenty minutes and during that time a most extraordinary phenomenon occurred; the wind again changed from a hard continuous gust to a mild vibration.

 Я затаил дыхание в ожидании сигнала. Вот дон Хуан осторожно отодвинул ветки. Я сделал то же, и мы встали. Над вершиной холма опять нависла неподвижная тишина. Чаппараль под нами еле-еле вздрагивал листьями.Дон Хуан неотрывно смотрел на юг.

— Опять идет! — громко воскликнул он.

 I held my breath, waiting for don Juan’s signal. At a given moment he gently shoved off the branches. I did the same and we stood up. The hilltop was very quiet. There was only a slight, soft vibration of leaves in the surrounding chaparral.Don Juan’s eyes were fixedly staring at an area in the shrubs south of us.

«There it is again!» he exclaimed in a loud voice.

 Я непроизвольно подпрыгнул от неожиданности, едва не потеряв равновесие, а он громко приказал мне смотреть.- Но что я должен увидеть? — в отчаянии спросил я.  I involuntarily jumped, nearly losing my balance, and he ordered me in a loud imperative voice to look.»What am I supposed to see?» I asked desperately.

 Он ответил, что оно — чем бы там оно ни было — ветром или чем-то другим — похоже на облако, на вихрь вдалеке над кустами, который подбирается к вершине холма, на которой мы стоим.

Я увидел волну, пробежавшую по кустарнику на некотором расстоянии от нас.

— Вот оно, — сказал дон Хуан, — смотри, как оно нас ищет.

 He said that it, the wind or whatever, was like a cloud or a whorl that was quite a ways above the shrubs, twirling its way to the hilltop where we were.

I saw a ripple forming on the bushes in the distance.

«There it comes,» don Juan said in my ear. «Look how it is searching for us.»

 Сразу вслед за его словами мне в лицо в очередной раз ударил устойчивый поток ветра. Но реакция моя теперь была иной — я пришел в ужас. Я не видел того, о чем говорил дон Хуан, однако видел таинственную волну, пробежавшую по поверхности кустарника.

Не желая поддаваться страху, я спешно выискивал какое-нибудь приемлемое объяснение. Я уверял себя в том, что в тех местах, должно быть, имеются устойчивые воздушные потоки, и дон Хуан, отлично зная эту местность, не только хорошо в них разбирается, но и умеет рассчитывать их поведение. Поэтому все, что от него требовалось, — это лежать, считать и поджидать, пока ветер прекратится. Поднявшись же на ноги, ему нужно было только дождаться следующего порыва.

 Right then a strong steady gust of wind hit my face, as it had hit it before. This time, however, my reaction was different. I was terrified. I had not seen what don Juan had described, but I had seen a most eerie wave rippling the shrubs.

I did not want to succumb to my fear and deliberately sought any kind of suitable explanation. I said to myself that there must be continuous air currents in the area, and don Juan, being thoroughly acquainted with the whole region, was not only aware of that but was capable of mentally plotting their occurrence. All he had to do was to lie down, count, and wait for the wind to taper off; and once he stood up he had only to wait again for its recurrence.

 Из моих умственных упражнений меня вытряхнул голос дона Хуана. Он говорил, что пора уходить. Я заупрямился, мне хотелось остаться и убедиться в том, что ветер перестанет дуть сам по себе.

— Я ничего не видел, дон Хуан, — сказал я.

— Но нечто необычное ты все же заметил.

— Может, еще раз расскажешь, что я должен был видеть?

— Я уже все тебе рассказал, — ответил он. — Нечто, скрывающееся в потоках ветра. Оно похоже на вихрь, на облако, на туман, на лицо, которое кружит вокруг.

 Don Juan’s voice shook me out of my mental deliberations. He was telling me that it was time to leave. I stalled; I wanted to stay to make sure that the wind would taper off.

«I didn’t see anything, don Juan,» I said.

«You noticed something unusual though.»

«Perhaps you should tell me again what I was supposed to see.»

«I’ve already told you,» he said. «Something that hides in the wind and looks like a whorl, a cloud, a mist, a face that twirls around.»

 И дон Хуан рукой изобразил горизонтальное и вертикальное движение:

— Оно движется в определенном направлении либо перекатываясь, либо вращаясь, как смерч. Чтобы правильно действовать, охотник должен все это знать.

Я собрался было пошутить по этому поводу, но дон Хуан так упорно и серьезно отстаивал свою точку зрения, что я не посмел. Он бросил на меня короткий взгляд, и я отвел глаза.

— Глупо верить в то, что мир именно таков, каким считаешь его ты, — сказал он. — Этот мир — место, исполненное тайн. Особенно в сумерках.

 Don Juan made a gesture with his hands to depict a horizontal and a vertical motion.

«It moves in a specific direction,» he went on. «It either tumbles or it twirls. A hunter must know all that in order to move correctly.»

I wanted to humor him, but he seemed to be trying so hard to make his point that I did not dare. He looked at me for a moment and I moved my eyes away.

«To believe that the world is only as you think it is, is stupid,» he said. «The world is a mysterious place. Especially in the twilight.»

 Он кивнул в том направлении, откуда дул ветер:

— Это может преследовать нас. Оно способно нас вымотать и даже убить.

— Ветер?

— В это время суток, в сумерках, ветра не бывает. В это время существует только сила.

Мы оставались на вершине холма еще около часа. Все это время, не переставая, дул сильный ветер.

 He pointed towards the wind with a movement of his chin.

«This can follow us,» he said. «It can make us tired or it might even kill us.»

«That wind?»

«At this time of the day, in the twilight, there is no wind.

At this time there is only power.»

We sat on the hilltop for an hour. The wind blew hard and constantly all that time.

 Пятница, 30 июня 1961  Friday, June 30, 1961
 Вечером после еды мы с доном Хуаном устроились на площадке перед домом. Я уселся на «своем месте» и занялся заметками. Дон Хуан улегся на спину, сложив на животе руки. Из-за «ветра» мы целый день не отходили от дома. Дон Хуан объяснил, что вчера мы намеренно побеспокоили силу, с которой лучше не шутить. Он даже заставил меня спать, укрывшись ветками.  In the late afternoon, after eating, don Juan and I moved to the area in front of his door. I sat on my «spot» and began working on my notes. He lay down on his back with his hands folded over his stomach. We had stayed around the house all day on account of the «wind.» Don Juan explained that we had disturbed the wind deliberately and that it was better not to fool around with it. I had even had to sleep covered with branches.

 Неожиданный порыв ветра заставил дона Хуана вскочить одним невероятно мощным прыжком.

— Вот черт! — воскликнул он. — Ветер ищет тебя.

— Не морочь голову, дон Хуан, — со смехом сказал я. — Меня на такое не купишь. В самом деле, нет.

 A sudden gust of wind made don Juan get up in one incredibly agile jump.

«Damn it,» he said. «The wind is looking for you.»

«I can’t buy that, don Juan,» I said, laughing.«I really can’t.»

 Я не упрямился. Просто я никак не мог согласиться с тем, что ветер обладает собственной волей и может меня искать, равно как и с тем, что он на самом деле выслеживал нас и бросался к нам на вершину холма. Я сказал, что идея «ветра, обладающего волей» относится к очень примитивному мировоззрению.  I was not being stubborn, I just found it impossible to endorse the idea that the wind had its own volition and was looking for me, or that it had actually spotted us and rushed to us on top of the hill. I said that the idea of a «willful wind» was a view of the world that was rather simplistic.

 — Хорошо, тогда что такое ветер? — вызывающе спросил дон Хуан.

Я терпеливо объяснил ему, что массы горячего и холодного воздуха создают различные давления, и, вследствие их разницы, воздух перемещается в горизонтальном и вертикальном направлениях. Я довольно долго посвящал дона Хуана в основы метеорологии.

— То есть ты хочешь сказать, что ветер — это лишь результат взаимодействия холодного и горячего воздуха? — спросил дон Хуан с заметным замешательством.

— Боюсь, что так, — ответил я, молча наслаждаясь своим триумфом.

 «What is the wind then?» he asked in a challenging tone.

I patiently explained to him that masses of hot and cold air produced different pressures and that the pressure made the masses of air move vertically and horizontally. It took me a long while to explain all the details of basic meteorology.

«You mean that all there is to the wind is hot and cold air?» he asked in a tone of bafflement.

«I’m afraid so,» I said and silently enjoyed my triumph.

 Дон Хуан, казалось, был ошарашен. Но потом он взглянул на меня и расхохотался.- Все твои мнения — окончательны, — сказал он с ноткой сарказма в голосе.

— Все они — последнее слово, верно? Но для охотника, однако, твое мнение по поводу ветра — чистейший вздор. Нет никакой разницы, каким будет давление — единица, две или десять. Если бы ты жил среди дикой природы, ты бы знал: в сумерках ветер становится силой. Настоящий охотник знает это и действует соответственно.

 Don Juan seemed to be dumbfounded. But then he looked at me and began to laugh uproariously.»Your opinions are final opinions,» he said with a note of sarcasm.

«They are the last word, aren’t they? For a hunter, however, your opinions are pure crap. It makes no difference whether the pressure is one or two or ten; if you would live out here in the wilderness you would know that during the twilight the wind becomes power. A hunter that is worth his salt knows that, and acts accordingly.»

 — Как именно?- Он использует сумерки и силу, скрытую в ветре.

— Как?

— Если ему нужно, охотник прячется от силы, укрываясь ветками и лежа неподвижно до тех пор, пока не кончатся сумерки. И сила окутывает его своей защитой.

Движениями рук дон Хуан изобразил, как именно сила окутывает охотника.

— Это похоже на …

 «How does he act?»»He uses the twilight and that power hidden in the wind.»

«How?»

«If it is convenient to him, the hunter hides from the power by covering himself and remaining motionless until the twilight is gone and the power has sealed him into its protection.»

Don Juan made a gesture of enveloping something with his hands.

«Its protection is like a …»

 Дон Хуан замолчал, подыскивая соответствующее слово.

— Кокон, — подсказал я.

 He paused in search of a word and I suggested «cocoon.»

«That is right,» he said.

 — Точно, — согласился он. — Защита силы окутывает тебя подобно кокону. Охотник может спокойно оставаться на открытом месте, и ни пума, ни койот, ни ядовитый клоп его не потревожат. Горный лев может подойти к самому носу охотника и обнюхать его, но если охотник останется неподвижным, лев уйдет. Я могу тебе это гарантировать.  «That is right,» he said. «The protection of the power seals you like in a cocoon. A hunter can stay out in the open and no puma or coyote or slimy bug could bother him. A mountain lion could come up to the hunter’s nose and sniff him, and if the hunter does not move, the lion would leave. I can guarantee you that.

 Если же охотник хочет стать заметным, ему нужно всего лишь подняться в сумерках на вершину холма. Сила зацепится за него и будет следовать за ним всю ночь. Поэтому, если охотник хочет совершить ночной переход, или если ему необходимо всю ночь бодрствовать, он должен стать доступным ветру.

В этом состоит секрет великих охотников — в смене доступности и недоступности точно на соответствующих поворотах пути.

 «If the hunter, on the other hand, wants to be noticed all he has to do is to stand on a hilltop at the time of the twilight and the power will nag him and seek him all night. Therefore, if a hunter wants to travel at night or if he wants to be kept awake he must make himself available to the wind.

«Therein lies the secret of great hunters. To be available and unavailable at the precise turn of the road.»

 Чувствуя, что несколько сбит с толку, я попросил его вкратце повторить все, что он сказал.- Ты должен научиться сознательно становиться доступным и недоступным, — сказал он.

— Хочешь ты этого или нет, но при твоем нынешнем образе жизни ты все время остаешься доступным. Ты всегда открыт.

 I felt a bit confused and asked him to recapitulate his point.Don Juan very patiently explained that he had used the twilight and the wind to point out the crucial importance of the interplay between hiding and showing oneself.

«You must learn to become deliberately available and unavailable,» he said. «As your life goes now, you are unwittingly available at all times.»

 Я запротестовал. Я чувствовал, что моя жизнь становится все более и более скрытной. Он сказал, что я его не понял. Быть недоступным вовсе не значит прятаться или быть скрытным. Это значит — быть недостижимым, то есть закрытым и защищенным.  I protested. My feeling was that my life was becoming increasingly more and more secretive. He said I had not understood his point, and that to be unavailable did not mean to hide or to be secretive but to be inaccessible.

 — Давай скажем иначе, — терпеливо продолжал он. — Нет никакой разницы в том, прячешься ты или нет, если каждый знает, что ты прячешься.

Из этого вытекают все твои нынешние проблемы. Когда ты прячешься, то об этом знают все; ты открыт и доступен, и каждый может в тебя чем угодно ткнуть.

Я почувствовал какую-то угрозу и поспешно попытался защититься.

 «Let me put it in another way,» he proceeded patiently. «It makes no difference to hide if everyone knows that you are hiding.

«Your problems right now stem from that. When you are hiding, everyone knows that you are hiding, and when you are not, you are available for everyone to take a poke at you.»

I was beginning to feel threatened and hurriedly tried to defend myself.

 — Не нужно оправдываться, — сухо сказал дон Хуан. — В этом нет никакой нужды. Все мы — дураки, и ты не можешь быть другим. Когда-то я тоже, подобно тебе, был доступен и раскрывался снова и снова до тех пор, пока от меня почти ничего не осталось. А то, что осталось, могло только ныть. Что я и делал, так же, как ты.Дон Хуан смерил меня взглядом и громко вздохнул. «Don’t explain yourself,» don Juan said dryly. «There is no need. We are fools, all of us, and you cannot be different. At one time in my life I, like you, made myself available over and over again until there was nothing of me left for anything except perhaps crying. And that I did, just like yourself.»Don Juan sized me up for a moment and then sighed loudly.
 — Я, правда, был тогда моложе тебя, — продолжал он, — но в один прекрасный день я почувствовал, что с меня довольно, и изменился. Скажем так: однажды, когда я сделался охотником, я постиг секрет смены доступности и недоступности.Я сказал, что до меня все равно не доходит то, что он хочет сказать. Я действительно никак не мог понять, что он имеет в виду, говоря «быть доступным». Он использовал испанские идиоматические выражения «ponerse al alcance» ? «ponerse en el medio del camino» — «быть в пределах досягаемости» и «находиться посреди оживленной улицы».  «I was younger than you, though,» he went on, «but one day I had enough and I changed. Let’s say that one day, when I was becoming a hunter, I learned the secret of being available and unavailable.»I told him that his point was bypassing me. I truly could not understand what he meant by being available. He had used the Spanish idioms «ponerse al alcance» and «ponerse en el del camino,» to put oneself within reach, and to put oneself in the middle of a trafficked way.
 — Ты должен оттуда убраться, — объяснил он. — Уйти с середины улицы, на которой полно машин и прохожих. Ты весь — там, всем своим существом, поэтому не имеет никакого значения, прячешься ты или нет. Прятаться там бессмысленно, ты только можешь воображать, что спрятался. Ты находишься посреди улицы; это значит, что каждый, кто по ней проходит или проезжает, видит, как ты бродишь там туда-сюда.Метафора была интересной и в то же время весьма туманной.  «You must take yourself away,» he explained. «You must retrieve yourself from the middle of a trafficked way. Your whole being is there, thus it is of no use to hide; you would only imagine that you are hidden. Being in the middle of the road means that everyone passing by watches your comings and goings.»His metaphor was interesting, but at the same time it was also obscure.
 — Ты говоришь загадками, — сказал я.Он довольно долго не мигая смотрел на меня, а потом замурлыкал мексиканскую мелодию. Я выпрямил спину и насторожился, потому что уже знал — эта мелодия означает, что сейчас он меня снова на чем-нибудь поймает.  «You are talking in riddles,» I said.He stared at me fixedly for a long moment and then began to hum a tune. I straightened my back and sat attentively. I knew that when don Juan hummed a Mexican tune he was about to clobber me.

 — Эй, — сказал он, улыбнувшись и вытаращившись на меня. — Слушай, а что с той блондинкой, твоей подружкой? Ну, той, которая тебе по-настоящему нравилась.

Я уставился на него. Должно быть, у меня был вид полнейшего идиота. Он засмеялся с явным удовольствием. У меня не было слов.

 «Hey,» he said, smiling, and peered at me. «Whatever happened to your blond friend? That girl that you used to really like.»

I must have looked at him like a confounded idiot. He laughed with great delight. I did not know what to say.

 — Ты мне сам о ней рассказывал, — сказал дон Хуан, словно затем, чтобы несколько меня подбодрить.Но я не помнил, чтобы когда-либо рассказывал ему о ком-то из своих друзей, тем более о белокурой девушке.

— Никогда ни о чем подобном я тебе не рассказывал, — сказал я.

— Ну как же не рассказывал, если рассказывал, — возразил он, как бы подводя итог спору.

 «But I did not remember ever telling him about anybody, much less about a blond girl.

«I’ve never mentioned anything like that to you,» I said.

«Of course you have,» he said as if dismissing the argument.

 Я хотел было возразить, но он не дал, сказав, что то, откуда он о ней узнал, не имеет значения, а важно лишь то, что я действительно ее любил.На меня накатила волна враждебности к нему из-за того, что он лезет мне в самую душу.

— Только не надо хорохориться, — сказал дон Хуан сухо. — С чувством собственной важности уже давно пора покончить.

У тебя была женщина, очень дорогой тебе человек. И ты ее потерял.

 I wanted to protest, but he stopped me, saying that it did not matter how he knew about her, that the important issue was that I had liked her.I sensed a surge of animosity towards him building up within myself.

«Don’t stall,» don Juan said dryly. «This is a time when you should cut off your feelings of importance.

«You once had a woman, a very dear woman, and then one day you lost her.»

 Я начал вспоминать, действительно ли я когда-нибудь говорил с доном Хуаном об этом.

В конце концов я пришел к выводу, что это было вряд ли возможно. Хотя все же я мог что-то рассказать ему, когда мы ехали в машине. Я не помнил всего, о чем мы говорили во время совместных поездок, потому что, сидя за рулем, не мог записывать. Эта мысль в какой-то степени меня успокоила. Я сказал ему, что он прав. В моей жизни действительно была белокурая девушка, и отношения с ней действительно имели для меня огромное значение.

— Почему сейчас она не с тобой? — спросил дон Хуан.

— Она ушла от меня.

— Почему?

— По многим причинам.

 I began to wonder if I had ever talked about her to don. Juan.

I concluded that there had never been an opportunity.Yet I might have. Every time he drove with me we had always talked incessantly about everything. I did not remember everything we had talked about because I could not take notes while driving. I felt somehow appeased by my conclusions. I told him that he was right. There had been a very important blond girl in my life.

«Why isn’t she with you?» he asked.

«She left.»

«Why?»

«There were many reasons.»

 — Причин было не так уж много. Причина была одна — ты сделался слишком доступным.

Я искренне хотел понять, что он имеет в виду. Ему в очередной раз удалось меня здорово зацепить. Он, похоже, отлично отдавал себе в этом отчет и, чтобы скрыть предательскую улыбку, выпятил губы.

— О ваших отношениях знали все вокруг, — сказал он с непоколебимой уверенностью.

— А что в этом плохого?

 «There were not so many reasons. There was only one.You made yourself too available.»

I earnestly wanted to know what he meant. He again had touched me. He seemed to be cognizant of the effect of his touch and puckered up his lips to hide a mischievous smile.

«Everyone knew about you two,» he said with unshaken conviction.

«Was it wrong?»

 — Это очень плохо, просто ужасно. Ведь она была прекрасным человеком.Я искренне заявил, что его манера гадать о том, о чем он не может иметь ни малейшего понятия, мне отвратительна, и что самое неприятное в этом то, что он говорит с такой уверенностью, словно видел все собственными глазами.

— Но все, что я говорю, — правда, — сказал дон Хуан с обезоруживающей прямотой. — Я видел все это. Она была очень тонкой личностью.

 «It was deadly wrong. She was a fine person.»I expressed the sincere feeling that his fishing in the dark was odious to me, especially the fact that he always made his statements with the assurance of someone who had been at the scene and had seen it all.

«But that’s true,» he said with a disarming candor. «I have seen it all. She was a fine person.»

 Я знал, что спорить не имеет смысла, но очень разозлился на него за то, что он разбередил самую глубокую из моих ран. Поэтому я сказал, что, в конце концов, та девушка была не такой уж тонкой личностью, и что, по моему мнению, она была личностью довольно слабой.- Как и ты, — спокойно произнес дон Хуан. — Но это — не важно. Значение имеет лишь то, что ты ее повсюду искал. Это делает ее особым человеком в твоей жизни. А для особых людей у нас должны быть только хорошие слова.

Я был подавлен. Глубокая печаль начала охватывать меня.

— Что ты со мной делаешь, дон Хуан? — спросил я. — Тебе каждый раз удается вогнать меня в печаль. Почему?

 I knew that it was meaningless to argue, but I was angry with him for touching that sore spot in my life and I said that the girl in question was not such a fine person after all, that in my opinion she was rather weak.»So are you,» he said calmly. «But that is not important. What counts is that you have looked for her everywhere; that makes her a special person in your world, and for a special person one should have only fine words.»

I felt embarrassed; a great sadness had begun to engulf me.

«What are you doing to me, don Juan?» I asked. «You always succeed in making me sad. Why?»

— А сейчас ты потворствуешь своей сентиментальности, — с укором сказал он.- Но в чем тут дело, дон Хуан?

— Дело в доступности, — провозгласил он. — Я напомнил тебе о той девушке только затем, чтобы непосредственно показать то, чего не смог показать посредством ветра.

Ты потерял ее, потому что был доступен; ты всегда находился в пределах ее досягаемости, и твоя жизнь была подчинена строгому распорядку.

— Нет! — возразил я. — Ты не прав. В моей жизни никогда не было распорядка.

 «You are now indulging in sentimentality,» he said accusingly.»What is the point of all this, don Juan?»

«Being inaccessible is the point,» he declared. «I brought up the memory of this person only as a means to show you directly what I couldn’t show you with the wind.

«You lost her because you were accessible; you were always within her reach and your life was a routine one.»

«No!» I said. «You’re wrong. My life was never a routine.»

 — Был и есть, — с догматической убежденностью заявил он. — Это — распорядок необычный, поэтому складывается впечатление, что его нет. Но я уверяю тебя, он есть.Я собрался было надуться и погрузиться в мрачное расположение духа, но что-то в его глазах не давало мне покоя, его взгляд словно бы все время куда-то меня подталкивал.  «It was and it is a routine,» he said dogmatically. «It is an unusual routine and that gives you the impression that it is not a routine, but I assure you it is.»I wanted to sulk and get lost in moroseness, but somehow his eyes made me feel restless; they seemed to push me on and on.

 — Искусство охотника заключается в том, чтобы сделаться недостижимым, — сказал дон Хуан. — В случае с белокурой девушкой это означало бы, что ты должен был стать охотником и встречаться с ней осторожно, бережно. А не так, как ты это делал. Ты оставался с ней изо дня в день до тех пор, пока не истощились все чувства, кроме одного — скуки. Верно?

Я не ответил. Да ответа и не требовалось. Он был прав.

— Быть недостижимым — значит бережно прикасаться к окружающему миру. Съесть не пять перепелов, а одного. Не калечить растения лишь для того, чтобы сделать жаровню. Не подставляться без необходимости силе ветра. Не пользоваться людьми, не выжимать из них все до последней капли, особенно из тех, кого любишь.

 «The art of a hunter is to become inaccessible,» he said. «In the case of that blond girl it would’ve meant that you had to become a hunter and meet her sparingly. Not the way you did. You stayed with her day after day, until the only feeling that remained was boredom. True?»

I did not answer. I felt I did not have to. He was right.

«To be inaccessible means that you touch the world around you sparingly. You don’t eat five quail; you eat one. You don’t damage the plants just to make a barbecue pit. You don’t expose yourself to the power of the wind unless it is mandatory. You don’t use and squeeze people until they have shriveled to nothing, especially the people you love.»

 — Но я никогда никем не пользовался, — вставил я.Но дон Хуан сказал, что пользовался, и потому теперь могу только тупо твердить, что устал от них и что они нагоняют на меня тоску.

— Быть недоступным — значит сознательно избегать истощения, бережно относясь и к себе, и к другим, — продолжал он. — Это значит, что ты не поддаешься голоду и отчаянию, как несчастный дегенерат, который боится, что не сможет поесть больше никогда в жизни, и потому пожирает без остатка все, что попадается на пути, всех пятерых перепелов!

 «I have never used anyone,» I said sincerely.But don Juan maintained that I had, and thus I could bluntly state that I became tired and bored with people.

«To be unavailable means that you deliberately avoid exhausting yourself and others,» he continued. «It means that you are not hungry and desperate, like the poor bastard that feels he will never eat again and devours all the food he can, all five quail!»

 Дон Хуан определенно бил ниже пояса. Я засмеялся, и это, похоже, ему понравилось. Он слегка дотронулся до моей спины.- Охотник знает, что в его ловушки еще не раз попадет дичь, поэтому он не беспокоится. Беспокойство неизбежно делает человека доступным, он непроизвольно раскрывается. Тревога заставляет его в отчаянии цепляться за что попало, а зацепившись, ты уже обязан истощить либо себя, либо то, за что зацепился.  Don Juan was definitely hitting me below the belt. I laughed and that seemed to please him. He touched my back lightly.»A hunter knows he will lure game into his traps over and over again, so he doesn’t worry. To worry is to become accessible, unwittingly accessible. And once you worry you cling to anything out of desperation; and once you cling you are bound to get exhausted or to exhaust whoever or whatever you are clinging to.»

 Я сказал, что в моей жизни быть недостижимым невозможно, потому что мне постоянно приходится иметь дело с множеством людей и быть в пределах досягаемости каждого из них.

— Я уже тебе говорил, — спокойно продолжал дон Хуан, — что быть недостижимым — вовсе не означает прятаться или скрытничать. И не означает, что нельзя иметь дело с людьми. Охотник обращается со своим миром очень осторожно и нежно, и не важно, мир ли это вещей, растений, животных, людей или мир силы. Охотник находится в очень тесном контакте со своим миром и, тем не менее, он для этого мира недоступен.

 I told him that in my day-to-day life it was inconceivable to be inaccessible. My point was that in order to function I had to be within reach of everyone that had something to do with me.

«I’ve told you already that to be inaccessible does not mean to hide or to be secretive,» he said calmly. «It doesn’t mean that you cannot deal with people either. A hunter uses his world sparingly and with tenderness, regardless of whether the world might be things, or plants, or animals, or people, or power. A hunter deals intimately with his world and yet he is inaccessible to that same world.»

 — Но тут у тебя явное противоречие, — возразил я. — Невозможно быть недоступным для мира, в котором находишься постоянно, час за часом, день за днем.- Ты не понял, — терпеливо объяснил дон Хуан. — Он недоступен потому, что не выжимает из своего мира все до последней капли. Он слегка касается его, оставаясь в нем ровно столько, сколько необходимо, и затем быстро уходит, не оставляя никаких следов.  «That’s a contradiction,» I said. «He cannot be inaccessible if he is there in his world, hour after hour, day after day.»»You did not understand,» don Juan said patiently. «He is inaccessible because he’s not squeezing his world out of shape. He taps it lightly, stays for as long as he needs to, and then swiftly moves away leaving hardly a mark.»

 

Книги Кастанеды — Путешествие в Икстлан — Глава 8. Разрушение распорядков