Глава 9. Последняя битва на земле

 Понедельник, 24 июля 1961  Monday, July 24, 1961
 Несколько часов мы с доном Хуаном бродили по пустыне. Около полудня он выбрал тенистое место для отдыха. Едва мы сели на землю, дон Хуан заговорил. Он сказал, что я уже довольно много знаю об охоте, но изменился не в такой степени, как ему бы хотелось.  Around mid-afternoon, after we had roamed for hours in the desert, don Juan chose a place to rest in a shaded area. As soon as we sat down he began talking. He said that I had learned a great deal about hunting, but I had not changed as much as he had wished.
 — Недостаточно знать, как делаются и устанавливаются ловушки, — сказал он. — Чтобы извлечь из жизни максимум, охотник должен жить так, как подобает охотнику. К сожалению, человек изменяется с большим трудом, и изменения эти происходят очень медленно. Иногда только на то, чтобы человек убедился в необходимости измениться, уходят годы. Я, в частности, потратил на это годы. Но, возможно, у меня не было способностей к охоте. Я думаю, что самым трудным для меня было по-настоящему захотеть измениться.  «It’s not enough to know how to make and set up traps,» he said. «A hunter must live as a hunter in order to draw the most out of his life. Unfortunately, changes are difficult and happen very slowly; sometimes it takes years for a man to become convinced of the need to change. It took me years, but maybe I didn’t have a knack for hunting. I think for me the most difficult thing was to really want to change.»

 Я заверил его в том, что понял, о чем он говорит. Действительно, с того времени, как он взялся обучать меня охоте, я провел переоценку всех своих действий. Наверное, самым драматическим открытием для меня стало то, что мне нравился образ жизни дона Хуана. Мне нравился сам дон Хуан как личность.

В его поведении было что-то несокрушимое. В том, как он действовал, чувствовалось истинное мастерство, но он никогда не пользовался своим превосходством, чтобы что-либо от меня потребовать. Его стремление изменить мой образ жизни выливалось в безличные поручения, либо в авторитетную констатацию и разъяснение моих слабых сторон. Он заставил меня в полной мере осознать все мои недостатки, но я все же не мог представить себе, каким образом его путь может что-нибудь во мне исправить. Я искренне полагал, что в свете того, чего я хотел достичь в своей жизни, его путь может привести меня только к нужде и трудностям. Отсюда и тупик, в который зашло мое обучение.

Однако я научился уважать мастерство дона Хуана, неизменно восхищавшее меня своей красотой и точностью.

 I assured him that I understood his point. In fact, since he had begun to teach me how to hunt I also had begun to reassess my actions. Perhaps the most dramatic discovery for me was that I liked don Juan’s ways. I liked don Juan as a person.

There was something solid about his behavior; the way he conducted himself left no doubts about his mastery, and yet He had never exercised his advantage to demand anything from me. His interest in changing my way of life, I felt, was akin to an impersonal suggestion, or perhaps it was akin to an authoritative commentary on my failures. He had made me very aware of my failings, yet I could not see how his ways would remedy anything in me. I sincerely believed that, in light of what I wanted to do in my life, his ways would have only brought me misery and hardship, hence the impasse.

However, I had learned to respect his mastery, which had always been expressed in terms of beauty and precision.

 — Я решил изменить тактику, — заявил он.Я попросил объяснить, потому что его заявление показалось мне весьма туманным, я даже не был уверен в том, что оно касается именно меня.

— Хороший охотник меняет свой образ действия настолько часто, насколько это необходимо, — ответил он. — Да ты сам знаешь.

— Дон Хуан, что ты задумал?

 «I have decided to shift my tactics,» he said.I asked him to explain; his statement was vague and I was not sure whether or not he was referring to me.

«A good hunter changes his ways as often as he needs,» he replied. «You know that yourself.»

«What do you have in mind, don Juan?»

 — Охотник должен не только разбираться в повадках тех, на кого он охотится. Кроме этого, ему необходимо знать, что на этой земле существуют силы, которые направляют и ведут людей, животных и вообще все живое, что здесь есть.Он замолчал. Я ждал, но он, похоже, сказал все, что хотел.

— О каких силах ты говоришь? — спросил я после длительной паузы.

— О силах, которые руководят нашей жизнью и нашей смертью.

 «A hunter must not only know about the habits of his prey, he also must know that there are powers on this earth that guide men and animals and everything that is living.»He stopped talking. I waited but he seemed to have come to the end of what he wanted to say.

«What kind of powers are you talking about?» I asked after a long pause.

«Powers that guide our lives and our deaths.»

 

 Дон Хуан снова умолк, словно столкнувшись с огромными затруднениями относительно того, что сказать дальше. Он потирал руки и, двигая нижней челюстью, качал головой. Дважды он знаком просил меня помолчать, когда я начинал просить его объяснить эти загадочные утверждения.

— Тебе непросто будет остановиться, — сказал он наконец.

 Don Juan stopped talking and seemed to be having tremendous difficulty in deciding what to say. He rubbed his hands and shook his head, puffing out his jaws. Twice he signaled me to be quiet as I started to ask him to explain his cryptic statements.

«You won’t be able to stop yourself easily,» he finally said.

— Ты упрям, я знаю, но это не имеет значения. Когда тебе, в конце концов, удастся себя изменить, упрямство будет тебе на руку.

— Я стараюсь, как только могу, — сказал я.

— Нет. Я не согласен. Ты не стараешься, как только можешь. Ты сказал так, потому что для тебя это звучит красиво. Ты говоришь так обо всем, что бы ты ни делал. Ты годами стараешься, как только можешь, и все без толку. Что-то нужно сделать, чтобы с этим покончить.

 «I know that you’re stubborn, but that doesn’t matter. The more stubborn you are the better it’ll be when you finally succeed in changing yourself.»

«I am trying my best,» I said.

«No. I disagree. You’re not trying your best. You just said that because it sounds good to you; in fact, you’ve been saying the same thing about everything you do. You’ve been trying your best for years to no avail. Something must be done to remedy that.»

 Как обычно, я почувствовал было, что должен защищаться. Но дон Хуан, как правило, находил мои самые слабые места. Поэтому каждый раз, начав защищаться от его критики, я неизменно оказывался в дураках. Поэтому на середине длинного выступления в свою защиту я умолк.Дон Хуан с любопытством оглядел меня и засмеялся. Очень добродушно он напомнил, что уже говорил мне, что все мы — дураки. И что я — не исключение.  I felt compelled, as usual, to defend myself. Don Juan seemed to aim, as a rule, at my very weakest points. I remembered then that every time I had attempted to defend myself against his criticisms I had ended up feeling like a fool, and I stopped myself in the midst of a long explanatory speech.Don Juan examined me with curiosity and laughed. He said in a very kind tone that he had already told me that all of us were fools. I was not an exception.
 — Ты каждый раз чувствуешь себя обязанным объяснить свои поступки, как будто ты — единственный на всей земле, кто живет неправильно. Это — все то же чувство собственной важности. У тебя его все еще слишком много, так же, как слишком много личной истории. И в то же время ты так и не научился принимать на себя ответственность за свои действия, не используешь свою смерть в качестве советчика и, прежде всего, ты слишком доступен, ты полностью открыт. Другими словами, жизнь твоя по-прежнему настолько же бездарна и запутана, насколько была до того, как мы с тобой встретились.  «You always feel compelled to explain your acts, as if you were the only man on earth who’s wrong,» he said. «It’s your old feeling of importance. You have too much of it; you also have too much personal history. On the other hand, you don’t assume responsibility for your acts; you’re not using your death as an adviser, and above all, you are too accessible. In other words, your life is as messy as it was before I met you.»

 Чувство уязвленного самолюбия захлестнуло меня, и я снова собрался было спорить. Но он сделал мне знак помолчать.- Человек должен отвечать за то, что живет в этом странном мире, — сказал он. — Ведь ты же знаешь, это — действительно странный мир.

Я утвердительно кивнул.

 Again I had a genuine surge of pride and wanted to argue that he was wrong. He gestured me to be quiet.»One must assume responsibility for being in a weird world,» he said. «We are in a weird world, you know.»

I nodded my head affirmatively.

 — Ты соглашаешься, но мы с тобой имеем в виду различные вещи. Для тебя мир странен своим свойством либо нагонять на тебя скуку, либо быть с тобой не в ладах. Для меня мир странен, потому что он огромен, устрашающ, таинственен, непостижим. Ты должен с полной ответственностью отнестись к своему пребыванию здесь — в этом чудесном мире, здесь — в этой чудесной пустыне, сейчас — в это чудесное время. Моя задача — убедить тебя в этом. И я все время старался ее выполнить. Я хотел убедить тебя в том, что необходимо научиться отдавать себе отчет в каждом действии, сделать каждое действие осознанным. Ведь ты пришел сюда ненадолго, и времени, которое тебе отпущено, слишком мало, действительно слишком мало для того, чтобы прикоснуться ко всем чудесам этого странного мира.  «We’re not talking about the same thing,» he said. «For you the world is weird because if you’re not bored with it you’re at odds with it. For me the world is weird because it is stupendous, awesome, mysterious, unfathomable; my interest has been to convince you that you must assume responsibility for being here, in this marvelous world, in this marvelous desert, in this marvelous time. I wanted to convince you that you must learn to make every act count, since you are going to be here for only a short while, in fact, too short for witnessing all the marvels of it.»

 Я настаивал на том, что испытывать тоску или находиться с миром не в ладах — нормальное человеческое состояние.

— Так измени его! — ответил он сухо. — Это — вызов, и если ты его не принимаешь, значит ты — практически мертв.

 I insisted that to be bored with the world or to be at odds with it was the human condition.

«So, change it,» he replied dryly. «If you do not respond to that challenge you are as good as dead.»

 Он предложил мне вспомнить хоть что-нибудь из своей жизни, что я делал бы с полной самоотдачей. Я назвал искусство. Мне всегда хотелось стать художником, и в течение нескольких лет я пытался реализовать свое желание. Иногда я все еще с болью вспоминал о постигшей меня неудаче.- Ты никогда не относился с ответственностью к тому, что находишься в этом непостижимом мире, — сказал он таким тоном, словно выносил приговор. — Поэтому ты так и не стал художником, и, наверное, так и не станешь охотником.  He dared me to name an issue, an item in my life that had engaged all my thoughts. I said art. I had always wanted to be an artist and for years I had tried my hand at that. I still had the painful memory of my failure.»You have never taken the responsibility for being in this unfathomable world,» he said in an indicting tone. «Therefore, you were never an artist, and perhaps you’ll never be a hunter.»

 — Значит, на большее я не способен, дон Хуан.- Неправда. Ты не знаешь, на что ты способен.

— Но я делаю все, что могу.

 «This is my best, don Juan.»»No. You don’t know what your best is.»

«I am doing all I can.»

 — И снова ты ошибаешься. Ты можешь сделать гораздо больше и действовать гораздо лучше. Ты допускаешь только одну-единственную ошибку — ты думаешь, что в твоем распоряжении уйма времени.

Он помолчал, глядя на меня как бы в ожидании реакции с моей стороны.

— Ты думаешь, что в твоем распоряжении — уйма времени, — повторил он.

— Уйма времени на что, дон Хуан?

— Ты считаешь, что твоя жизнь будет длиться вечно.

— Вовсе я так не считаю.

 «You’re wrong again. You can do better. There is one simple thing wrong with you-you think you have plenty of time.»

He paused and looked at me as if waiting for my reaction.

«You think you have plenty of time,» he repeated.

«Plenty of time for what, don Juan?»

«You think your life is going to last forever.»

«No. I don’t.»

 — Тогда, если ты не считаешь, что твоя жизнь будет длиться вечно, чего же ты ждешь? Почему ты колеблешься вместо того, чтобы решительно измениться?- А тебе не приходило в голову, дон Хуан, что я не хочу меняться?

— Приходило. Так же, как и ты, я когда-то не хотел изменяться. Однако мне не нравилась моя жизнь. Я устал от нее, так же как ты сейчас устал от своей. Зато теперь я чувствую, что на все мне ее не хватит.

 «Then, if you don’t think your life is going to last forever, what are you waiting for? Why the hesitation to change?»»Has it ever occurred to you, don Juan, that I may not want to change?»

«Yes, it has occurred to me. I did not want to change either, just like you. However, I didn’t like my life; I was tired of it, just like you. Now I don’t have enough of it.»

 Я начал неистово доказывать, что его настойчивое стремление изменить мой образ жизни — это произвол, и что оно меня пугает. Я сказал, что на определенном уровне я с ним согласен, но лишь один тот факт, что он неизменно остается хозяином положения, делает всю ситуацию неприемлемой для меня.- Дурак, у тебя нет времени на то, чтобы становиться в позу, — сурово произнес он.

— То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться твоим последним поступком на земле, твоей последней битвой.

В мире нет силы, которая могла бы гарантировать тебе, что ты проживешь еще хотя бы минуту.

— Я знаю, — сказал я, сдерживая гнев.

 I vehemently asserted that his insistence about changing my way of life was frightening and arbitrary. I said that I really agreed with him, at a certain level, but the mere fact that he was always the master that called the shots made the situation untenable for me.»You don’t have time for this display, you fool,» he said in a severe tone.

«This, whatever you’re doing now, may be your last act on earth. It may very well be your last battle.

There is no power which could guarantee that you are going to live one more minute.»

«I know that,» I said with contained anger.

 — Нет. Ты не знаешь. Если бы ты это знал, ты был бы охотником.

Я заявил, что осознаю неотвратимость своей смерти, но говорить или думать об этом бесполезно, потому что я ничего не могу сделать, чтобы ее избежать. Дон Хуан засмеялся и, сказал, что я похож на балаганного актера, механически твердящего заученную роль.

— Если бы это была твоя последняя битва на земле, я бы сказал, что ты — идиот, — спокойно проговорил он. — Свой последний поступок на земле ты совершаешь, находясь в совершенно дурацком состоянии.

 «No. You don’t. If you knew that you would be a hunter.»

I contended that I was aware of my impending death but it was useless to talk or think about it, since I could not do anything to avoid it. Don Juan laughed and said I was like a comedian going mechanically through a routine.

«If this were your last battle on earth, I would say that you are an idiot,» he said calmly. «You are wasting your last act on earth in some stupid mood.»

 Некоторое время мы оба молчали. Мысли у меня в голове перепутались и устроили бешеную свистопляску. Он, разумеется, был прав.

— Друг мой, у тебя же нет времени. Нет времени. Его нет ни у кого из нас.

— Я согласен с тобой, дон Хуан, но…

 We were quiet for a moment. My thoughts ran rampant. He was right, of course.

«You have no time, my friend, no time. None of us have time,» he said.

«I agree, don Juan, but»

 — Просто соглашаться ни к чему, — перебил он. — Вместо того, чтобы так легко соглашаться на словах, ты должен соответствующим образом действовать. Прими вызов. Изменись.- Что, вот так взять и измениться?

— Именно так. Изменение, о котором я говорю, никогда не бывает постепенным. Оно происходит внезапно. А ты даже не думаешь готовиться к неожиданному действию, от которого изменится абсолютно все.

 «Don’t just agree with me,» he snapped. «You must, instead of agreeing so easily, act upon it. Take the challenge. Change.»»Just like that?»

«That’s right. The change I’m talking about never takes place by degrees; it happens suddenly. And you are not preparing yourself for that sudden act that will bring a total change.»

 Мне показалось, что он сам себе противоречит. Я объяснил ему, что если бы я готовился к изменению, то тем самым постепенно изменялся бы.- Ты не изменился ни на йоту, — сказал он. — И поэтому веришь, что меняешься очень постепенно, понемногу. Но однажды ты, возможно, очень удивишься, обнаружив, что внезапно, без каких бы то ни было предупреждений изменился. Я знаю, что так оно и бывает, и поэтому не оставляю попыток тебя убедить.

Я не мог продолжать спорить, потому что не был уверен в том, что действительно хочу что-то сказать. Немного помолчав, дон Хуан продолжил объяснения:

— Наверное, мне следовало бы сказать иначе. Я вот что тебе советую: обрати внимание на то, что ни у одного из нас не может быть уверенности в том, что его жизнь будет продолжаться неопределенно долго. Я только что сказал, что изменение происходит внезапно. Точно так же приходит смерть. Как ты думаешь, что можно с этим поделать?

 I believed he was expressing a contradiction. I explained to him that if I were preparing myself to change I was certainly changing by degrees.»You haven’t changed at all,» he said. «That is why you believe you’re changing little by little. Yet, perhaps you will surprise yourself someday by changing suddenly and without a single warning. I know this is so, and thus I don’t lose sight of my interest in convincing you.

» I could not persist in my arguing. I was not sure of what I really wanted to say. After a moment’s pause don Juan went on explaining his point.

«Perhaps I should put it in a different way,» he said. «What I recommend you to do is to notice that we do not have any assurance that our lives will go on indefinitely. I have just said that change comes suddenly and unexpectedly, and so does death. What do you think we can do about it?»

 Я решил, что его вопрос — чисто риторический. Но он приподнял брови, требуя ответа.- Жить как можно счастливее, — ответил я.

— Верно! А ты знаешь хоть одного человека, который был бы по-настоящему счастлив?

Моим первым побуждением было ответить «да». Мне показалось, что я знаком с довольно многими людьми, которые могли бы послужить примером. Однако затем я понял, что с моей стороны это будет лишь пустая попытка оправдаться. И я ответил:

— Нет. Действительно не знаю.

 I thought he was asking a rhetorical question, but he made a gesture with his eyebrows urging me to answer.»To live as happily as possible,» I said.

«Right! But do you know anyone who lives happily?»

My first impulse was to say yes; I thought I could use a number of people I knew as examples. On second thought, however, I knew my effort would only be an empty attempt at exonerating myself.

«No,» I said. «I really don’t.»

 — А я — знаю, — сказал дон Хуан. — Есть люди, которые очень аккуратно и осторожно относятся к природе своих поступков. Их счастье — в том, что они действуют с полным осознанием того, что у них нет времени. Поэтому во всех их действиях присутствует особая сила, в каждом их поступке есть чувство.Дон Хуан замолчал, как бы подбирая соответствующее слово. Он потер виски и улыбнулся. Потом внезапно встал, словно давая понять, что разговор окончен. Я принялся умолять его закончить то, что он мне говорил. Он сел и выпятил губы.

— Поступки обладают силой, — сказал он. — Особенно когда тот, кто их совершает, знает, что это — его последняя битва. В действии с полным осознанием того, что это действие может стать для тебя последним на земле, есть особое всепоглощающее счастье. Мой тебе совет: пересмотри свою жизнь и рассматривай свои поступки именно в таком свете.

 «I do,» don Juan said. «There are some people who are very careful about the nature of their acts. Their happiness is to act with the full knowledge that they don’t have time; therefore, their acts have a peculiar power; their acts have a sense of . . .»Don Juan seemed to be at a loss for words. He scratched his temples and smiled. Then suddenly he stood up as if he were through with our conversation. I beseeched him to finish what he was telling me. He sat down and puckered up his lips.

«Acts have power,» he said. «Especially when the person acting knows that those acts are his last battle. There is a strange consuming happiness in acting with the full knowledge that whatever one is doing may very well be one’s last act on earth. I recommend that you reconsider your life and bring your acts into that light.»

 Я не согласился с ним. Я сказал, что для меня счастье состоит в том, что моим действиям свойственна определенная протяженность во времени, и я могу по своему желанию продолжать делать то, что делаю в данный момент, особенно если это мне нравится. Я объяснил ему, что мое несогласие — отнюдь не банальная фраза, но утверждение, которое вытекает из глубокой убежденности в том, что и мир, и я сам обладаем свойством существовать в течение промежутка времени, вполне поддающегося оценке.  I disagreed with him. Happiness for me was to assume that there was an inherent continuity to my acts and that I would be able to continue doing, at will, whatever I was doing at the moment, especially if I was enjoying it. I told him that my disagreement was not a banal one but stemmed from the conviction that the world and myself had a determinable continuity.

 Все мои усилия доходчиво изъясниться дона Хуана, похоже, весьма забавляли. Он все время посмеивался, качал головой, а когда я выдал фразу насчет «свойства существовать в течение промежутка времени, вполне поддающегося оценке», он сорвал с головы шляпу, швырнул ее на землю и принялся топтать.Закончилось это тем, что мы оба хохотали над его уморительной выходкой.

Я признался, что боюсь мыслей о предстоящей смерти, и обвинил дона Хуана в том, что он своими постоянными разговорами о смерти лишает меня душевного равновесия.

— Но ведь нам всем действительно предстоит умереть, — сказал он.

Дон Хуан указал на далекие холмы.

— У тебя нет времени, приятель, — сказал он. — В этом — беда всех человеческих существ. Времени нет ни у кого из нас, и твой «поддающийся оценке промежуток времени» ничего не значит в этом жутком таинственном мире.

Don Juan seemed to be amused by my efforts to make sense.

He laughed, shook his head, scratched his hair, and finally when I talked about a «determinable continuity» threw his hat to the ground and stomped on it.

I ended up laughing at his clowning.

«You don’t have time, my friend,» he said. «That is the misfortune of human beings. None of us have sufficient time, and your continuity has no meaning in this awesome, mysterious world.

 — Надежда на этот самый «промежуток времени» делает тебя робким, лишает решительности, — продолжал он.

— И в твоих действиях не может быть того духа, той мощи, той неодолимой силы, которая присутствует в действиях того, кто знает, что сражается в своей последней битве на этой земле. Другими словами, расчет на «промежуток времени» не делает тебя ни счастливым, ни могущественным.

«Your continuity only makes you timid,» he said. «Your acts cannot possibly have the flair, the power, the compelling force of the acts performed by a man who knows that he is fighting his last battle on earth. In other words, your continuity does not make you happy or powerful.»

I admitted that I was afraid of thinking I was going to die and I accused him of causing great apprehension in me with his constant talk and concern about death.

«But we are all going to die,» he said.

He pointed towards some hills in the distance.

 

 — Есть нечто, что ждет меня где-то там. Это — несомненно. И когда-нибудь оно меня дождется. Это — тоже несомненно. Но ты, наверное, — совсем не такой, и смерть вовсе тебя не ждет.Я в отчаянии развел руками, и он рассмеялся.

— Дон Хуан, я не желаю об этом думать.

— Почему?

 «There is something out there waiting for me, for sure; and I will join it, also for sure. But perhaps you’re different and death is not waiting for you at all.»He laughed at my gesture of despair.

«I don’t want to think about it, don Juan.»

«Why not?»

 — Это бессмысленно. Ведь она так или иначе где-то меня ждет, тогда какой смысл по этому поводу тревожиться?- Разве я сказал, что ты должен по этому поводу тревожиться?

— Тогда что я должен делать?

 «It is meaningless. If it is out there waiting for me why should I worry about it?»»I didn’t say that you have to worry about it.»

«What am I supposed to do then?»

 — Использовать ее. Сосредоточить внимание на связующем звене между тобой и твоей смертью, отбросив сожаление, печаль и тревогу. Сосредоточить внимание на том факте, что у тебя нет времени. И пусть действия твои текут соответственно. Пусть каждое из них станет твоей последней битвой на земле. Только в этом случае каждый твой поступок будет обладать законной силой. А иначе все, что ты будешь делать в своей жизни, так и останется действиями робкого и нерешительного человека.

— А что, это так ужасно — быть робким и нерешительным человеком?

 «Use it. Focus your attention on the link between you and your death, without remorse or sadness or worrying. Focus your attention on the fact you don’t have time and let your acts flow accordingly. Let each of your acts be your last battle on earth. Only under those conditions will your acts have their rightful power. Otherwise they will be, for as long as you live, the acts of a timid man.»

«Is it so terrible to be a timid man?»

 — Нет, если ты намерен жить вечно. Но если тебе предстоит умереть, то у тебя просто нет времени на проявления робости и нерешительности. Нерешительность заставляет тебя цепляться за то, что существует только в твоем воображении. Пока в мире — затишье, это успокаивает. Но потом этот жуткий таинственный мир разевает пасть, намереваясь тебя проглотить, и ты с полной очевидностью осознаешь, что все твои проверенные и надежные пути вовсе такими не были. Нерешительность мешает нам испытать и полноценно использовать свою судьбу — судьбу людей.

— Но, дон Хуан, это же противоестественно — все время жить с мыслью о смерти.

 «No. It isn’t if you are going to be immortal, but if you are going to die there is no time for timidity, simply because timidity makes you cling to something that exists only in your thoughts. It soothes you while everything is at a lull, but then the awesome, mysterious world will open its mouth for you, as it will open for every one of us, and then you will realize that your sure ways were not sure at all. Being timid prevents us from examining and exploiting our lot as men.»

«It is not natural to live with the constant idea of our death, don Juan.»

 — Смерть ожидает нас, и то, что мы делаем в этот самый миг, вполне может стать нашей последней битвой на этой земле, — очень серьезно, почти торжественно произнес он. — Я называю это битвой, потому что это — борьба. Подавляющее большинство людей переходит от действия к действию без борьбы и без мысли. Охотник же, наоборот, тщательно взвешивает каждый свой поступок. И поскольку он очень близко знаком со своей смертью, он действует рассудительно, так, словно каждое его действие — последняя битва. Только дурак может не заметить, настолько охотник превосходит своих ближних — обычных людей. Охотник с должным уважением относится к своей последней битве. И вполне естественно, что последний поступок должен быть самым лучшим. Это доставляет удовольствие. И притупляет страх.

— Ты прав, — признал я. — Просто это трудно принять.

 «Our death is waiting and this very act we’re performing now may well be our last battle on earth,» he replied in a solemn voice. «I call it a battle because it is a struggle. Most people move from act to act without any struggle or thought. A hunter, on the contrary, assesses every act; and since he has an intimate knowledge of his death, he proceeds judiciously, as if every act were his last battle. Only a fool would fail to notice the advantage a hunter has over his fellow men. A hunter gives his last battle its due respect. It’s only natural that his last act on earth should be the best of himself. It’s pleasurable that way. It dulls the edge of his fright.»

«You are right,» I conceded. «It’s just hard to accept.»

 — Да. Чтобы убедиться в том, что дело обстоит именно так, тебе понадобятся годы. И годы — на то, чтобы научиться действовать сообразно этому убеждению. Мне остается лишь надеяться, что ты успеешь.

— Ты пугаешь меня, когда так говоришь, — сказал я.

Дон Хуан окинул меня взглядом. Лицо его было необычайно серьезно.

— Я уже говорил тебе, это — очень странный мир. Силы, которые руководят людьми, непредсказуемы и ужасны, но в то же время их великолепие стоит того, чтобы стать его свидетелем.

 «It’ll take years for you to convince yourself and then it’ll take years for you to act accordingly. I only hope you have time left.»

«I get scared when you say that,» I said.

Don Juan examined me with a serious expression on his face.

«I’ve told you, this is a weird world,» he said. «The forces that guide men are unpredictable, awesome, yet their splendor is something to witness.»

 Он замолчал и снова взглянул на меня. Казалось, он вот-вот раскроет мне что-то очень важное. Но он передумал и улыбнулся.

— Что, в самом деле существует нечто, что нами руководит?

— Конечно. Существуют силы, которые нас направляют.

— Ты можешь их описать?

 He stopped talking and looked at me again. He seemed to be on the verge of revealing something to me, but he checked himself and smiled.

«Is there something that guides us?» I asked.

«Certainly. There are powers that guide us.»

«Can you describe them?»

 — Нет. Действительно — нет. Я могу только назвать их разными словами: сила, дух, ветер или как-нибудь еще.Я собрался было расспросить его подробнее, но не успел задать ни одного вопроса. Он встал. Я изумленно уставился на него. Он встал одним движением: его тело просто дернулось вверх, и в мгновение ока он уже стоял на ногах.

Я все еще размышлял о необыкновенном мастерстве, которое требуется для того, чтобы двигаться с такой скоростью, когда дон Хуан сухим приказным тоном велел мне поймать кролика, убить, освежевать и зажарить до того, как закончатся сумерки.

 «Not really, except to call them forces, spirits, airs, winds, or anything like that.»I wanted to probe him further, but before I could ask anything else he stood up. I stared at him, flabbergasted. He had stood up in one single movement; his body simply jerked up and he was on his feet.

I was still pondering upon the unusual skill that would be needed in order to move with such speed when he told me in a dry tone of command to stalk a rabbit, catch it, kill it, skin it, and roast the meat before the twilight.

 Он взглянул на небо и сообщил, что времени у меня, пожалуй, достаточно.Я автоматически начал действовать так, как действовал уже много раз. Дон Хуан шел рядом и оценивающим взглядом следил за каждым моим движением. Я был очень спокоен и двигался с большой осторожностью, поэтому без особого труда в скором времени поймал кролика-самца.

— Теперь убей его, — сухо велел дон Хуан.

 He looked up at the sky and said that I might have enough time.I automatically started off, proceeding the way I had done scores of times. Don Juan walked beside me and followed my movements with a scrutinizing look. I was very calm and moved carefully and I had no trouble at all in catching a male rabbit.

«Now kill it,» don Juan said dryly.

 Я засунул руку в ловушку, схватил кролика за уши и начал тянуть к себе. И тут вдруг меня охватил дикий ужас. Впервые за все время, в течение которого дон Хуан обучал меня охоте, до меня дошло: он никогда не учил меня убивать дичь! Множество раз мы с ним бродили по пустыне, и до сих пор он убил только одного кролика, двух перепелов и одну гремучую змею.Я отпустил кролика и взглянул на дона Хуана:  I reached into the trap to grab hold of the rabbit. I had it by the ears and was pulling it out when a sudden sensation of terror invaded me. For the first time since don Juan had begun to teach me to hunt it occurred to me that he had never taught me how to kill game. In the scores of times we had roamed in the desert he himself had only killed one rabbit, two quail and one rattlesnake.I dropped the rabbit and looked at don Juan.

 — Я не могу его убить.

— Почему?

— Я никогда этого не делал.

— Но ты же убил сотни птиц и других животных.

— Из ружья, а не голыми руками.

— Какая разница? Время этого кролика подошло к концу.

 «I can’t kill it,» I said.

«Why not?»

«I’ve never done that.»

«But you’ve killed hundreds of birds and other animals.»

«With a gun, not with my bare hands.»

«What difference does it make? This rabbit’s time is up.»

 Тон дона Хуана потряс меня. Он говорил настолько уверенно, с такой убежденностью, что в сознании моем не осталось и тени сомнения. Он действительно знал, что время этого кролика закончилось.

— Убей его! — с яростным блеском в глазах приказал он.

— Не могу.

 Don Juan’s tone shocked me; it was so authoritative, so knowledgeable, it left no doubts in my mind that he knew that the rabbit’s time was up.

«Kill it!» he commanded with a ferocious look in his eyes.

«I can’t.»

 Дон Хуан закричал, что кролик должен умереть, потому что закончил свои скитания по этой прекрасной пустыне, и что мне нечего увиливать, так как сила, которая направляет пути кроликов, привела в мою ловушку именно этого кролика, и сделала это как раз на границе сумерек.На меня нахлынул целый поток бессвязных мыслей и ощущений. Они словно только и ждали возможности меня одолеть, и, явившись, привели меня в состояние глубокой подавленности. Со смертельной ясностью я почувствовал, какая это трагедия для кролика — попасть в мою западню. За считанные секунды в сознании пронеслись воспоминания о наиболее критических моментах моей жизни, когда я сам был в положении, подобном положению этого кролика.  He yelled at me that the rabbit had to die. He said that its roaming in that beautiful desert had come to an end. I had no business stalling, because the power or the spirit that guides rabbits had led that particular one into my trap, right at the edge of the twilight.A series of confusing thoughts and feelings overtook me, as if the feelings had been out there waiting for me. I felt with agonizing clarity the rabbit’s tragedy, to have fallen into my trap. In a matter of seconds my mind swept across the most crucial moments of my own life, the many times I had been the rabbit myself.

 Я смотрел на кролика, а кролик — на меня. Он прижался к задней стенке клетки. Он сидел, свернувшись почти калачиком, очень тихо и неподвижно. Мы с ним обменялись мрачными взглядами. В его взгляде я прочел молчаливое отчаяние, и это еще больше усилило во мне ощущение полного сходства с этим кроликом. Я живо представил себя на его месте.

— Черт с ним, — громко сказал я. — Я никого не буду убивать. Я его отпускаю.

 I looked at it, and it looked at me. The rabbit had backed up against the side of the cage; it was almost curled up, very quiet and motionless. We exchanged a somber glance, and that glance, which I fancied to be of silent despair, cemented a complete identification on my part.

«The hell with it,» I said loudly. «I won’t kill anything. That rabbit goes free.»

 От избытка чувств меня затрясло. Дрожащими руками я полез в ловушку, пытаясь схватить кролика за уши. Он быстро увернулся, и я промазал. Я попытался еще раз и снова неудачно. Я пришел в отчаяние. Меня стало тошнить, и я быстро ударил по ловушке ногой, чтобы разбить ее и таким образом освободить кролика. Но клетка оказалась неожиданно прочной и не разваливалась. Мое отчаяние переросло в невыносимую муку. Изо всех сил я правой ногой топнул по клетке. Прутья с треском сломались. Я вытащил кролика, на мгновение испытав облегчение, от которого в следующий момент не осталось и следа. Кролик без движения висел у меня в руке. Он был мертв.  A profound emotion made me shiver. My arms trembled as I tried to grab the rabbit by the ears; it moved fast and I missed. I again tried and fumbled once more. I became desperate. I had the sensation of nausea and quickly kicked the trap in order to smash it and let the rabbit go free. The cage was unsuspectedly strong and did not break as I thought it would. My despair mounted to an unbearable feeling of anguish. Using all my strength, I stomped on the edge of the cage with my right foot. The sticks cracked loudly. I pulled the rabbit out. I had a moment of relief, which was shattered to bits in the next instant. The rabbit hung limp in my hand. It was dead.
 Я не знал, что делать. В голове начали роиться мысли о том, отчего мог умереть кролик. Я оглянулся на дона Хуана. Он смотрел на меня. Я ощутил ужас, от которого по всему телу прошла холодная волна.  I did not know what to do. I became preoccupied with finding out how it had died. I turned to don Juan. He was staring at me. A feeling of terror sent a chill through my body.
 Я сел на землю возле каких-то камней. Ужасно болела голова. Дон Хуан положил на нее ладонь и прошептал мне в самое ухо, что я должен освежевать кролика и зажарить мясо до того, как закончатся сумерки. I sat down by some rocks. I had a terrible headache. Don Juan put his hand on my head and whispered in my ear that I had to skin the rabbit and roast it before the twilight was over.
 Меня тошнило. Дон Хуан разговаривал со мной очень терпеливо, как с ребенком. Он сказал, что силы, руководящие людьми и животными, привели именно этого кролика ко мне. Точно так же когда-нибудь они приведут меня к моей собственной смерти. Он сказал, что смерть кролика была даром мне, точно так же, как моя смерть станет даром кому-то другому.  I felt nauseated. He very patiently talked to me as if he were talking to a child. He said that the powers that guided men or animals had led that particular rabbit to me, in the same way they will lead me to my own death. He said the rabbit’s death had been a gift for me in exactly the same way my own death will be a gift for something or someone else.
 Мне было плохо. Казалось бы, ничего особенного не произошло, но простые события этого дня что-то надломили во мне. Я пытался думать, что это — всего-навсего кролик, но однако не мог отделаться от ощущения какой-то жуткой своей с ним тождественности.  I was dizzy. The simple events of that day had crushed me. I tried to think that it was only a rabbit; I could not, however, shake off the uncanny identification I had had with it.

 Дон Хуан сказал, что я должен поесть мяса этого кролика. Хоть кусочек. Это закрепит то, что я сделал сегодня.- Я не могу, — кротко попытался я отказаться.

— В руках этих сил мы — мусор, ничто, — жестко произнес он. — Так что прекрати потакать своему чувству собственной важности и воспользуйся подарком силы как подобает.

 Don Juan said that I needed to eat some of its meat, if only morsel, in order to validate my finding.»I can’t do that,» I protested meekly.

«We are dregs in the hands of those forces,» he snapped at me. «So stop your self-importance and use this gift properly.»

 Я поднял кролика. Он был еще теплый.

Дон Хуан наклонился ко мне и прошептал:

— Твоя ловушка стала для него последней битвой. Я же тебе говорил: время его скитаний по этой чудесной пустыне закончилось.

I picked up the rabbit; it was warm.

Don Juan leaned over and whispered in my ear,

«Your trap was his last battle on earth. I told you, he had no more time to roam in this marvelous desert.»

последняя битва

Книги Кастанеды — Путешествие в Икстлан — Глава 10. Открыться силе