Глава 17

 Я не был в Мексике несколько месяцев. Все это время я работал над своими записками, и впервые за десять лет учение дона Хуана начало обретать для меня реальный смысл. Я почувствовал, что вынужденные длительные перерывы в обучении шли мне на пользу, давая возможность осмыслить свои находки и расположить их в порядке, соответствующем моему восприятию и моим интересам. Однако события, происшедшие за время последнего визита к дону Хуану, указали на преждевременность моего оптимизма в отношении понимания его системы знаний.  I did not return to Mexico for months; I used the time to work on my field notes and for the first time in ten years, since I started the apprenticeship, don Juan’s teachings began to make real sense. I felt that the long periods of time I had to stay away from the apprenticeship had had a very sobering and beneficial effect on me; they had allowed me the opportunity to review my findings and to arrange them in an intellectual order proper of my training and interest. The events that took place on my last visit to the field, however, pointed to a fallacy in my optimism about understanding don Juan’s knowledge.
 Последняя запись в моем блокноте датирована 16 октября 1970 года. События этого дня стали для меня поворотными. Они ознаменовали начало нового цикла обучения, который так сильно отличался от предыдущего, что на этом должна закончиться моя книга.  I made the last entry in my field notes on October 16, 1970. The events that took place on that occasion marked a transition. They not only closed a cycle of instruction, but they also opened a new one, which was so very different from what I had done thus far that I feel this is the point where I must end my reportage.
 Когда я подъехал к дому дона Хуана, он сидел на обычном своем месте у двери под рамадой. Я поставил машину в тени дерева, взял портфель и чемодан с продуктами, подошел к нему и громко поздоровался. И тут выяснилось, что он не один. Незнакомый мне человек сидел за кучей дров и смотрел на меня. Дон Хуан приветливо помахал мне рукой, его гость — тоже. Судя по одежде, он был не индейцем, а мексиканцем с юго-запада: на нем были голубые джинсы, бежевая рубашка, стетсоновская шляпа и ковбойские сапоги. As I approached don Juan’s house I saw him sitting in his usual place under his ramada in front of the door. I parked in the shade of a tree, took my briefcase and a bag of groceries out of the car and walked toward him, greeting him in a loud voice. I then noticed that he was not alone. There was another man sitting behind a high pile of firewood. Both of them were looking at me. Don Juan waved and so did the other man. Judging from his attire he was not an Indian but a Mexican from the Southwest. He was wearing Levis, a beige shirt, a Texan cowboy hat and cowboy boots.

 Я заговорил с доном Хуаном, и затем взглянул на мексиканца. Тот улыбнулся мне. Какое-то время я пристально смотрел на него.

— Наш маленький Карлос совсем не хочет со мной разговаривать, — сказал он дону Хуану. — Только не говори мне, что он сердит на меня!

I talked to don Juan and then looked at the man; he was smiling at me. I stared at him for a moment.

«Here’s little Carlos,» the man said to don Juan, «and he doesn’t speak to me any more. Don’t tell me that he’s cross with me!»

 Прежде, чем я смог что-то сказать, они оба расхохотались. Только тогда я понял, что незнакомец был доном Хенаро.

— Ты не узнал меня, да? — спросил он, все еще смеясь.

Я вынужден был признаться, что его наряд сбил меня с толку.

— Что ты делаешь в этих краях, дон Хенаро?

 Before I could say anything they both broke up laughing and only then did I realize that the strange man was don Genaro.

«You didn’t recognize me, did you?» he asked, still laughing.

I had to admit that his attire had baffled me.

«What are you doing in this part of the world, don Genaro?» I asked.

 — Он приехал насладиться горячим ветром, — сказал дон Хуан. — Не правда ли?

— Верно, — сказал дон Хенаро. — Ты не представляешь, что может сделать горячий ветер для тела такого старика, как я.

Я сел между ними.

— И что же он делает с твоим телом? — спросил я.

— Ветер рассказывает моему телу исключительные вещи, — ответил дон Хенаро.

 «He came to enjoy the hot wind,» don Juan said. «Isn’t that right?»

«That’s right,» don Genaro echoed. «You’ve no idea what the hot wind can do to an old body like mine.»

I sat down between them.

«What does it do to your body?» I asked.

«The hot wind tells extraordinarily things to my body,» he said.

 Он повернулся к дону Хуану, и глаза его заблестели.— Не так ли?

Дон Хуан утвердительно кивнул.

 He turned to don Juan, his eyes glittering.

«Isn’t that so?»

Don Juan shook his head affirmatively.

 Я сказал им, что сезон горячих ветров Санта Анна был худшим временем года для меня, и поэтому очень странно, что дон Хенаро приезжал искать ветер, тогда как я убегал от него.

— Карлос не переносит жары, — сказал дон Хуан дону Хенаро. — Когда становится жарко, он задыхается, как ребенок.

— За…что?

— 3а…дыхается.

 I told them that the time of the hot Santa Ana winds was the worst part of the year for me, and that it was certainly strange that don Genaro would come to seek the hot wind while I was running away from it.

«Carlos can’t stand the heat,» don Juan said to don Genaro. «When it gets hot he becomes like a child and suffocates.»

«Suffowhat?»

«Suffo … cates.»

 — Боже мой! — сказал дон Хенаро, изображая беспокойство, и неописуемо смешным жестом выразил крайнее отчаяние.Потом дон Хуан объяснил ему, что я так долго не приезжал из-за неприятного приключения с союзниками.

— О, так ты наконец встретил союзника! — сказал дон Хенаро.

— Кажется, да, — с напускной небрежностью ответил я.

 «My goodness!» don Genaro said, feigning concern, and made a gesture of despair which was indescribably funny.Don Juan explained to him next that I had been away for months because of an unfortunate incident with the allies.

«So, you’ve finally encountered an ally!» don Genaro said.

«I think I did,» I said cautiously.

 Они расхохотались. Дон Хенаро два или три раза легонько похлопал меня по спине. Я расценил этот жест как выражение сочувствия. Задержав руку на моем плече, он посмотрел мне в глаза, и я почувствовал спокойную удовлетворенность. Но это длилось лишь мгновение, а потом дон Хенаро произвел со мной какую-то невообразимую манипуляцию, и на меня вдруг навалилась такая тяжесть, будто на плечи мне взвалили валун. Ощущение было таким, словно вес его руки увеличился в десятки раз. В конце концов я не удержался и под этим грузом начал сгибаться вперед, пока не стукнулся головой о землю.  They laughed loudly. Don Genaro patted me on the back two or three times. It was a very light tapping which I interpreted as a friendly gesture of concern. He rested his hand on my shoulder as he looked at me, and I had a feeling of placid contentment, which lasted only an instant, for next don Genaro did something inexplicable to me. I suddenly felt that he had put the weight of a boulder on my back. I had the sensation that he had increased the weight of his hand, which was resting on my right shoulder, until it made me sag all the way down and I hit my head on the ground.

 — Малютке Карлосу нужна помощь, — сказал дон Хенаро, бросив на дона Хуана заговорщицкий взгляд.Я выпрямился и посмотрел на дона Хуана, но он глядел куда-то вдаль. Я с досадой подумал, что дон Хуан ведет себя так, словно не имеет ко мне никакого отношения. Дон Хенаро засмеялся. Похоже, что он ждал моей реакции.

Я попросил его еще разок положить руку мне на плечо, но он не захотел. Я потребовал, чтобы он хотя бы объяснил, что это было. Он усмехнулся. Я снова обратился к дону Хуану:

— Рука дона Хенаро была такой тяжелой, что у меня чуть не сломался позвоночник.

 «We must help little Carlos,» don Genaro said and gave a conspiratorial look to don Juan.I sat up straight again and turned to don Juan, but he looked away. I had a moment of vacillation and the annoying thought that don Juan was acting as if he were aloof, detached from me. Don Genaro was laughing; he seemed to be waiting for my reaction.

I asked him to put his hand on my shoulder once more, but he did not want to do it. I urged him at least to tell me what he had done to me. He chuckled.

I turned to don Juan again and told him that the weight of don Genaro’s hand had nearly crushed me.

 — Ничего по этому поводу не могу сказать, — произнес дон Хуан в своей комической манере. — Он никогда не клал руку мне на плечо. И они оба расхохотались.

— Что ты со мной сделал, дон Хенаро? — спросил я.

— Положил руку тебе на плечо, только и всего, — ответил он простодушно.

— Положи еще раз.

 «I don’t know anything about it,» don Juan said in a comically factual tone. «He didn’t put his hand on my shoulder.»With that both of them broke up laughing.

«What did you do to me, don Genaro?» I asked.

«I just put my hand on your shoulder,» he said innocently.

«Do it again,» I said.

 Он отказался. Тут вмешался дон Хуан и попросил меня рассказать дону Хенаро о том, что со мной происходило в ту ночь в горах. Я решил, что от меня требуется подробный отчет, и принялся рассказывать с полной серьезностью. Но чем серьезнее я становился, тем сильнее они хохотали. Я даже пару раз останавливался, но они просили продолжать. Когда я закончил, дон Хуан сказал:— Теперь союзник непременно придет к тебе, независимо от твоего отношения к нему. Ты можешь сидеть без дела или думать о женщинах и вдруг — хлоп! — кто-то похлопает тебя по плечу. Обернешься — а сзади стоит союзник.

— Что я могу сделать, если такое произойдет?

 He refused. Don Juan interceded at that point and asked me to describe to don Genaro what I had perceived in my last experience. I thought he wanted me to give a bona fide description of what had happened to me, but the more serious my description became the more they laughed. I stopped two or three times but they urged me to go on.»The ally will come to you regardless of your feelings,» don Juan said when I had finished my account. «I mean, you don’t have to do anything to lure him out. You may be sitting twiddling your thumbs, or thinking about women and then suddenly, a tap on your shoulder, you turn around and the ally is standing by you.»

«What can I do if something like that happens?» I asked.

 — Ý-ý, минуточку, — сказал дон Хенаро. — Вопрос некорректен. Надо спрашивать не о том, что ты можешь сделать, — ты не можешь сделать ничего, и это вполне очевидно, — а следует спросить: что может сделать воин?Прищурившись, он смотрел на меня, склонив голову вправо и скривив рот.

Я посмотрел на дона Хуана, пытаясь по его виду понять, шутит дон Хенаро или нет, но дон Хуан сидел с каменным выражением лица.

— Ладно, — сказал я. — Что делает в таком случае воин?

 «Hey! Hey! Wait a minute!» don Genaro said. «That’s not a good question. You shouldn’t ask what can you do, obviously you can’t do anything. You should ask what can a warrior do?»He turned to me, blinking. His head was slightly tilted to the right, and his mouth was puckered.

I looked at don Juan for a cue whether the situation was a joke, but he kept a solemn face.

«All right!» I said. «What can a warrior do?»

 Дон Хенаро подмигнул и почмокал губами, как бы подбирая подходящее слово. Он неотрывно смотрел на меня, потирая подбородок.— Воин делает в штаны, — произнес он с величественной невозмутимостью, доступной только индейцу.

Дон Хуан закрыл лицо руками, а дон Хенаро хлопнул ладонью по земле, и оба разразились хохотом.

 Don Genaro blinked and made smacking sounds with his lips, as if he were searching for a right word. He looked at me fixedly, holding his chin.»A warrior wets his pants,» he said with Indian solemnity.

Don Juan covered his face and don Genaro slapped the ground, exploding in a howling laughter.

 — Страх — это сильное чувство, — сказал дон Хуан, отсмеявшись. — Когда воин не уверен в победе, он не раздумывая показывает союзнику спину. Воин не может, потакая себе, помереть от страха, и поэтому позволяет союзнику прийти только тогда, когда находится в хорошей форме. Когда воин достаточно силен для схватки, он открывает свой просвет, выманивает союзника, хватает, прижимает к себе и неотрывно смотрит на него столько, сколько нужно, а потом отводит глаза и отпускает союзника на все четыре стороны. Воин, дружок, он воин и есть. В любой ситуации он — мастер.— Что будет, если долго смотреть на союзника? — спросил я.  «Fright is something one can never get over,» don Juan said after the laughter had subsided, «When a warrior is caught in such a tight spot he would simply turn his back to the ally without thinking twice. A warrior cannot indulge, thus he cannot die of fright. A warrior allows the ally to come only when he is good and ready. When he is strong enough to grapple with the ally he opens his gap and lurches out, grabs the ally, keeps him pinned down and maintains his stare on him for exactly the time he has to, then he moves his eyes away and releases the ally and lets him go. A warrior, my little friend, is the master at all times.»»What happens if you stare at an ally for too long?» I asked.

 Дон Хенаро посмотрел на меня и изобразил пронзительный взгляд.

— Кто знает? — сказал дон Хуан.

— Может, Хенаро расскажет тебе, что было с ним…

— Может, и расскажу, — промолвил дон Хенаро и усмехнулся.

Дон Хенаро встал, потянулся, хрустнув суставами, и вытаращил глаза, так что они округлились и стали совершенно безумными.

 Don Genaro looked at me and made a comical gesture of out-staring.

«Who knows?» don Juan said.

«Maybe Genaro will tell you what happened to him.»

«Maybe,» don Genaro said and chuckled.

«Would you please tell me?»

Don Genaro got up, cracked his bones stretching his arms, and opened his eyes until they were round and looked crazy.

 — Хенаро собрался пустыню встряхнуть, — продекламировал он и направился в чаппараль.

— Хенаро хочет тебе помочь, — сказал дон Хуан доверительным тоном. — Когда мы были у него, он сделал с тобой такую же штуку, и ты почти видел.

Я подумал, что речь идет об уроке у водопада, но он, оказывается, имел в виду неземной грохот, который я слышал возле дома дона Хенаро.

— Кстати, что это было? — спросил я. — Мы тогда посмеялись, но ты так ничего и не объяснил.

— Но ты так ничего и не спросил.

— Я спрашивал.

 «Genaro is going to make the desert tremble,» he said and went into the chaparral.

«Genaro is determined to help you,» don Juan said in a confidential tone. «He did the same thing to you at his house and you almost saw»

I thought he was referring to what had happened at the waterfall, but he was talking about some unearthly rumbling sounds I had heard at don Genaro’s house.

«By the way, what was it?» I asked. «We laughed at it, but you never explained to me what it was.»

«You have never asked.»

«I did.»

 — Нет, ты спрашивал о чем угодно, только не об этом.

Во взгляде дона Хуана было обвинение.

— Это — искусство Хенаро. Кроме него, никто на такое не способен. Ты тогда почти видел.

Я сказал, что мне и в голову не приходило, что между видением и этим странными звуками может быть какая-то связь.

— А почему бы и нет? — спросил он решительно, — Я думал, что видение связано с глазами, — настаивал я.

— Я никогда не говорил, что видение связано только с глазами, — сказал он, недоуменно покачивая головой.

— Как он это делает? — не отставал я.

— Он же говорил тебе, — резко ответил дон Хуан.

 «No. You have asked me about everything else except that.»Don Juan looked at me accusingly.

«That was Genaro’s art,» he said. «Only Genaro can do that. You almost saw then.»

I told him that it had never occurred to me to associate «seeing» with the strange noises I had heard at that time.

«And why not?» he asked flatly.

«Seeing means the eyes to me,» I said.

He scrutinized me for a moment as if there were something wrong with me.

«I never said that seeing is a matter of the eyes alone,» he said and shook his head in disbelief.

«How does he do it?» I insisted.

«He has already told you how he does it,» don Juan said sharply.

 В этот момент раздался странный грохот.Я подскочил, а дон Хуан рассмеялся. Звук был похож на грохочущую лавину. Слушая его, я осознал довольно смешной момент — большинство моих представлений о звуках почерпнуто из кинофильмов. Грохот, который я слышал, был похож на тот звук, которым в кино сопровождается мощная лавина, когда снег со всего склона горы обрушивается в долину.  At that very moment I heard an extraordinary rumble.I jumped up and don Juan began to laugh. The rumble was like a thunderous avalanche. Listening to it, I had the funny realization that my inventory of experiences in sound conies definitely from the movies. The deep thunder I heard resembled the sound track of a movie when the whole side of a mountain falls into a valley.
 Дон Хуан схватился за бока, словно они болели от хохота. Громоподобный раскат потряс землю подо мной. Как будто откуда-то свалился огромный валун. Звучало это так, словно валун катился прямо на меня. Я пришел в замешательство. Мышцы напряглись, все тело приготовилось к бегству.Я взглянул на дона Хуана. Он смотрел на меня. И тут я услышал самый страшный удар в своей жизни. Сила звука была необычайной, словно огромный обломок скалы рухнул прямо за домом. Все задрожало, и в этот миг я испытал странное ощущение: в течение какого-то мгновения я действительно «видел» за домом огромный валун величиной с гору. Но это не было изображением валуна, наложенным на пейзаж, окружавший дом. Не было это также и видением реального валуна. Скорее всего, это можно было описать как образ гигантского валуна, рожденный звуком. Я «видел» звук! Ощущение было настолько непостижимым, что я пришел в отчаяние и невыразимое замешательство. Я никогда не подозревал, что мои органы чувств способны воспринимать таким странным образом. Меня охватил рациональный страх, и я рванулся бежать, но дон Хуан схватил меня за локоть и сказал, чтобы я никуда не убегал и не вертел головой, а смотрел в том направлении, куда ушел дон Хенаро.  Don Juan held his sides as if they hurt from laughing. The thunderous rumble shook the ground where I stood. I distinctly heard the thump of what seemed to be a monumental boulder that was rolling on its sides. I heard a series of crushing thumps that gave me the impression that the boulder was rolling inexorably toward me. I experienced a moment of supreme confusion. My muscles were tense; my whole body was ready for fleeing.I looked at don Juan. He was staring at me. I then heard the most frightening thump I had ever heard in my life. It was as if a monumental boulder had landed right behind the house. Everything shook, and at that moment I had a most peculiar perception. For an instant I actually «saw» a boulder the size of a mountain right behind the house. It was not as if an image had been superimposed on the scenery of the house I was looking at. It was not the view of a real boulder either. It was rather as if the noise was creating the image of a boulder rolling on its monumental sides. I was actually «seeing» the noise. The inexplicable character of my perception threw me into the depths of despair and confusion. Never in my life would I have conceived that my senses were capable of perceiving in such a manner. I had an attack of rational fright and decided to flee for my life. Don Juan held me by the arm and ordered me imperatively not to run away and not to turn around either, but face the direction in which don Genaro had gone.

 Последовала еще целая серия звуков, как будто несколько камней кучей свалились, стуча друг о друга. Потом все стихло. Через несколько минут дон Хенаро вернулся и сел под рамадой. Он спросил, видел ли я. Я не знал, что отвечать. Я взглянул на дона Хуана. Тот смотрел на меня.— Я думаю, да, — сказал он и усмехнулся.

Я хотел сказать, что понятия не имею, о чем идет речь. Я сильно расстроился и чуть ли не физически ощущал злость и крайнее неудобство.

— Думаю, что ему нужно побыть здесь одному, — сказал дон Хуан.

Они встали и прошли мимо меня.

— Карлос потакает своему замешательству, — громко проговорил дон Хуан.

 I heard next a series of booming noises, which resembled the sound of rocks falling and piling on top of each other, and then everything was quiet again. A few minutes later don Genaro came back and sat down. He asked me if I had «seen.» I did not know what to say. I turned to don Juan for a cue. He was staring at me.»I think he did,» he said and chuckled.

I wanted to say that I did not know what they were talking about. I felt terribly frustrated. I had a physical sensation of wrath, of utter discomfort.

«I think we should leave him here to sit alone,» don Juan said.

They got up and walked by me.

«Carlos is indulging in his confusion,» don Juan said very loudly.

 Несколько часов я оставался в одиночестве, занимаясь своими записями. Мне стало ясно, что ситуация была абсурдной с самого начала — с того момента, как я увидел дона Хенаро, сидевшего под рамадой. И чем больше я об этом думал, тем очевиднее становилось: дон Хуан передал дону Хенаро «бразды правления». Это наполнило меня зловещим предчувствием.Они вернулись в сумерках и сели рядом со мной. Придвинувшись, дон Хенаро почти на меня навалился. Его тонкое хрупкое плечо коснулось меня, и возникло то же ощущение, что и тогда, когда он положил мне на плечо ладонь. Меня согнуло под весом сокрушительного груза, и я повалился на бедро дона Хуана. Он помог мне подняться и участливо спросил, не собирался ли я вздремнуть у него на коленях.  I stayed alone for hours and had time to write my notes and to ponder on the absurdity of my experience. Upon thinking about it, it became obvious to me that from the very moment I saw don Genaro sitting under the ramada the situation had acquired a farcical mood. The more I deliberated about it the more convinced I became that don Juan had relinquished the control over to don Genaro and that thought filled me with apprehension.Don Juan and don Genaro returned at dusk. They sat down next to me, flanking me. Don Genaro drew closer and almost leaned on me. His thin and frail shoulder touched me lightly and I experienced the same feeling I had had when he tapped me. A crushing weight toppled me over and I tumbled onto don Juan’s lap. He helped me to sit up straight and asked in a joking tone if I was trying to sleep on his lap.

 Дон Хенаро, похоже, был удовлетворен. Глаза его сияли. Мне хотелось плакать. Было такое чувство, словно я зверь, которого посадили в клетку.— Я тебя пугаю, да, Карлитос? — спросил дон Хенаро с видом искренней озабоченности. — Ты похож на дикую лошадь.

— Расскажи ему какую-нибудь историю, — сказал дон Хуан. — Это единственное, от чего он успокаивается.

 Don Genaro seemed to be delighted; his eyes shone. I wanted to weep. I had the feeling I was like an animal that had been corralled.»Am I frightening you, little Carlos?» don Genaro asked and seemed really concerned. «You look like a wild horse.»

«Tell him a story,» don Juan said. «That’s the only thing that calms him.»

 Они отодвинулись и сели напротив, с любопытством меня разглядывая. Глаза их мерцали в темноте подобно темным озерам. Это не были человеческие глаза, они внушали суеверный ужас. Некоторое время мы смотрели друг на друга, потом я не выдержал и отвел взгляд. Я обнаружил, что их самих я не боюсь. Но глаза их пугали до такой степени, что меня начала бить дрожь. Я был в полном недоумении и чувствовал себя крайне неуютно.  They moved away and sat in front of me. Both of them examined me with curiosity. In the semidarkness their eyes seemed glassy, like enormous dark pools of water. Their eyes were awesome. They were not the eyes of men. We stared at each other for a moment and then I moved my eyes away. I noticed that I was not afraid of them, and yet their eyes had frightened me to the point that I was shivering. I felt a most uncomfortable confusion.
 После непродолжительной паузы дон Хуан потребовал, чтобы дон Хенаро рассказал мне о том, что произошло, когда он пытался переглядеть своего союзника. Дон Хенаро сидел в полутора метрах от меня. Он ничего не сказал. Я взглянул на него. Мне показалось, что его глаза раз в пять больше, чем нормальные глаза обычного человека. Они сияли и неодолимо втягивали. То, что казалось светом его глаз, заливало все вокруг. Тело дона Хенаро как бы сжалось и было похоже на кошачье. Я заметил, что это кошкообразное тело шевельнулось, и испугался. Совершенно автоматически я принял «боевую позу», ритмично ударяя ладонью по лодыжке. Это случилось непроизвольно, словно всю жизнь я только тем и занимался, что отрабатывал технику магической защиты. Опомнившись, я почувствовал неловкость и взглянул на дона Хуана. Его глаза были добрыми, они успокаивали. Он громко засмеялся. Дон Хенаро издал звук, похожий на мурлыканье, встал и ушел в дом.  After a moment of silence don Juan urged don Genaro to tell me what had happened to him at the time he had tried to out-stare his ally. Don Genaro was sitting a few feet away, facing me; he did not say anything. I looked at him; his eyes seemed to be four or five tunes the size of ordinary human eyes; they were shining and had a compelling attraction. What seemed to be the light of his eyes dominated everything around them. Don Genaro’s body seemed to have shriveled and looked more like the body of a feline. I noticed a movement of his cat-like body and became frightened. In a completely automatic way, as if I had been doing it all my life, I adopted a «fighting form» and began beating rhythmically on my calf. When I became aware of my acts I got embarrassed and looked at don Juan, He was peering at me as he does ordinarily; his eyes were kind and soothing. He laughed loudly. Don Genaro made a purring sound and stood up and went inside the house.

 Несколько минут прошли в молчании. Мне стало лучше. Разговаривая с доном Хуаном, я расслабился, ко мне вернулась уверенность. Затем он сказал, что неплохо бы перекусить, потому что вскоре мы отправимся на прогулку. Дон Хенаро собирается показать мне приемы маскировки.

Я спросил, что такое «приемы маскировки». Он ответил, что больше не будет мне ничего объяснять, так как объяснения только усиливают мою склонность к потаканию себе.

Мы вошли в дом. Дон Хенаро сидел в свете керосиновой лампы с набитым ртом и жевал.

 Don Juan explained to me that don Genaro was very forceful and did not like to piddle around and that he had been just teasing me with his eyes. He said that, as usual, I knew more than I myself expected. He made a comment that everyone who was involved with sorcery was terribly dangerous during the hours of twilight and that sorcerers like don Genaro could perform marvels at that time.We were quiet for a few minutes. I felt better. Talking to don Juan relaxed me and restored my confidence. Then he said that he was going to eat something and that we were going for a walk so that don Genaro could show me a technique for hiding.

I asked him to explain what he meant by a technique for hiding. He said he was through with explaining things to me because explaining only forced me to indulge.

We went inside the house. Don Genaro had lit the kerosene lantern and was chewing a mouthful of food.

Дон Хуан объяснил, что Хенаро очень силен и не любит заниматься пустяками. Глазами он меня только дразнил. И снова выяснилось, что я знаю гораздо больше, чем мне кажется. Еще дон Хуан упомянул о том, что в сумерках маги очень опасны, а такие мастера, как Хенаро, могут творить невообразимые чудеса.

После еды мы втроем направились в густой чаппараль. Дон Хуан шел рядом со мной, дон Хенаро — немного впереди. Ночь была довольно светлой. Несмотря на плотную облачность, я все хорошо видел. В какой-то момент дон Хуан остановился и велел мне идти за доном Хенаро. Я заколебался. Легонько подтолкнув меня, он сказал, что все нормально, и добавил, что я всегда должен находиться в состоянии готовности и верить в собственные силы.

 After eating, the three of us walked into the thick desert chaparral Don Juan walked almost next to me. Don Genaro was in front, a few yards ahead of us.It was a clear night, there were heavy clouds, but enough moonlight to render the surroundings quite visible.

At one moment don Juan stopped and told me to go ahead and follow don Genaro. I vacillated; he pushed me gently and assured me it was all right. He said I should always be ready and should always trust my own strength.

 Я пошел за доном Хенаро. В течение двух часов я пытался его догнать, но, как ни старался, расстояние между нами не сокращалось. Его силуэт все время маячил впереди. Иногда он исчезал, словно отпрыгнув с тропы в сторону, но лишь затем, чтобы спустя мгновение вновь появиться все на том же расстоянии. Что же касается меня, то мне эта прогулка казалась бессмысленной, было непонятно, к чему это все вообще. За доном Хенаро я шел только потому, что не знал обратной дороги. Я не мог понять, что он делает, и думал, что мы идем к какому-то неизвестному мне месту в гуще чаппараля, где дон Хенаро покажет мне приемы маскировки, о которых говорил дон Хуан. В какой-то момент я вдруг почувствовал, что дон Хенаро находится где-то позади меня. Я оглянулся и на некотором расстоянии заметил фигуру человека. Эффект был поразительный. Я изо всех сил вглядывался в темноту, пытаясь рассмотреть, кто там стоит. От него меня отделяло метров пятнадцать. Фигура почти сливалась с кустами, она словно бы пряталась среди теней. Логически рассуждая, я пришел к заключению, что это должен быть дон Хуан. Видимо, все это время он следовал за нами. В то же мгновение, когда я сделал этот вывод, человек исчез. Я больше не мог различить его среди кустов.  I followed don Genaro and for the next two hours I tried to catch up with him, but no matter how hard I struggled I could not overtake him. Don Genaro’s silhouette was always ahead of me. Sometimes he disappeared as if he had jumped to the side of the trail only to appear again ahead of me. As far as I was concerned, this seemed to be a strange and meaningless walk in the dark. I followed because I did not know how to return to the house. I could not understand what don Genaro was doing. I thought he was leading me to some recondite place in the chaparral to show me the technique don Juan had talked about At a certain point, however, I had the peculiar sensation that don Genaro was behind me. I turned around and caught a glimpse of a person some distance behind me. The effect was startling. I strained to see in the darkness and I believed I could make out the silhouette of a man standing perhaps fifteen yards away. The figure was almost merged with the bushes; it was as if he wanted to conceal himself. I stared fixedly for a moment and I could actually keep the silhouette of the man within my field of perception even though he was trying to hide behind the dark shapes of the bushes. Then a logical thought came to my mind. It occurred to me that the man had to be don Juan, who must have been following us all the time. The instant I became convinced that that was so, I also realized I could no longer isolate his silhouette; all I had in front of me was the undifferentiated dark mass of the desert chaparral.

 Я пошел туда, где он стоял, но никого не нашел. Дона Хенаро тоже нигде не было видно, и, поскольку я не знал дороги, пришлось сесть на землю и ждать. Через полчаса подошли дон Хуан и дон Хенаро и позвали меня по имени. Я встал и подошел к ним.Возвращались мы в полном молчании. Мне это пошло на пользу, так как я был совершенно сбит с толку и чувствовал себя не в своей тарелке. Во мне проявилось что-то, о чем я не имел понятия. Манипуляции дона Хенаро изменили характер моего мышления — я не формулировал мысли так, как привык это делать. Это обнаружилось, когда я сидел на тропинке. Садясь, я машинально глянул на часы. После этого мышление как бы выключилось, в сознании воцарилась полная неподвижность. Тем не менее, состояние было как никогда бодрым, восприятие — ясным и четким. Это было безмыслие, сравнимое с полной беззаботностью. Казалось, что мир странно уравновешен, в нем ничего нельзя было добавить или убавить.

Когда мы пришли, дон Хенаро расстелил циновку и лег спать. Мне очень хотелось обсудить с доном Хуаном сегодняшние события, но он запретил мне разговаривать.

 I walked toward the place I had seen the man, but I could not find anybody. Don Genaro was nowhere in sight either, and since I did not know my way I sat down to wait. A half hour later, don Juan and don Genaro came by. They called my name out loud. I stood up and joined them.We walked to the house in complete silence. I welcomed that quiet interlude, for I felt completely disoriented. In fact, I felt unknown to myself. Don Genaro was doing something to me, something which kept me from formulating my thoughts the way I am accustomed to doing. This became evident to me when I sat down on the trail. I had automatically checked the time when I sat down and then I had remained quiet as if my mind had been turned off. Yet I sat in a state of alertness I have never experienced before. It was a state of thoughtlessness, perhaps comparable to not caring about anything. The world seemed to be, during that time, in a strange balance; there was nothing I could add to it and nothing I could subtract from it.

When we arrived at the house don Genaro rolled out a straw mat and went to sleep. I felt compelled to render my experiences of the day to don Juan. He did not let me talk.

 18 октября 1970  October 18,1970

 — Кажется, я понимаю, что Хенаро пытался со мной сделать прошлой ночью, — обратился я к дону Хуану.Я сказал это, чтобы как-то его зацепить. Его упорное нежелание со мной разговаривать действовало на нервы.

Дон Хуан улыбнулся и покачал головой, как бы соглашаясь со мной. Но глаза его при этом насмешливо блестели.

— Что, думаешь, нет? — выдавил я из себя.

— Ну почему же нет? Конечно, да! Ты действительно понял, что Хенаро все время шел сзади. Однако понимание — это совсем не то.

 «I think I understand what don Genaro was trying to do the other night,» I said to don Juan.I said that in order to draw him out. His continual refusal to talk was unnerving me.

Don Juan smiled and shook his head slowly as if agreeing with what I had said. I would have taken his gesture as an affirmation except for the strange glint in his eyes. It was as if his eyes were laughing at me.

«You don’t think I understand, do you?» I asked compulsively.

«I suppose you do… you do, in fact. You do understand that Genaro was behind you all the time. However, understanding is not the real point»

 Его утверждение о том, что Хенаро все время шел сзади, меня поразило. Я попросил объяснить.— Твое сознание настроено так, что рассматривает все только с одной стороны, — сказал он.

Он взял хворостинку и начал двигать ею в воздухе. Он не рисовал в пространстве, а, скорее, делал движения, похожие на движения его пальцев, когда он выгребает мусор из кучи семян. Он как бы царапал и мягко колол воздух.

 His statement that don Genaro had been behind me all the time was shocking to me. I begged him to explain it.»Your mind is set to seek only one side of this,» he said.

He took a dry twig and moved it in the air. He was not drawing in the air or making a figure; what he did resembled the movements he makes with his fingers when he cleans the debris from a pile of seeds. His movements were like a soft prodding or scratching the air with the twig.

 Дон Хуан повернулся и взглянул на меня, но я недоуменно пожал плечами. Он придвинулся поближе и повторил движения, нарисовав на земле восемь точек. Обведя первую из них кружком, он сказал:— Ты здесь. Все мы здесь. Это — чувственное восприятие.Отсюда мы начинаем.

Он обвел кружком еще одну точку, расположенную непосредственно над первой. Затем он несколько раз прочертил линию, соединявшую первую точку со второй, как бы изображая устойчивую связь.

 He turned and looked at me and I shrugged my shoulders automatically in a gesture of bafflement. He drew closer and repeated his movements, making eight points on the ground. He circled the first point.»You are here,» he said. «We are all here; this is feeling, and we move from here to here.»

He circled the second, which he had drawn right above number one. He then moved his twig back and forth between the two points to portray a heavy traffic.

 — Есть, однако, еще шесть точек, с которыми человек в принципе может иметь дело. Но в большинстве своем люди о них даже не подозревают.Он ткнул хворостинкой в линию на земле, соединявшую первые две точки.

— Движение между этими двумя точками ты называешь пониманием. Это то, чем ты занят всю свою жизнь. И если ты скажешь, что понимаешь мое знание, то не сделаешь ничего нового.

 «There are, however, six more points a man is capable of handling,» he said. «Most men know nothing about them.»He placed his twig between points one and two and pecked on the ground with it.

«To move between these two points you call understanding. You’ve been doing that all your life. If you say you understand my knowledge, you have done nothing new.»

 Потом он соединил некоторые из восьми точек между собой. Получилась вытянутая трапециевидная фигура, в которой было восемь центров с неодинаковым числом лучей.

— Каждая из оставшихся шести точек — целый мир, подобно тому как сенсорное восприятие и понимание образуют для тебя два взаимосвязанных и взаимообусловленных мира.

— А почему их всего восемь? — осведомился я. — Почему не бесчисленное количество, как в окружности? Я нарисовал на земле окружность. Дон Хуан улыбнулся.

 He then joined some of the eight points to the others with lines; the result was a long trapezoid figure that had eight centers of uneven radiation.

«Each of these six remaining points is a world, just like feeling and understanding are two worlds for you,» he said.

«Why eight points? Why not an infinite number, as in a circle?» I asked.

I drew a circle on the ground. Don Juan smiled.

 — Мне известно только восемь точек, с которыми человек может иметь дело. Наверное, на большее люди не способны. Причем я говорю «иметь дело», а не «понимать». Чувствуешь разницу?Он сказал это таким шутовским тоном, что я засмеялся. Намек на мою манеру настаивать на точном определении слов был весьма определенным.  «As far as I know there are only eight points a man is capable of handling. Perhaps men cannot go beyond that. And I said handling, not understanding, did you get that?»His tone was so funny I laughed. He was imitating or rather mocking my insistence on the exact usage of words.

 — Твоя проблема в том, что ты непременно хочешь все понять, а это — невозможно. Сводя все к пониманию, ты ограничиваешь свои возможности как человеческого существа. Твой камень преткновения остался там же, где был всегда. Поэтому за все эти годы ты по сути так ничего и не сделал. Безусловно, тебя удалось вытряхнуть из тотальной дремоты, но этого можно было добиться и другими способами при других обстоятельствах.

После небольшой паузы дон Хуан сказал мне, что нужно съездить к водному каньону. Когда мы садились в машину, дон Хенаро вышел из дома и забрался на заднее сидение. Мы проехали часть пути, а потом пешком спустились в глубокое ущелье. Дон Хуан выбрал место для отдыха в тени большого дерева. Мы сели, и он сказал:

— Ты когда-то рассказывал, как вы с приятелем сидели и смотрели на высокий клен, с которого медленно падал лист. И твой приятель сказал, что никогда больше этот лист не упадет с этого дерева. Помнишь?

 «Your problem is that you want to understand everything, and that is not possible. If you insist on understanding you’re not considering your entire lot as a human being. Your stumbling block is intact Therefore, you have done almost nothing in all these years. You have been shaken out of your total slumber, true, but that could have been accomplished anyway by other circumstances.»

After a pause don Juan told me to get up because we were going to the water canyon. As we were getting into my car don Genaro came out from behind the house and joined us. I drove part of the way and then we walked into a deep ravine. Don Juan picked a place to rest in the shade of a large tree.

«You mentioned once,» don Juan began, «that a friend of yours had said, when the two of you saw a leaf falling from the very top of a sycamore, that that same leaf will not fall again from that same sycamore ever in a whole eternity, remember?»

 Я помнил. Он сказал:— Мы — у подножия высокого дерева. Напротив — еще деревья. Давайте посмотрим, как с верхушки вон того упадет лист.

Он кивнул головой, предлагая мне смотреть. На другой стороне каньона стояло высокое дерево. Листья на нем высохли и были желтовато-бежевыми. Еще одним кивком головы дон Хуан дал мне понять, что смотреть следует не отрываясь. Через несколько минут на самой верхушке дерева от ветки оторвался лист. Он медленно падал вниз, трижды ударившись о другие листья и ветки, прежде чем достиг земли.

— Ты видел?

— Да.

 I remembered having told him about that incident.»We are at the foot of a large tree,» he continued, «and now if we look at that other tree in front of us we may see a leaf falling from the very top.»

He signaled me to look. There was a large tree on the other side of the gully; its leaves were yellowish and dry. He urged me with a movement of his head to keep on looking at the tree. After a few minutes wait, a leaf cracked loose from the top and began falling to the ground; it hit other leaves and branches three times before it landed in the tall underbrush.

«Did you see it?»

«Yes.»

 — Этот лист никогда уже больше не упадет с этого дерева, не так ли?

— Верно.

— С точки зрения твоего понимания это — неоспоримая истина. Но только с точки зрения понимания. Смотри.

 «You would say that the same leaf will never again fall from that same tree, true?»

«True.»

«To the best of your understanding that is true. But that is only to the best of your understanding. Look again.»

 Я машинально поднял глаза и увидел падающий лист. Он в точности повторил траекторию предыдущего. Казалось, я вижу телевизионный повтор. Проследив за волнообразным движением листа до того момента, как он коснулся земли, я привстал в надежде увидеть, сколько листьев лежит в месте его падения — один или два. Но густая трава не позволяла разглядеть, куда он упал.

Дон Хуан засмеялся и велел мне сесть.

— Смотри, — он кивнул головой на верхушку дерева, — опять падает, и снова — тот же самый.

 I automatically looked and saw a leaf falling. It actually hit the same leaves and branches as the previous one. It was as if I were looking at an instant television replay. I followed the wavy falling of the leaf until it landed on the ground. I stood up to find out if there were two leaves, but the tall underbrush around the tree prevented me from seeing where the leaf had actually landed.

Don Juan laughed and told me to sit down.

«Look,» he said, pointing with his head to the top of the tree. «There goes the same leaf again.»

 Третий лист падал точно так же, как и первые два.Когда лист скрылся в траве, я уже знал, что сейчас дон Хуан опять покажет на верхушку дерева. Не дожидаясь указания, я поднял глаза. Лист падал. Я осознал, что только в первый раз видел, как лист отрывался от ветки. Потом он только падал.

Я сказал об этом дону Хуану и попросил объяснить:

— Я не понимаю, каким образом ты заставляешь меня видеть повтор того, что уже было. Что ты со мной делаешь?

 I once more saw a leaf falling in exactly the same pattern as the previous two.When it had landed I knew don Juan was about to signal me again to look at the top of the tree, but before he did I looked up. The leaf was again falling. I realized then that I had only seen the first leaf cracking loose, or, rather, the first time the leaf fell I saw it from the instant it became detached from the branch; the other three times the leaf was already falling when I lifted my head to look.

I told that to don Juan and I urged him to explain what he was doing.

«I don’t understand how you’re making me see a repetition of what I had seen before. What did you do to me, don Juan?»

Он засмеялся и не ответил. Я настаивал на том, что он должен рассказать мне, как это делается, поскольку с точки зрения моего здравого смысла такого не может быть. Он ответил:

— С точки зрения моего здравого смысла — тоже. Но он падает. Снова и снова…

Потом он обратился к дону Хенаро:

— Что, разве не так?

He laughed but did not answer and I insisted that he should tell me how I could see that leaf falling over and over. I said that according to my reason that was impossible.

Don Juan said that his reason told him the same, yet I had witnessed the leaf falling over and over.

He then turned to don Genaro.

«Isn’t that so?» he asked.

Дон Хенаро не отвечал, пристально глядя на меня.

— Но это невозможно! — произнес я.

— Ты прикован! — воскликнул дон Хуан.

— Ты прикован к своему здравому смыслу.

Один и тот же лист падает снова и снова с одного и того же дерева только для того, чтобы ты отказался от попыток понять.

Доверительным тоном он сказал мне, что с самого начала все складывалось как нельзя более удачно, однако, как всегда, в самом конце моя мания все испортила, и я словно ослеп.

Don Genaro did not answer. His eyes were fixed on me.

«It is impossible!» I said.

«You’re chained!» don Juan exclaimed. «You’re chained to your reason.»

He explained that the leaf had fallen over and over from that same tree so I would stop trying to understand.

In a confidential tone he told me that I had the whole thing pat and yet my mania always blinded me at the end.

— Понимать тут нечего. Понимание — это лишь крохотная частичка. Совсем крохотная.

Дон Хенаро встал. Они с доном Хуаном обменялись быстрыми взглядами. Потом дон Хуан уставился в землю перед собой. Дон Хенаро подошел ко мне, встал напротив и начал синхронно взмахивать обеими руками — вперед-назад, вперед-назад.

«There’s nothing to understand. Understanding is only a very small affair, so very small,» he said.

At that point don Genaro stood up. He gave a quick glance to don Juan; their eyes met and don Juan looked at the ground in front of him. Don Genaro stood in front of me and began swinging his arms at his sides, back and forth in unison.

— Смотри, Карлитос! — сказал он. — Смотри! Смотри!

Он издал странный резкий звук, словно что-то оборвалось. В то же мгновение в животе моем возникло ощущение пустоты. Это было ужасно мучительное чувство падения, не болезненное, но очень неприятное и изнурительное. Через несколько секунд оно исчезло. Остался только странный зуд в коленях. Но за эти секунды произошло еще одно непонятное явление — я увидел, что дон Хенаро стоит на вершине одной из высоких гор, до которых было никак не меньше полутора десятков километров. Это продолжалось не более десяти секунд и случилось настолько неожиданно, что я не смог разглядеть деталей. Это была то ли фигура в рост человека на вершине горы, то ли уменьшенное изображение дона Хенаро, наложенное на перспективу. Я даже толком не понял, он ли это вообще. Хотя, пока длилось это видение, я был совершенно уверен, что вижу именно дона Хенаро, стоящего на вершине горы. Но в то мгновение, когда я подумал, что невозможно увидеть человека с расстояния почти в двадцать километров, видение исчезло.

«Look, little Carlos,» he said. «Look! Look!»

He made an extraordinarily sharp, swishing sound. It was the sound of something ripping. At the precise instant the sound happened, I felt a sensation of vacuity in my lower abdomen. It was the terribly anguishing sensation of falling, not painful, but rather unpleasant and consuming. It lasted a few seconds and then it subsided, leaving a strange itch in my knees. But while the sensation had lasted I experienced another unbelievable phenomenon. I saw don Genaro on top of some mountains that were perhaps ten miles away. The perception lasted only a few seconds and it happened so unexpectedly that I did not have time really to examine it. I cannot recall whether I saw a man-size figure standing on top of the mountains, or a reduced image of don Genaro. I cannot even recall whether or not it was don Genaro. Yet at that moment I was certain beyond any doubt that I was seeing him standing on top of the mountains. However, the moment I thought that I could not possibly see a man ten miles away the perception vanished.

Я повернулся, чтобы посмотреть на дона Хенаро, но его не было.

Мое недоумение было невообразимым — вполне под стать происходящему. Я был совершенно сбит с толку.

Дон Хуан велел мне сесть на корточки и прижать колени к груди, а руки — к нижней части живота. Мы сидели молча, а потом он сказал;

— Я ничего не буду тебе объяснять. Чтобы стать магом, нужно действовать. Все остальное — ни к чему.

Он посоветовал мне немедленно уехать, потому что Хенаро, чего доброго, еще прикончит меня своими попытками мне помочь.

— Ты собираешься изменить направление, — сказал он, — и вот-вот разобьешь свои оковы.

I turned around to look for don Genaro, but he was not there.

The bafflement I experienced was as unique as everything else that was happening to me. My mind buckled under the strain. I felt utterly disoriented.

Don Juan stood up and made me cover the lower part of my abdomen with my hands and press my legs tightly against my body in a squat position.

We sat in silence for a while and then he said that he was truly going to refrain from explaining anything to me, because only by acting can one become a sorcerer.

He recommended that I leave immediately, otherwise don Genaro would probably kill me in his effort to help me.

«You are going to change directions,» he said, «and you’ll break your chains.»

Он сказал, что нечего было понимать в действиях его и дона Хенаро, и что маги вполне способны совершать такие необыкновенные вещи.

— Хенаро и я действуем отсюда, — сказал он и указал на один из центров на своей диаграмме.

— А это — не центр понимания. И все же ты знаешь, что это такое.

Я хотел сказать, что понятия не имею, о чем он говорит, но он не дал мне на это времени, встал и сделал знак следовать за ним. Он пошел необыкновенно быстро, и я, пыхтя и потея, старался не отставать от него.

Когда мы сели в машину, я огляделся в поисках дона Хенаро.

— Где он? — спросил я.

He said that there was nothing to understand about his or about don Genaro’s actions, and that sorcerers were quite capable of performing extraordinary feats.

«Genaro and I are acting from here,» he said and pointed to one of the centers of radiation in his diagram.

«And it is not the center of understanding, yet you know what it is.»

I wanted to say that I did not really know what he was talking about, but he did not give me time and stood up and signaled me to follow him. He began to walk fast and in no time at all I was puffing and sweating trying to keep up with him.

When we were getting inside the car I looked around for don Genaro.

«Where is he?» I asked.

— Ты знаешь, где он, — резко ответил дон Хуан.

Прежде чем уехать, я посидел с ним, как делал это всегда. Мне непреодолимо хотелось попросить разъяснений. Как говорит дон Хуан, объяснение — это в действительности мое потакание себе.

— Где дон Хенаро? — осторожно спросил я.

«You know where he is,» don Juan snapped at me.

Before I left I sat down with him, as I always do. I had an overwhelming urge to ask for explanations. As don Juan says, explanations are truly my indulgence.

«Where’s don Genaro?» I asked cautiously.

— Сам знаешь, — сказал дон Хуан. — Ты терпишь неудачу за неудачей именно потому, что пытаешься понять. Прошлой ночью, например, ты с самого начала знал, что дон Хенаро позади тебя. Ты даже обернулся, чтобы его разглядеть.

— Да нет же, вовсе я этого не знал! — запротестовал я.

Я говорил совершенно искренне. Мое сознание отказывалось принимать воздействие такого рода как «реальность». Но в то же время, после десяти лет обучения у дона Хуана, я не мог больше полагаться на свои привычные критерии «реальности». Однако все мои изыскания относительно природы реальности до сих пор оставались чисто интеллектуальными манипуляциями. Доказательством тому служили тупики, в которые своими действиями то и дело загоняли меня дон Хуан и дон Хенаро.

«You know where,» he said. «Yet you fail every time because of your insistence on understanding. For example, you knew the other night that Genaro was behind you all the time; you even turned around and saw him.»

«No,» I protested. «No, I didn’t know that.»

I was truthful at that. My mind refused to intake that sort of stimuli as being «real,» and yet, after ten years of apprenticeship with don Juan my mind could no longer uphold my old ordinary criteria of what is real. However, all the speculations I had thus far engendered about the nature of reality had been mere intellectual manipulations; the proof was that under the pressure of don Juan and don Genaro’s acts my mind had entered into an impasse.

Дон Хуан взглянул на меня, и во взгляде его было столько печали, что я невольно заплакал. Слезы сами катились из глаз. Впервые в жизни я ощутил всю тяжесть и обременительность здравого смысла. На меня накатила какая-то неописуемая мука. Я непроизвольно застонал и обнял его. Он быстро ударил меня костяшками пальцев по макушке. Я почувствовал, как вниз по позвоночнику пробежала волна. Это немного меня отрезвило.

— Ты слишком сильно себя жалеешь. И потакаешь своей слабости, — мягко сказал он.

Don Juan looked at me and there was such sadness in his eyes that I began to weep. Tears fell freely. For the first time in my life I felt the encumbering weight of my reason. An indescribable anguish overtook me. I wailed involuntarily and embraced him. He gave me a quick blow with his knuckles on the top of my head. I felt it like a ripple down my spine. It had a sobering effect.

«You indulge too much,» he said softly.

Книги КастанедыОтдельная реальность — Эпилог