Глава 15

Я начал упражняться в «слушании звуков мира». Дон Хуан велел мне практиковать это в течение двух месяцев. Слушать и не смотреть было мучительно трудно, но куда более тяжелым делом оказалась борьба с внутренним разговором. Тем не менее, к концу второго месяца я научился его останавливать, правда, на очень короткие промежутки времени, а также обращать внимание на звуки.

Я приехал к дону Хуану 9 ноября 1969 года.

— Прямо сейчас и отправимся в дорогу, — сказал он.

I began the exercise of listening to the «sounds of the world» and kept at it for two months, as don Juan had specified. It was excruciating at first to listen and not look, but even more excruciating was not to talk to myself. By the end of the two months I was capable of shutting off my internal dialogue for short periods of time and I was also capable of paying attention to sounds.

I arrived at don Juan’s house at 9:00 A.M. on November 10, 1969.

«We should start that trip right now,» he said upon my arrival at his house.

 Я немного отдохнул, и мы поехали на восток — к горам. Оставив машину на попечении одного из его друзей, жившего неподалеку, мы пешком отправились в горы. Дон Хуан положил в рюкзак галеты и несколько сладких булочек для меня, так, чтобы еды хватило на пару дней. Я спросил, не взять ли еще чего-нибудь из продуктов, но он отрицательно покачал головой.  I rested for an hour and then we drove toward the low slopes of the mountains to the east. We left my car in the care of one of his friends who lived in that area while we hiked into the mountains. Don Juan had put some crackers and sweet rolls in a knapsack for me. There were enough provisions for a day or two. I had asked don Juan if we needed more. He shook his head negatively.
 Всю первую половину дня мы шли. День выдался очень теплый. У нас была только одна фляжка воды, из которой пил в основном я. Дон Хуан только дважды немного глотнул. Когда вода закончилась, он сказал, что здесь смело можно пить прямо из ручьев, постоянно попадавшихся на пути, и посмеялся над моими сомнениями, отбросить которые вскоре меня заставила жажда.После полудня мы остановились в небольшой долине у подножия холмов, покрытых сочной зеленью. За ними, на востоке, на фоне облачного неба возвышались силуэты высоких гор.  We walked the entire morning. It was a rather warm day. I carried one canteen of water, most of which I drank myself. Don Juan drank only twice. When there was no more water he assured me it was all right to drink from the streams we found on our way. He laughed at my reluctance. After a short while my thirst made me overcome my fears.In the early afternoon we stopped in a small valley at the bottom of some lush green hills. Behind the hills, toward the east, the high mountains were silhouetted against a cloudy sky.
 — Ты можешь записывать все наши разговоры и все свои впечатления, но никогда не должен упоминать места, где мы находимся, — сказал дон Хуан.Мы немного отдохнули, а потом он достал из-за пазухи сверток и показал мне свою трубку. Набив ее курительной смесью, он спичкой зажег сухую хворостинку, которую засунул в трубку. Трубку он протянул мне. Раскурить ее без уголька оказалось достаточно сложно, и нам пришлось не один раз поджигать палочки, прежде чем смесь разгорелась.  «You can think, you can write about what we say or about what you perceive, but nothing about where we are,» he said.We rested for a while and then he took a bundle from inside his shirt. He untied it and showed me his pipe. He filled its bowl with smoking mixture, lighted a match and kindled a small dry twig, placed the burning twig inside the bowl, and told me to smoke. Without a piece of charcoal inside the bowl it was difficult to light the pipe; we had to keep kindling twigs until the mixture caught on fire.
 Когда я докурил, он сказал, что мы пришли сюда выяснить, на какую дичь мне предстоит охотиться. Очень внятно он три или четыре раза повторил, что главная моя задача — найти дыры. Дон Хуан так и говорил — «дыры», и даже особо выделял это слово. Он сказал, что в таких «дырах» маг может найти самые разные послания, указания и инструкции.  When I had finished smoking he said that we were there so I could find out the kind of game I was supposed to hunt. He carefully repeated three or four times that the most important aspect of my endeavor was to find some holes. He emphasized the word «holes» and said that inside them a sorcerer could find all sorts of messages and directions.
 Я хотел спросить, что это за дыры, но дон Хуан, как бы предугадав мой вопрос, объяснил, что их невозможно описать, так как они относятся уже к области видения. Несколько раз он повторил, что все внимание нужно сосредоточить на звуках и постараться отыскать дыры между ними. Он сказал, что четыре раза сыграет на своей духоловке. Моей задачей было воспользоваться этими жуткими звуками для того, чтобы добраться до приглашавшего союзника. Если это мне удастся, я получу от него очень важное для меня послание. Дон Хуан сказал, что я должен быть в абсолютной готовности, поскольку неизвестно, как появится союзник на этот раз.  I wanted to ask what kind of holes they were; don Juan seemed to have guessed my question and said that they were impossible to describe and were in the realm of «seeing.» He repeated at various times that I should focus all my attention on listening to sounds and do my best to find the holes between the sounds. He said that he was going to play his spirit catcher four times. I was supposed to use those eerie calls as a guide to the ally that had welcomed me; that ally would then give me the message I was seeking. Don Juan told me I should stay in complete alertness, since he had no idea how the ally would manifest himself to me.
 Я внимательно слушал, сидя возле каменного склона холма и прислонившись к нему спиной. Чувствовалось легкое онемение. Дон Хуан напомнил, что закрывать глаза нельзя. Начав прислушиваться, я смог различить пение птиц, шум ветра в листве, жужжание насекомых. Сосредоточиваясь на каждой из этих категорий звуков, я различил четыре типа птичьего пения. Можно было различить шум ветра, дующего с различной скоростью, большой и маленькой, и три типа шелеста листьев. Жужжание насекомых просто поражало. Их было так много, что я не мог их ни сосчитать, ни даже различить.  I listened attentively. I was sitting with my back against the rock side of the hill. I experienced a mild numbness. Don Juan warned me against closing my eyes. I began to listen and I could distinguish the whistling of birds, the wind rustling the leaves, the buzzing of insects. As I placed my individual attention on those sounds, I could actually make out four different types of bird whist-lings. I could distinguish the speeds of the wind, in terms of slow or fast; I could also hear the different rust-lings of three types of leaves. The buzz-lings of insects were dazzling. There were so many that I could not count them or correctly differentiate them.
 Я погрузился в странный мир звуков. Такого со мной еще никогда не было. Я начал медленно сползать вправо. Дон Хуан сделал было движение, чтобы не дать мне упасть, но я опередил его, выпрямившись самостоятельно. Дон Хуан передвинул меня, усадив так, чтобы спина устойчиво покоилась во впадине скалы, вымел мелкие камни у меня из-под ног и аккуратно прислонил к скале мою голову.  I was immersed in a strange world of sound, as I had never been in my life. I began to slide to my right. Don Juan made a motion to stop me but I caught myself before he did. I straightened up and sat erect again. Don Juan moved my body until he had propped me on a crevice in the rock wall. He swept the small rocks from under my legs and placed the back of my head against the rock.

 Затем он велел смотреть на юго-восточные горы. Я зафиксировал взгляд на далеких горах, но он поправил меня, сказав, что нужно смотреть не на них и не фиксировать взгляд, а переводить его от точки к точке, как бы осматривая возвышающиеся напротив холмы и растительность на их склонах. Вновь и вновь он повторял, что внимание должно быть сосредоточено на слуховом восприятии.

Опять на первый план вышел мир звуков. Причем не то чтобы я намеренно их слушал, скорее они сами заставляли меня вслушиваться в них. Ветер шуршал листьями. Он взлетал высоко в самые кроны деревьев на холмах и обрушивался в долину, где мы сидели. Падая, он сначала пробегал по листве высоких деревьев. Они издавали интересный звук. Я бы сказал, что это был богатый, сочный и даже звенящий шорох. Потом звучали кусты — мелодично, завораживающе и в то же время требовательно. Он, казалось, мог заглушить все остальное. Мне показался он крайне неприятным. Звук был настолько близко от меня, что я почувствовал тревогу. И, наконец, ветер прокатывался по земле, издавая звук, мало похожий на шорох. Скорее, это было что-то вроде свиста или даже низкого монотонного плоского жужжания. Вслушиваясь в шум ветра, я понял, что в нем одновременно смешиваются звуки всех трех типов. Было интересно, как мне удалось их разделить. Но тут я начал различать пение птиц и жужжание насекомых, словно в течение шума ветра в поле моего сознания ворвался мощный поток всех остальных звуков. Хотя, по логике вещей, эти звуки никуда не девались и тогда, когда я слышал один лишь ветер.

 He told me imperatively to look at the mountains to the southeast. I fixed my gaze in the distance but he corrected me and said I should not gaze but look, sort of scanning, at the hills in front of me and at the vegetation on them. He repeated over and over that I should concentrate all my attention on my hearing.

Sounds began to be prominent again. It was not so much that I wanted to hear them; rather, they had a way of forcing me to concentrate on them. The wind rustled the leaves. The wind came high above the trees and then it dropped into the valley where we were. Upon dropping, it touched the leaves of the tall trees first; they made a peculiar sound which I fancied to be a sort of rich, raspy, lush sound. Then the wind hit the bushes and their leaves sounded like a crowd of small things; it was an almost melodious sound, very engulfing and quite demanding; it seemed capable of drowning everything else. I found it displeasing. I felt embarrassed because it occurred to me that I was like the rustle of the bushes, nagging and demanding. The sound was so akin to me that I hated it. Then I heard the wind rolling on the ground. It was not a rustling sound but more of a whistle, almost a beep or a flat buzz. Listening to the sounds the wind was making, I realized that all three of them happened at once. I was wondering how I had been capable of isolating each of them, when I again became aware of the whistling of birds and the buzzing of insects. At one moment there were only the sounds of the wind and the next moment a gigantic flow of other sounds emerged at once into my field of awareness. Logically, all the existing sounds must have been continually emitted during the time I was hearing only the wind.

 Пересчитать все птичьи посвисты и жужжания насекомых я не мог, однако был абсолютно уверен, что слышу каждый отдельный звук. Сочетание звуков было исключительно упорядоченным. Я действительно не мог бы найти более подходящего слова для описания характера всей звуковой гаммы, чем «упорядоченность». Звучание имело структуру: звуки возникали в строго определенной последовательности.  I could not count all the whistles of birds or buzz-lings of insects, yet I was convinced I was listening to each separate sound as it was produced. Together they created a most extraordinary order. I cannot call it any other thing but «order.» It was an order of sounds that had a pattern; that is, every sound happened in sequence.
Затем я услышал ни на что не похожий продолжительный вой. От него меня бросило в дрожь. На какое-то время все другие звуки умолкли, и долина погрузилась в мертвое молчание. Когда реверберация этого воя достигла внешних границ долины и растаяла, звуки появились вновь. Я снова уловил структуру и внимательно в нее вслушался. Спустя мгновение мне стало ясно, что имел в виду дон Хуан, говоря о дырах между звуками. В шумовой структуре звуки были отделены друг от друга паузами! Например, особые посвисты птиц следовали через строго определенные интервалы. То же самое можно было сказать обо всех без исключения воспринимаемых мною звуках. Шорох листьев служил чем-то вроде тягучего вязкого клея, придававшего всей структуре характер однородного шума. Но главным было то, что продолжительность каждого звука являлась как бы единицей в общей шумовой структуре.  Then I heard a unique prolonged wail. It made me shiver. Every other noise ceased for an instant, and the valley was dead still as the reverberation of the wail reached the valley’s outer limits; then the noises began again. I picked up their pattern immediately. After a moment of attentive listening I thought I understood don Juan’s recommendation to watch for the holes between the sounds. The pattern of noises had spaces in between sounds! For example, specific whistles of birds were timed and had pauses in between them, and so had all the other sounds I was perceiving. The rustling of leaves was like a binding glue that made them into a homogeneous buzz. The fact of the matter was that the timing of each sound was a unit in the overall pattern of sounds.
 Промежутки или паузы между звуками, когда я обращал на них внимание, оказывались дырами в ней.  Thus the spaces or pauses in between sounds were, if I paid attention to them, holes in a structure.
 Снова раздался продолжительный вой духоловки дона Хуана. Я не почувствовал толчка, но звуки опять смолкли, и я воспринял их перерыв как очень большую дыру. В это мгновение внимание сместилось от слуха к зрению. Я смотрел на гряду низких холмов, покрытых сочной зеленой растительностью. В силуэте гряды был разрыв, как раз в том месте, на которое я смотрел. Он воспринимался как дыра в одном из холмов. Это был промежуток между холмами, сквозь который мне был виден темно-серый цвет далеких гор. В течение короткого промежутка времени я не понимал, что это такое. Казалось, что просвет, на который я смотрю, — это «дыра» между звуками. Затем звуки появились вновь, но визуальное изображение дыры осталось. Спустя мгновение я с еще большей ясностью начал осознавать шумовую структуру и расстановку в ней пауз. Сознание обрело способность четко различать и выделять каждый отдельный звук из огромного их количества. Я мог проследить за возникновением и исчезновением каждого звука, и все паузы, таким образом, воспринимались как вполне определенные дыры. В какой-то момент паузы как бы кристаллизовались, образовав в моем сознании некое подобие решетчатой структуры. Я не видел ее и не слышал. Я ощущал ее какой-то непонятной частью своего существа.  It did not jolt me, but the sounds again ceased for an instant and I perceived such a cessation as a hole, a very large hole. At that precise moment I shifted my attention from hearing to looking. I was looking at a cluster of low hills with lush green vegetation. The silhouette of the hills was arranged in such a way that from the place where I was looking there seemed to be a hole on the side of one of the hills. It was a space in between two hills and through it I could see the deep, dark, gray hue of the mountains in the distance. For a moment I did not know what it was. It was as if the hole I was looking at was the «hole» in the sound. Then the noises began again but the visual image of the huge hole remained. A short while later I became even more keenly aware of the pattern of sounds and their order and the arrangement of their pauses. My mind was capable of distinguishing and discriminating among an enormous number of individual sounds. I could actually keep track of all the sounds, thus each pause between sounds was a definite hole. At a given moment the pauses became crystallized in my mind and formed a sort of solid grid, a structure. I was not seeing or hearing it. I was feeling it with some unknown part of myself.
 Дон Хуан опять заиграл на своей струне, и вновь звуки смолкли, образовав гигантскую звуковую дыру. Однако на этот раз пауза в шумовой структуре была как бы окаймлена дырой между холмами, на которую я смотрел. Эти две дыры наложились друг на друга. Эффект наложения сохранялся достаточно долго. Я успел «увидеть-услышать» совпадение их контуров. Снова восстановился шум, и структура пауз превратилась в гармоничную и почти визуально воспринимаемую картину. Я увидел, как звуки образуют структуру и как структуры всех звуков накладываются на окружающий пейзаж. Это было похоже на совмещение дыр, которое я только что наблюдал. Мое восприятие принципиально отличалось и от слухового, и от зрительного, но сочетало в себе свойства обоих. Внимание почему-то было сосредоточено на огромной дыре в холмах. Я чувствовал, что одновременно вижу и слышу ее. В ней было что-то притягательное, даже соблазнительное. Она занимала все поле моего восприятия, и каждая отдельная звуковая структура, совмещенная с характеристикой пейзажа, каким-то образом определялась этой дырой и от нее зависела.  Don Juan played his string once again; the sounds ceased as they had done before, creating a huge hole in the sound structure. This time, however, that big pause blended with the hole in the hills I was looking at; they became superimposed on each other. The effect of perceiving two holes lasted for such a long time that I was capable of seeing-hearing their contours as they fit one another. Then the other sounds began again and their structure of pauses became an extraordinary, almost visual perception. I began seeing the sounds as they created patterns and then all those patterns became superimposed on the environment in the same way I had perceived the two big holes becoming superimposed. I was not looking or hearing as I was accustomed to doing. I was doing something which was entirely different but combined features of both. For some reason my attention was focused on the large hole in the hills. I felt I was hearing it and at the same time looking at it. There was something of a lure about it. It dominated my field of perception and every single sound pattern which coincided with a feature of the environment was hinged on that hole.
Еще раз я услышал жуткий вопль духоловки дона Хуана. Все остальные звуки смолкли, две большие дыры как бы начали светиться, и через мгновение я увидел вспаханное поле. Союзник стоял на том же месте, где я видел его впервые. Вся сцена выглядела очень четкой. Союзника я видел так хорошо, словно до него было метров сорок-сорок пять. Но лица видно не было — по-прежнему мешала шляпа. Потом он пошел ко мне, медленно поднимая голову. Вот уже почти все лицо союзника открылось мне, я был в ужасе и знал, что должен непременно его остановить. Странная волна прокатилась по телу, я почувствовал, как излучается «сила». Я хотел повернуть голову в сторону, чтобы прервать видение, но не смог. В этот критический момент меня осенила одна мысль. Я понял, что имел в виду дон Хуан, говоря о пути сердца и о щитах на этом пути. В моей жизни было что-то, что я хотел сделать, что-то очень нужное и увлекательное, что могло наполнить меня всепроникающими радостью и покоем. Теперь я знал, что союзнику не под силу меня одолеть. Без всякого труда я повернул голову, прежде чем все его лицо открылось мне полностью. I heard once more the eerie wail of don Juan’s spirit catcher; all other sounds stopped; the two large holes seemed to light up and next I was looking again at the plowed field; the ally was standing there as I had seen him before. The light of the total scene became very clear. I could see him plainly, as if he were fifty yards away. I could not see his face; his hat covered it. Then he began to come toward me, lifting up his head slowly as he walked; I could almost see his face and that terrified me. I knew I had to stop him without delay, I had a strange surge in my body; I felt an outflow of «power.» I wanted to move my head to the side to stop the vision but I could not do it. At that crucial instant a thought came to my mind. I knew what don Juan meant when he spoke of the items of a «path with heart» being the shields. There was something I wanted to do in my life, something very consuming and intriguing, something that tilled me with great peace and joy. I knew the ally could not overcome me. I moved my head away without any trouble before I could see his entire face.

 И тогда вновь стали слышны все звуки, которые вдруг стали громкими и пронзительными, словно обозлились на меня. Утратив структурность, они превратились в аморфный сгусток острых воплей, причинявших мне боль. От их давления в ушах зазвенело. Ощущение было таким, будто голова вот-вот разорвется на куски. Я встал и закрыл ладонями уши.

Дон Хуан помог мне дойти до ручья, заставил раздеться, лечь, и «вкатил» в него. Я лежал в почти пересохшем русле, а он черпал моей шляпой воду и обливал меня.

Давление в ушах быстро упало. На «отмывку» меня ушло всего несколько минут. Осмотрев меня, дон Хуан одобрительно кивнул и сказал, что я сделался «твердым» почти сразу.

 I began hearing all the other sounds; they suddenly became very loud and shrill, as if they were actually angry with me. They lost their patterns and turned into an amorphous conglomerate of sharp, painful shrieks. My ears began to buzz under their pressure. I felt that my head was about to explode. I stood up and put the palms of my hands to my ears.

Don Juan helped me walk to a very small stream, made me take off my clothes, and rolled me in the water. He made me lie on the almost dry bed of the stream and then gathered water in his hat and splashed me with it.

The pressure in my ears subsided very rapidly and it took only a few minutes to «wash» me. Don Juan looked at me, shook his head in approval, and said I had made myself «solid» in no time at all.

 Я оделся, и он велел мне сесть на прежнее место. Я чувствовал необыкновенный подъем. Сознание работало ясно и четко.Дона Хуана интересовали все подробности моего видения. Он сказал, что маги используют звуковые дыры для получения особой информации. Через эти дыры союзник мага показывает ему очень сложные взаимоотношения явлений мира. Подробнее говорить о дырах дон Хуан отказался. Попытку задавать вопросы на эту тему он немедленно пресек, сказав, что, пока у меня нет собственного союзника, такая информация мне только навредит.

— Для мага все наполнено смыслом, — сказал он. — В звуках, как и во всем окружающем, имеются дыры. Обычный человек не замечает их из-за низкой скорости восприятия. Поэтому он беззащитен перед жизнью. Черви, птицы, деревья, все существа могут рассказывать нам удивительные, невообразимые вещи. От нас требуется только быстрота, достаточная, чтобы уловить их послания. Мы можем ее добиться. В частности, дым дает человеку такую скорость. Но для этого нам нужно состоять в хороших отношениях со всем миром. Именно поэтому мы должны беседовать с растениями, которых собираемся убить, и просить прощения за причиняемый им вред. Это касается и животных, на которых мы охотимся. Мы всегда должны брать ровно столько, сколько нам нужно. Иначе убитые нами растения, животные и черви обернутся против нас и станут причиной наших болезней и несчастий. Понимая это, воин старается их успокоить. Поэтому, когда он заглядывает в дыры, и деревья, и птицы, и черви посылают ему нужные сообщения.

Но сейчас все это не так уж важно. Существенно лишь то, что ты видел союзника. Это и есть твоя дичь. Я говорил тебе, что мы отправляемся на охоту. На кого — я не знал, но предполагал, что на какого-то зверя. Я решил, что ты должен увидеть зверя, на которого мы будем охотиться. Я в свое время увидел вепря, и поэтому моя духоловка — вепрь.

 I put on my clothes and he took me back to the place where I had been sitting. I felt extremely vigorous, buoyant, and clearheaded.He wanted to know all the details of my vision. He said that the «holes» in the sounds were used by sorcerers to find out specific things. A sorcerer’s ally would reveal complicated affairs through the holes in the sounds. He refused to be more specific about the «holes» and sloughed off my questions, saying that since I did not have an ally such information would only be harmful to me.

«Everything is meaningful for a sorcerer,» he said. «The sounds have holes in them and so does everything around you. Ordinarily a man does not have the speed to catch the holes, and thus he goes through life without protection. The worms, the birds, the trees, all of them can tell us unimaginable things if only one could have the speed to grasp their message. The smoke can give us that grasping speed. But we must be on good terms with all the living things of this world. This is the reason why we must talk to plants we are about to kill and apologize for hurting them; the same thing must be done with the animals we are going to hunt. We should take only enough for our needs, otherwise the plants and the animals and the worms we have killed would turn against us and cause us disease and misfortune. A warrior is aware of this and strives to appease them, so when he peers through the holes, the trees and birds and the worms give him truthful messages.

«But all this is not important now. What is important is that you saw the ally. That is your game! I’ve told you that we were going to hunt for something. I thought it was going to be an animal. I figured that you were going to see the animal we had to hunt. I myself saw a wild boar; my spirit catcher is a wild boar.»

 — Ты хочешь сказать, что она сделана из дикого кабана?

— Нет. В магии этого не бывает. Моя духоловка не сделана из вепря, она является им.

— Почему мы пришли сюда охотиться?

— Союзник показывал тебе духоловку, которую вытащил из своей сумки. Тебе нужна духоловка, только с ней ты сможешь его призвать.

— Что представляет из себя духоловка?

 «Do you mean your spirit catcher is made out of a wild boar?»

«No! Nothing in the life of a sorcerer is made out of anything else. If something is anything at all, it is the thing itself. If you knew wild boars you would realize my spirit catcher is one.»

«Why did we come here to hunt?»

«The ally showed you a spirit catcher that he got from his pouch. You need to have one if you are going to call him.»

«What is a spirit catcher?»

 — Это веревочка. С ее помощью я могу призывать союзников, в том числе — своего собственного, или духов источников, рек, гор. Моя духоловка — вепрь, поэтому она и звучит подобно ему. С тобой я использовал ее дважды, когда призывал духа источника тебе помочь. И он являлся, так же, как явился сегодня союзник. Но ты не видел его, потому что тебе не хватало быстроты. Однако в тот день, когда ты лежал на камне в водном каньоне, ты знал, что дух почти одолел тебя, хотя и не видел его. Такого рода духи являются помощниками. Но управлять ими сложно, и в каком-то смысле они очень опасны. Чтобы справиться с ними, нужно иметь безупречную волю.

— На что они похожи?

 «It is a fiber. With it I can call the allies, or my own ally, or I can call the spirits of water holes, the spirits of rivers, the spirits of mountains. Mine is a wild boar and cries like a wild boar. I used it twice around you to call the spirit of the water hole to help you. The spirit came to you as the ally came to you today. You could not see it, though, because you did not have the speed; however, that day I took you to the water canyon and put you on a rock, you knew the spirit was almost on top of you without actually seeing it. Those spirits are helpers. They are hard to handle and sort of dangerous. One needs an impeccable will to hold them at bay.»

«What do they look like?»

 — Каждый человек воспринимает их по-своему. Впрочем, как и союзников. Видишь, тебе, например, союзник является в образе человека, которого ты когда-то знал или всегда будешь стремиться узнать. Такова склонность твоей натуры. Тебе свойственна таинственность. В этом я на тебя не похож, поэтому союзник является мне в образе чего-то вполне определенного.Духи источников соответствуют особым местам. С тем, которого я призывал тебе на помощь, я хорошо знаком лично. Он обитает в том каньоне. Когда я в тот раз его вызывал, ты был недостаточно силен, и он обошелся с тобой довольно сурово. Это не было его намерением — у них вообще не бывает намерений, — просто ты лежал там и был слаб, слабее, чем я предполагал. В другой раз, в оросительной канаве, он чуть не убил тебя. Тогда, когда ты начал светиться зеленым светом. Он застал тебя врасплох, и ты едва не поддался. В таких случаях дух всегда возвращается за своей жертвой. Так что, я уверен, ты с ним еще встретишься. К сожалению, после использования дымка тебе нужна вода, чтобы снова стать «твердым». Это ставит тебя в трудное положение. Если ты не воспользуешься водой, то, вероятно, умрешь, а если воспользуешься, то тебя захватит дух.  «They are different for every man and so are the allies. For you an ally would apparently look like a man you once knew, or like a man you will always be about to know; that’s the bent of your nature. You are given to mysteries and secrets. I’m not like you, so an ally for me is something very precise.»The spirits of water holes are proper to specific places. The one I called to help you is one I have known myself. It has helped me many times. Its abode is that canyon. At the time I called it to help you, you were not strong and the spirit took you hard. That was not its intention-they have none-but you were lying there very weak, weaker than I suspected. Later on the spirit nearly lured you to your death; in the water at the irrigation canal you were phosphorescent. The spirit took you by surprise and you nearly succumbed. Once a spirit does that, it always comes back for its prey. I’m sure it will come back for you. Unfortunately, you need the water to become solid again when you use the little smoke; that puts you at a terrible disadvantage. If you don’t use the water you will probably die, but if you do use it, the spirit will take you.»

 — Но в других местах мне можно пользоваться водой?

— Это не имеет значения. Пока у тебя нет духоловки, дух источника, обитающий возле моего дома, может достать тебя где угодно. Поэтому союзник и показывал тебе духоловку. Она тебе необходима — вот что он имел в виду. Помнишь, он намотал ее на руку и указал тебе на водный каньон? Сегодня он снова собирался показать тебе духоловку. Но ты прервал видение и поступил мудро — союзник двигался слишком быстро для твоей силы, и столкновение с ним имело бы для тебя очень серьезные последствия.

 «Can I use water at another place?»

«It doesn’t make any difference. The spirit of the water hole around my house can follow you anywhere, unless you have a spirit catcher. That is why the ally showed it to you. He told you that you need one. He wrapped it around his left hand and came to you after pointing out the water canyon. Today he again wanted to show you the spirit catcher, as he did the first time you met him. It was wise of you to stop; the ally was going too fast for your strength and a direct jolt with him would be very injurious to you.»

 — Ну хорошо, а где же мне теперь взять духоловку?

— Как я понял, союзник собирался тебе ее дать.

— Каким образом?

— Откуда я знаю? Тебе придется сходить к нему. Он уже сказал, где его искать.

— Где же?

 «How can I get a spirit catcher now?»

«Apparently the ally is going to give you one himself.»

«How?»

«I don’t know. You will have to go to him. He has already told you where to look for it.»

«Where?»

 — На тех холмах, где ты видел дыру.— Я что, должен найти самого союзника?

— Нет. Но он уже приветствует тебя. Дымок открыл тебе путь к нему. Позже ты встретишься с ним самим. Лицом к лицу. Но это случится только после того, когда ты хорошо с ним познакомишься.

 «Up there, on those hills where you saw the hole.»»Would I be looking for the ally himself?»

«No. But he is already welcoming you. The little smoke has opened your way to him. Then, later on, you will meet him face to face, but that will happen only after you know him very well.»

 

Книги КастанедыОтдельная реальность — Глава 16