Глава 3. День тоналя

Когда мы выходили из ресторана, я сказал дону Хуану, что он был прав, предупреждая меня о трудности темы. Всей моей хваленой интеллектуальности явно не хватало для восприятия объяснений его концепции. Я спросил, не лучше ли мне сейчас пойти в гостиницу, прочитать свои записи и еще раз все обдумать. Он ответил, что не стоит придавать такое большое значение словам.

В это мгновение я с замиранием сердца почувствовал в себе присутствие чего-то неизведанного.

 As we left the restaurant I told don Juan that he had been correct in warning me about the difficulty of the topic, and that my intellectual prowess was inadequate to grasp his concepts and explanations. I suggested that perhaps if I should go to my hotel and read my notes, my comprehension of the subject might improve. He tried to put me at ease; he said that I was worrying about words.

While he was speaking I experienced a shiver, and for an instant I sensed that there was indeed another area within me.

 Я сказал об этом. Он посмотрел на меня с нескрываемым любопытством. Я объяснил, что подобное со мной бывало и раньше — какие-то странные провалы, перерывы в потоке сознания. Обычно они начинались с ощущения толчка в теле, после чего я чувствовал себя как бы парящим.Мы не спеша пошли к центру города. Дон Хуан попросил подробнее рассказать об этих «провалах», но мне было крайне трудно подобрать слова. Я начал было описывать их в терминах «забывчивость», «рассеянность», «невнимательность», но он напомнил мне, что в действительности я человек очень обязательный и осторожный, с отличной памятью.  I mentioned to don Juan that I was having some inexplicable feelings. My statement apparently aroused his curiosity. I told him that I had had the same feelings before, and that they seemed to be momentary lapses, interruptions in my flow of awareness. They always manifested themselves as a jolt in my body followed by the sensation that I was suspended in something.We headed for downtown, walking leisurely. Don Juan asked me to relate all the details of my lapses, I had a hard time describing them, beyond the point of calling them moments of forgetfulness, or absent-mindedness, or not watching what I was doing.

 Сначала я связывал эти странные провалы с остановкой внутреннего диалога, но затем вспомнил, что они случались со мной и тогда, когда я вовсю разговаривал сам с собой. Казалось, они исходили из области, независимой от всего того, что я знаю.Дон Хуан похлопал меня по спине, удовлетворенно улыбаясь.

— Наконец-то ты начинаешь устанавливать реальные связи, — сказал он.

 He patiently rebuffed me. He pointed out that I was a demanding person, had an excellent memory, and was very careful in my actions. It had occurred to me at first that those peculiar lapses were associated with stopping the internal dialogue, but I also had had them when I had talked to myself extensively. They seemed to stem from an area independent of everything I knew.Don Juan patted me on the back. He smiled with apparent delight.

«You’re finally beginning to make real connections,» he said.

 Я попросил его объяснить это загадочное явление, но он резко оборвал разговор и сделал знак следовать за ним. Мы пришли в небольшой парк перед собором.

— Здесь мы и остановимся, — сказал он, садясь на скамейку. — Это идеальное место для наблюдения за людьми. Отсюда мы сможем видеть как прохожих на улице, так и прихожан, идущих в церковь.

Он указал на широкую людную улицу и на дорожку, усыпанную гравием, ведущую к церкви. Наша скамья находилась как раз посредине между церковью и улицей.

— Это моя любимая скамейка, — сказал он, поглаживая ее.

Он подмигнул мне и добавил с улыбкой:

— Она любит меня, вот почему на ней никто не сидит. Она знала, что я приду.

— Скамейка знала?

— Нет, не скамейка — мой нагваль.

 I asked him to explain his cryptic statement, but he abruptly stopped our conversation and signaled me to follow him to a small park in front of a church.

«This is the end of our journey to downtown,» he said and sat down on a bench. «Right here we have an ideal spot to watch people. There are some who walk by on the street and others who come to church. From here we can see everyone.»

He pointed to a wide business street and to the gravel walk leading to the steps of the church. Our bench was located midway between the church and the street.

«This is my very favorite bench,» he said, caressing the wood.

He winked at me and added with a grin,

«It likes me. That’s why no one was sitting on it. It knew I was coming.»

«The bench knew that?»

«No! Not the bench. My nagual.»

 — Разве нагваль имеет сознание? Он осознает предметы?

— Конечно, он осознает все. Вот почему меня интересует твой отчет. То, что ты называешь провалами и ощущениями — это нагваль. Чтобы говорить об этом, мы должны заимствовать понятия с острова тональ, поэтому лучше ничего не объяснять, а просто перечислять его проявления.

Мне хотелось поговорить об этих странных ощущениях, но он велел мне замолчать.

— Хватит, сегодня не день нагваля. Сегодня — день тоналя. Я надел костюм, потому что сегодня я — целиком тональ.

 «Does the nagual have consciousness? Is it aware of things?»

«Of course. It is aware of everything. That’s why I’m interested in your account. What you call lapses and feelings is the nagual. In order to talk about it we must borrow from the island of tbe tonal, therefore it is more convenient not to explain it but to simply recount its effects.»

I wanted to say something else about those peculiar feelings, but he hushed me.

«No more. Today is not the day of the nagual, today is the day of the tonal» he said. «I put on my suit because today I am all tonal.»

 Он смотрел на меня. Я хотел сказать ему, что эта тема, похоже, оказалась для меня труднее всего, что он когда-либо объяснял. Он, казалось, предвидел мои слова.

— Это трудно, — продолжал он. — Я знаю это. Но поскольку эта тема является твоим последним барьером и заключительным этапом моего учения, можно без преувеличения сказать, что она охватывает все, о чем я говорил тебе с первого дня нашей встречи.

Мы долго молчали. Я чувствовал, что мне нужно подождать, пока он не закончит своего объяснения, но ощутил внезапный приступ тревоги и поспешно спросил:

— Нагваль и тональ внутри нас?

Он пристально посмотрел на меня.

 He stared at me. I was about to tell him that the subject was proving to be more difficult than anything he had ever explained to me; he seemed to have anticipated my words.

«It is difficult,» he continued. «I know it. But considering that this is the final lid, the last stage of what I’ve been teaching you, it is not too farfetched to say that it envelops everything I mentioned since the first day we met.»

We remained quiet for a long while. I felt that I had to wait for him to resume his explanation, but I had a sudden attack of apprehension and hurriedly asked, «Are the nagual and the tonal within ourselves?»

He looked at me piercingly.

 — Очень трудный вопрос, — сказал он. — Сам ты сказал бы, что они внутри нас. Я бы сказал, что это не так, но мы оба были бы неправы. Тональ твоего времени призывает тебя утверждать, что все, имеющее отношение к твоим мыслям и чувствам, находится внутри тебя. Тональ магов говорит противоположное — все снаружи. Кто прав? Никто. Внутри ли, снаружи — это совершенно не имеет значения.Я не отступал. Я сказал, что когда он говорит о «тонале» и «нагвале», то это звучит так, словно существует еще и третья часть. Он сказал, что «тональ» «заставляет нас» совершать поступки. Я поинтересовался; кого это «нас»?

Он уклонился от прямого ответа.

 «Very difficult question,» he said. «You yourself would say that they are within ourselves. I myself would say that they are not, but neither of us would be right. The tonal of your time calls for you to maintain that everything dealing with your feelings and thoughts takes place within yourself. The sorcerers’ tonal says the opposite, everything is outside. Who’s right? No one. Inside, outside, it doesn’t really matter.»I raised a point. I said that when he talked about the «tonal» and the «nagual» it sounded as if there was still a third part. He had said that the «tonal» «forces us» to perform acts. I asked him to tell me who he was referring to as being forced.

He did not answer me directly.

 — Все это не так просто объяснить, — сказал он. — Какой бы умной ни была защита тоналя, нагваль всегда прорывается на поверхность. Однако его проявления всегда ненамеренны. Величайшее искусство тоналя — это подавление любых проявлений нагваля таким образом, что даже если его присутствие будет самой очевидной вещью в мире, оно останется незамеченным.

— Незамеченным для кого?

Он усмехнулся, покачав головой. Я настаивал на ответе.

 «To explain all this is not that simple,» he said. «No matter how clever the checkpoints of the tonal are the fact of the matter is that the nagual surfaces. Its coming to the surface is always inadvertent, though. The tonal’s great art is to suppress any manifestation of the nagual in such a manner that even if its presence should be the most obvious thing in the world, it is unnoticeable.»

«For whom is it unnoticeable?»

He chuckled, shaking his head up and down. I pressed him for an answer.

 — Для тоналя, — ответил он, — Речь идет исключительно о нем. Я могу ходить кругами, но пусть это тебя не удивляет и не раздражает. Ведь я предупреждал — понять то, о чем я говорю, очень трудно. Мне приходится погружаться вместе с тобой во все это пустозвонство, потому что мой тональ осознает, что это разговор о нем самом. Другими словами, мой тональ использует себя самого, чтобы понять ту информацию, которую я хочу сделать ясной для твоего тоналя. Скажем так, когда тональ обнаруживает, насколько приятно говорить о себе, он создает термины «я», «меня» и им подобные, чтобы говорить о себе не только с самим собой, но и с другими тоналями.Далее, когда я говорю, что тональ заставляет нас делать что-либо, я не имею в виду, что есть какая-то третья часть. Очевидно, он заставляет самого себя следовать своим суждениям.  «For the tonal» he said. «I’m speaking about it exclusively. I may go around in circles but that shouldn’t surprise or annoy you. I warned you about the difficulty of understanding what I have to tell. I went through all that rigmarole because my tonal is aware that it is speaking about itself. In other words, my tonal is using itself in order to understand the information I want your tonal to be clear about. Let’s say that the tonal, since it is keenly aware of how taxing it is to speak of itself, has created the terms I, «myself,» and so forth as a balance and thanks to them it can talk with other tonals, or with itself, about itself.»Now when I say that the tonal forces us to do something, I don’t mean that there is a third party there. Obviously it forces itself to follow its own judgments.
 При определенных обстоятельствах тональ начинает осознавать, что кроме него есть еще нечто. Это что-то вроде голоса, который приходит из глубин, голоса нагваля. Видишь ли, целостность является нашим естественным состоянием, и тональ не может полностью отбросить этот факт. Поэтому бывают моменты, особенно в жизни воинов, когда целостность становится явной. Именно в эти моменты мы получаем возможность осознать, чем мы являемся в действительности.  «On certain occasions, however, or under certain special circumstances, something in the tonal itself becomes aware that there is more to us. It is like a voice that comes from the depths, the voice of the nagual. You see, the totality of ourselves is a natural condition which the tonal cannot obliterate altogether, and there are moments, especially in the life of a warrior, when the totality becomes apparent. At those moments one can surmise and assess what we really are.
 Меня заинтересовали толчки, о которых ты говорил, потому что именно так нагваль и выходит на поверхность. В эти моменты тональ начинает осознавать целостность самого себя. Такое осознание — это всегда потрясение, потому что оно разрывает пелену нашей умиротворенности. Я называю его целостностью существа, которое умрет. Суть в том, что в момент смерти другой член истинной пары — нагваль — становится полностью действенным. Все осознание, воспоминания, восприятие, накопившиеся в наших икрах и бедрах, в нашей спине, плечах и шее, начинают расширяться и распадаться. Как бусинки бесконечного разорванного ожерелья, они раскатываются без связующей нити жизни.  «I was concerned with those jolts you have had, because that is the way the nagual surfaces. At those moments the tonal becomes aware of the totality of oneself. It is always a jolt because that awareness disrupts the lull. I call that awareness the totality of the being that is going to die. The idea is that at the moment of death the other member of the true pair, the nagual, becomes fully operative and the awareness and memories and perceptions stored in our calves and thighs, in our back and shoulders and neck, begin to expand and disintegrate. Like the beads of an endless broken necklace, they fall asunder without the binding force of life.»

 Он посмотрел на меня. Его глаза были мирными. Я чувствовал себя глупо и неловко.

— Целостность самого себя очень тягучее дело, — сказал он. — Нам нужна лишь малая часть ее для выполнения сложнейших жизненных задач. Но когда мы умираем, мы умираем целостными. Маг задается вопросом: если мы умираем с целостностью самих себя, то почему бы тогда не жить с ней?

Он сделал мне знак головой, чтобы я следил за вереницей проходивших мимо людей.

 He looked at me. His eyes were peaceful. I felt ill at ease, stupid.

«The totality of ourselves is a very tacky affair,» he said. «We need only a very small portion of it to fulfill the most complex tasks of life. Yet when we die, we die with the totality of ourselves. A sorcerer asks the question, If we’re going to die with the totality of ourselves, why not, then, live with that totality?»

He signaled me with his head to watch the scores of people that went by.

 — Все они — тональ, — сказал он. — Я буду указывать тебе на некоторых из них, чтобы твой тональ, оценивая этих людей, смог оценить самого себя.Он обратил мое внимание на двух пожилых дам, только что вышедших из церкви. С минуту они постояли наверху гранитной лестницы, а затем начали осторожно спускаться, отдыхая на каждой ступеньке.  «They’re all tonal» he said. «I am going to single some of them out so your tonal will assess them, and in assessing them it will assess itself.»He directed my attention to two old ladies that had emerged from the church. They stood at the top of the limestone steps for a moment and then began to walk down with infinite care, resting on every step.

 — Внимательно следи за этими женщинами, — сказал он. — Но рассматривай их не как людей, а как тонали.

Женщины, держась друг за друга, дошли наконец до конца лестницы и опасливо пошли по гравийной дорожке, как по льду, на котором они в любой момент могли поскользнуться.

— Смотри на них, — тихо сказал дон Хуан, — трудно найти тональ более жалкий.

Обе женщины были тонкокостными, но очень толстыми. Им было, пожалуй, за пятьдесят. Вид у них был такой измученный, словно идти по ступенькам церкви было выше их сил.

Поравнявшись с нами, они в нерешительности остановились — на дорожке была еще одна ступенька.

 «Watch those two women very carefully,» he said. «But don’t see them as persons, or as faces that hold things in common with us; see them as tonals»

The two women got to the bottom of the steps. They moved as if the rough gravel were marbles and they were about to roll and lose their balance on them. They walked arm in arm, propping each other up with the weight of their bodies.

«Look at them!» don Juan said in a low voice. «Those women are the best example of the most miserable tonal one can find.»

I noticed that the two women were small-boned but fat. They were perhaps in their early fifties. They had a painful look in their faces, as if walking down the church steps had been beyond their strength.

They were in front of us; they vacillated for a moment and then they came to a halt. There was one more step on the gravel walk.

 — Смотрите под ноги, дамы! — драматически воскликнул дон Хуан, поднимаясь с места. Они взглянули на него, явно смущенные этим выпадом.

— Моя мать однажды сломала здесь правое бедро, — сказал он и галантно подскочил к ним, помогая преодолеть ступеньку.

Они многословно поблагодарили его, а он участливо посоветовал им в случае падения лежать неподвижно, пока не приедет скорая помощь. Женщины перекрестились.

 «Watch your step, ladies,» don Juan shouted as he stood up dramatically.The women looked at him, apparently confused by his sudden outburst.

«My mom broke her hip right there the other day,» he added and dashed over to help them.

They thanked him profusely and he advised them that if they ever lost their balance and fell down, they had to remain motionless on the spot until the ambulance came. His tone was sincere and convincing. The women crossed themselves.

 Дон Хуан вернулся и сел. Его глаза сияли. Он тихо заговорил:

— Эти женщины не настолько стары и слабы, однако же они — инвалиды. Все в них пропитано опасением — одежда, запах, отношение к жизни. Как ты думаешь, почему?

— Может, они такими родились?

— Нет, такими не рождаются — такими становятся. Тональ этих женщин слаб и боязлив.

 Don Juan sat down again. His eyes were beaming. He spoke softly.

«Those women are not that old and their bodies are not that weak, and yet they are decrepit. Everything about them is dreary -their clothes, their smell, their attitude. Why do you think that’s so?»

«Maybe they were born that way,» I said.

«No one is born that way. We make ourselves that way. The tonal of those women is weak and timid.

 Я сказал, что сегодня день тоналя, потому что сегодня я хочу иметь дело только с ним. При помощи своего костюма я хотел показать, что воин обращается со своим тоналем особым образом. Как видишь, костюм сшит по последней моде, прекрасно на мне сидит, и я выгляжу в нем очень естественно. Но тщеславие здесь ни при чем — я надел его только затем, чтобы показать тебе свой дух воина, свой тональ воина.

Сегодня эти женщины дали тебе первый урок тоналя. Если ты будешь небрежен со своим тоналем, жизнь обойдется с тобой так же безжалостно. Им я противопоставляю себя. Думаю, ты уже все понял, и можно не продолжать.

 «I said that today was going to be the day of the tonal; I meant that today I want to deal with it exclusively. I also said that I had put on my suit for that specific purpose. With it I wanted to show you that a warrior treats his tonal in a very special manner. I’ve pointed out to you that my suit has been made to order and that everything I have on today fits me to perfection. It is not my vanity that I wanted to show, but my warrior’s spirit, my warrior’s tonal.»

Those two women gave you your first view of the tonal today. Life can be as merciless with you as it is with them, if you are careless with your tonal. I put myself as the counterpoint. If you understand correctly I should not need to stress this point.»

 Неожиданно я почувствовал, что теряю почву под ногами и с отчаянием попросил его объяснить, что же я должен понять. Дон Хуан громко рассмеялся.

— Взгляни-ка лучше на этого парня в зеленых штанах и розовой рубашке, — прошептал он, указывая на тощего молодого человека с острыми чертами лица, стоявшего почти перед нами.

Казалось, он не знал, куда пойти — к церкви или к улице. Дважды он поднимал руку в направлении церкви, как бы уговаривая себя идти туда. Затем он уставился на меня отсутствующим взглядом.

— Посмотри, как он одет. Посмотри на его ботинки, — шепотом сказал дон Хуан.

Одежда молодого человека была мятой и грязной, а его ботинки пора было выбрасывать на помойку.

 I had a sudden attack of uncertainty and asked him to spell out what I should have understood.I must have sounded desperate. He laughed out loud.

«Look at that young man in green pants and a pink shirt,» don Juan whispered, pointing to a very thin and very dark complexioned, sharp-featured young man who was standing almost in front of us.

He seemed to be undecided whether to go towards the church or towards the street. Twice he raised his hand in the direction of the church as though he were talking to himself and were about to start moving towards it. Then he stared at me with a blank expression.

«Look at the way he’s dressed,» don Juan said in a whisper. «Look at those shoes!»

The young man’s clothes were tattered and wrinkled, and his shoes were in absolute pieces.

 — Вероятно, он очень беден, — сказал я.

— И это все, что ты можешь сказать о нем? — спросил он.

Я перечислил возможные причины бедственного положения молодого человека: плохое здоровье, невезение, безразличие к своей внешности, и в конце концов предположил, что он только что вышел из тюрьмы.

Дон Хуан сказал, что я просто строю догадки, и его не интересуют мои попытки оправдывать других на том основании, что они — жертвы неблагоприятных обстоятельств.

— А может быть он — секретный агент, который должен выглядеть оборванцем, — сказал я шутя.

 «He’s obviously very poor,» I said.

«Is that all you can say about him?» he asked.

I enumerated a series of reasons that might have accounted for the young man’s shabbiness: poor health, bad luck, indolence, indifference to his personal appearance, or the chance that he may have just been released from prison.

Don Juan said that I was merely speculating, and that he was not interested in justifying anything by suggesting that the man was a victim of unconquerable forces.

«Maybe he’s a secret agent made to look like a bum,» I said jokingly.

 Молодой человек нетвердой походкой пошел в направлении улицы.- Он и есть самый настоящий оборванец, — сказал дон Хуан. — Посмотри на его слабое тело, тонкие руки и ноги. Он же еле ходит. Невозможно притворяться до такой степени. С ним явно что-то неладно, но дело тут не в обстоятельствах. Еще раз повторяю, что сегодня ты должен смотреть на людей как на тонали.

— Что значит видеть человека как тональ?

 The young man walked away towards the street with a disjointed gait.»He’s not made to look like a bum; he is a bum,» don Juan said. «Look how weak his body is. His arms and legs are thin. He can hardly walk. No one can pretend to look that way. There is something definitely wrong with him, not his circumstances, though. I have to stress again that I want you to see that man as a tonal»

«What does it entail to see a man as a tonal?»

 — Это значит перестать судить его в моральном плане и оправдывать на том лишь основании, что он похож на лист, отданный на волю ветра. Другими словами, что означает видеть человека, не думая о его безнадежности и беспомощности.

Ты абсолютно точно знаешь, что я имею в виду. Ты можешь оценить этого человека, не обвиняя его и не оправдывая.

— Он слишком много пьет, — вдруг сказал я.

Эти слова вырвались у меня непроизвольно, на мгновение мне даже показалось, что их произнес кто-то другой. Мне захотелось объяснить, что это заявление было очередной моей спекуляцией.

— Это не так, — сказал дон Хуан. — На этот раз в твоем голосе была уверенность. Ты ведь не сказал: «Может быть, он пьяница».

 «It entails to cease judging him in a moral sense, or excusing him on the grounds that he is like a leaf at the mercy of the wind. In other words, it entails seeing a man without thinking that he is hopeless or helpless.»

You know exactly what I am talking about. You can assess that young man without condemning or forgiving him.»

«He drinks too much,» I said.

My statement was not volitional. I just made it without really knowing why. For an instant I even felt that someone standing behind me had voiced the words, I was moved to explain that my statement was another of my speculations.

«That was not the case,» don Juan said. «Your tone of voice had a certainty that you lacked before. You didn’t say, «Maybe he’s a drunkard.»

 Я почувствовал необъяснимое раздражение. Дон Хуан рассмеялся.- Ты видел этого человека, — сказал он. — В таком случае заявления делаются без обдумывания и с большой уверенностью. Это было видение.

Внезапно ты понял, что тональ этого парня никуда не годится, не зная сам, как это у тебя получилось.

Я признался, что именно это и почувствовал.

 I felt embarrassed although I could not exactly determine why. Don Juan laughed.»You saw through the man,» he said. «That was seeing. Seeing is like that. Statements are made with great certainty, and one doesn’t know how it happened.

«You know that young man’s tonal was shot, but you don’t know how you know it.»

I had to admit that somehow I had had that impression.

 — Ты прав, — сказал дон Хуан. — Его молодость не имеет никакого значения. Он калека, как и те две женщины. Молодость никоим образом не является барьером против разрушения тоналя.

Пытаясь объяснить состояние этого человека, ты придумывал множество причин. Я считаю, что причина только одна — его тональ. И его тональ слаб вовсе не потому, что он пьет. Как раз наоборот — он пьет из-за слабости своего тоналя. Именно эта слабость делает его таким, каков он есть. Но что-то подобное в той или иной форме происходит со всеми нами.

— Но разве, характеризуя его тональ, ты не судишь о его поведении?

 «You’re right,» don Juan said. «It doesn’t really matter that he’s young, he’s as decrepit as the two women. Youth is in no way a barrier against the deterioration of the tonal.»

You thought that there might be a great many reasons for that man’s condition. I find that there is only one, his tonal. It is not that his tonal is weak because he drinks; it is the other way around, he drinks because his tonal is weak. That weakness forces him to be what he is. But the same thing happens to all of us, in one form or another.»

«But aren’t you also justifying his behavior by saying that it’s his tonal?»

 — Я даю тебе объяснение, с которым ты раньше никогда не встречался. Однако это не оправдание и не осуждение. Тональ этого молодого человека слаб и боязлив, но он не одинок в этом. Все мы более или менее в той же лодке.В этот момент мимо нас прошел в направлении церкви какой-то грузный мужчина в дорогом темно-сером костюме. Пиджак он нес в руке, воротник рубашки у него был расстегнут, галстук расслаблен. Он обливался потом. Он был очень бледен, и это делало пот еще более заметным.

— Следи за ним, — приказал мне дон Хуан.

 «I’m giving you an explanation that you have never encountered before. It is not a justification or a condemnation, though. That young man’s tonal is weak and timid. And yet he’s not unique. All of us are more or less in the same boat.»At that moment a very large man passed in front of us heading towards the church. He was wearing an expensive dark gray business suit and was carrying a briefcase. The collar of his shirt was unbuttoned and his necktie loose. He was sweating profusely. He had a very light complexion which made the perspiration all the more obvious.

«Watch him!» don Juan ordered me.

 Человек шел короткими тяжелыми шагами, раскачиваясь при ходьбе. Он не стал подниматься к церкви, обошел ее и исчез за углом.- Нет никакой необходимости обращаться с телом таким ужасным образом, — сказал дон Хуан с ноткой укора. — Но как ни печально, все мы в совершенстве умеем делать наш тональ слабым. Я называю это индульгированием.

Положив руку на блокнот, он сказал, чтобы я перестал писать, так как это нарушает мою концентрацию. Он предложил расслабиться, остановить внутренний диалог и «сливаться» с людьми, за которыми я буду наблюдать.

 The man’s steps were small but heavy. There was a wobbling quality to his walking. He did not go up to the church; he circumvented it and disappeared behind it.»There is no need to treat the body in such an awful manner,» don Juan said with a note of scorn. «But the sad fact is that all of us have learned to perfection how to make our tonal weak. I have called that indulging.»

He put his hand on my notebook and did not let me write any more. His rationale was that as long as I kept on taking notes I was incapable of concentrating. He suggested I should relax, shut off the internal dialogue and let go, merging with the person being observed.

 Я спросил, что он имеет в виду под слиянием. Он ответил, что объяснить это невозможно. Это нечто такое, что тело ощущает или делает при визуальном контакте с другими телами. Затем он добавил, что в прошлый раз он называл этот процесс «видением» и что он состоял в установлении истинной внутренней тишины, за которой следует внешнее удлинение чего-то изнутри нас. Удлинение, которое встречается и сливается с другим телом или с чем-либо еще в поле нашего осознания.  I asked him to explain what he meant by «merging.» He said there was no way to explain it, that it was something that the body felt or did when put in observational contact with other bodies. He then clarified the issue by saying that in the past he had called that process «seeing,» and that it consisted of a lull of true silence within, followed by an outward elongation of something in the self, an elongation that met and merged with the other body, or with anything within one’s field of awareness.

 Очень хотелось записать все это, но он остановил меня и начал выбирать отдельных людей из проходящей мимо толпы.

Он обратил мое внимание на десятки людей, составивших широкий диапазон типов мужчин, женщин и детей различного возраста. Дон Хуан выбирал лиц, чей слабый тональ, по его словам, может подойти к некоторой классификационной схеме, и таким способом он познакомил меня с большим разнообразием форм индульгирования.

 At that point I wanted to get back to my writing pad, but he stopped me and began to single out different people from the crowd that passed by.

He pointed out dozens of persons covering a wide range of types among men, women and children of various ages. Don Juan said that he had selected persons whose weak «tonal» could fit into a categorization scheme, and thus he had acquainted me with a preconceived variety of indulging.

 Невозможно было запомнить всех людей, на которых он мне указывал и которых мы обсуждали. Я пожаловался на то, что если бы я делал записи, то, по крайней мере, смог бы набросать заметки к его схеме индульгирования. Однако он не захотел повторять, а может быть, и сам всего не запомнил.Он засмеялся и сказал, что не помнит ее, потому что в жизни мага за творчество отвечает «нагваль».

Он взглянул на небо и сказал, что уже поздно, и что с этого момента мы должны изменить направление. Вместо слабых тоналей мы станем ждать появления «правильного» тоналя. Он добавил, что только воин может иметь «правильный тональ» и что у обычного человека может быть в лучшем случае «хороший тональ».

 I did not remember all the people he had pointed out and discussed. I complained that if I had taken notes I could have at least sketched out the intricacies of his schemata on indulging. As it was he did not want to repeat it or perhaps he did not remember it either.He laughed and said that he did not remember it, because in the life of a sorcerer it was the «nagual» that was accountable for creativity.

He looked at the sky and said that it was getting late, and that from that moment on we were going to change direction. Instead of weak «tonals» we were going to wait for the appearance of a «proper tonal.» He added that only a warrior had a «proper tonal,» and that the average man, at best, could have a «right tonal.»

 После нескольких минут ожидания он хлопнул себя по ляжкам и засмеялся.

— Ты посмотри, кто идет, — сказал он, указывая на улицу движением подбородка. — Они как будто встали в очередь.

К нам приближались трое индейцев. Все они были в коротких шерстяных пончо, белых штанах, доходящих до середины икр, белых рубашках с длинными рукавами, грязных изношенных сандалиях и старых соломенных шляпах: у каждого был заплечный мешок.

 After a few minutes’ wait he slapped his thigh and chuckled.

«Look who’s coming now,» he said, pointing to the street with a movement of his chin. «It is as if they were made to order.»

I saw three male Indians approaching. They had on some short brown woolen ponchos, white pants that came to their mid calf, long-sleeved white tops, dirty worn-out sandals and old straw hats. Each of them carried a bundle tied to his back.

 Дон Хуан поднялся и пошел к ним навстречу. Он окликнул их. Индейцы были удивлены и с улыбками окружили его. Видимо, он рассказывал им что-то обо мне. Все трое повернулись в мою сторону и улыбнулись. Они были в трех-четырех метрах. Я слушал внимательно, но не мог понять, о чем они говорили.Дон Хуан достал из кармана несколько ассигнаций и отдал им. Индейцы казались очень довольными. Они смущенно переминались с ноги на ногу. Мне они очень понравились. Они напоминали детей. У всех были белые мелкие зубы и очень приятные мягкие черты лица. Старший носил усы. Его глаза были усталыми и очень добрыми. Он снял шляпу и подошел ближе к скамейке. Остальные последовали за ним. Все трое в один голос приветствовали меня. Мы пожали друг другу руки. Дон Хуан сказал мне, чтобы я дал им денег. Они поблагодарили меня и после вежливого молчания попрощались. Дон Хуан сел на скамейку, и мы проводили их взглядом, пока они не исчезли в толпе.  Don Juan stood up and went to meet them. He spoke to them. They seemed surprised and surrounded him. They smiled at him. He was apparently telling them something about me; the three of them turned around and smiled at me. They were about ten or twelve feet away; I listened carefully but I could not hear what they were saying.Don Juan reached in his pocket and handed them some bills. They appeared to be pleased; they moved their feet nervously. I liked them very much. They looked like children. All of them had small white teeth and very pleasing mild features. One, by all appearances the oldest, had whiskers. His eyes were tired but very kind. He took off his hat and came closer to the bench. The others followed him. The three of them greeted me in unison. We shook hands. Don Juan told me to give them some money. They thanked me and after a polite silence they said good-by. Don Juan sat back down on the bench and we watched them disappear in the crowd.

 Я сказал дону Хуану, что почему-то они мне очень понравились.

— Ничего удивительного, — сказал он. — Ты должен был почувствовать, что их тональ очень хороший. Это правильно, но не для нашего времени.

Наверное ты заметил, что они похожи на детей. Они и есть дети. И это очень грустно. Я понимаю их лучше тебя, поэтому не мог не почувствовать привкус печали. Индейцы — как собаки, у них ничего нет. Но такова их судьба, и я не должен был чувствовать печаль. Моя печаль — это мой собственный способ индульгировать.

— Откуда они, дон Хуан?

I told don Juan that for some strange reason I had liked them very much.

«It isn’t so strange,» he said. «You must’ve felt that their tonal is just right. It is right, but not for our time.

«You probably felt they were like children. They are. And that is very tough. I understand them better than you, thus I couldn’t help but feel a tinge of sadness. Indians are like dogs, they have nothing. But that is the nature of their fortune and I shouldn’t feel sad. My sadness, of course, is my own way of indulging.»

«Where are they from, don Juan?»

 — С гор. Сюда они пришли в поисках счастья. Они братья и хотят стать торговцами. Я сказал им, что тоже пришел с гор и что я сам торговец. Тебя я представил как своего компаньона. Деньги, которые мы дали им, были амулетом. Воин должен давать подобные амулеты всегда. Им, без сомнения, нужны деньги, но необходимость не должна быть существенным соображением в случае с амулетом. Обращать внимание следует на чувства. Лично меня тронули эти трое.Индейцы в наше время — это те, кто теряют. Их падение началось с испанцами, а теперь, под владычеством их потомков, индейцы потеряли все. Не будет преувеличением сказать, что индейцы потеряли свой тональ.

— Это метафора, дон Хуан?

 «From the Sierras. They’ve come here to seek their fortune. They want to become merchants. They’re brothers. I told them that I also came from the Sierras and I’m a merchant myself. I said that you were my partner. The money we gave them was a token; a warrior should give tokens like that all the time. They no doubt need the money, but need should not be an essential consideration for a token. The thing to look for is feeling. I personally was moved by those three.»Indians are the losers of our time. Their downfall began with the Spaniards and now under the reign of their descendants the Indians have lost everything. It is not an exaggeration to say that the Indians have lost their tonal»

«Is that a metaphor, don Juan?»

 — Нет, это факт. Тональ очень уязвим, он не выдерживает плохого обращения. С того дня, как белые ступили на эту землю, они постоянно разрушали не только индейский тональ времени, но и личный тональ каждого индейца. Легко можно представить, что для бедного среднего индейца владычество белого человека было настоящим адом. И, однако же, ирония в том, что для Других индейцев оно было чистым благом.- О ком ты говоришь? Что это за другие индейцы?  «No. It is a fact. The tonal is very vulnerable. It cannot withstand maltreatment. The white man, from the day he set foot on this land, has systematically destroyed not only the Indian tonal of the time, but also the personal tonal of every Indian. One can easily surmise that for the poor average Indian the reign of the white man has been sheer hell. And yet the irony is that for another kind of Indian it has been sheer bliss.»»Who are you talking about? What kind of Indian is that?»

 — Маги. Для магов Конкиста была вызовом жизни. Они — единственные, кто не был уничтожен ею, не примирился с ней, а использовал ее с полной выгодой для себя.

— Как это было возможно, дон Хуан? Мне казалось, что испанцы не оставили камня на камне.

— Скажем так, они перевернули все камни, которые находились в границах их собственного тоналя. Но в жизни индейцев были вещи, недоступные восприятию белого человека, и он их просто не заметил. Может быть магам просто повезло, а может быть, их спасло знание. После того, как тональ времени и личный тональ каждого индейца были разрушены, маги обнаружили, что удерживаются за единственную вещь, оставшуюся незатронутой, нагваль. Другими словами, их тональ нашел убежище в их нагвале. Этого не могло бы произойти, если бы не мучительное положение побежденных людей.

 «The sorcerer. For the sorcerer the Conquest was the challenge of a lifetime. They were the only ones who were not destroyed by it but adapted to it and used it to their ultimate advantage.»

«How was that possible, don Juan? I was under the impression that the Spaniards left no stone unturned.»

«Let’s say that they turned over all the stones that were within the limits of their own tonal. In the Indian life, however, there were things that were incomprehensible to the white man; those things he did not even notice. Perhaps it was the sheer luck of the sorcerers, or perhaps it was their knowledge that saved them. After the tonal of the time and the personal tonal of every Indian was obliterated, the sorcerers found themselves holding on to the only thing left uncontested, the nagual. In other words, their tonal took refuge in their nagual. This couldn’t have happened had it not been for the excruciating conditions of a vanquished people.

 Люди знания сегодняшнего дня — это продукт таких условий. И единственные знатоки нагваля, потому что они оставались там совершенно одни. Туда белый человек никогда не заглядывал. Фактически, он даже не подозревал о его существовании.Здесь я вмешался, искренне утверждая, что европейская мысль знакома с тем, что он называл «нагвалем» и привел концепцию Трансцендентного Эго или ненаблюдаемого Наблюдателя, незримо присутствующего во всех наших мыслях, восприятиях и ощущениях. Я объяснил дону Хуану, что именно через это Эго индивидуум и воспринимает себя самого, потому что это единственное в нас, не подверженное изменениям, способное раскрыть реальность в сфере нашего осознания.  The men of knowledge of today are the product of those conditions and are the ultimate connoisseurs of the nagual since they were left there thoroughly alone. There, the white man has never ventured. In fact, he doesn’t even have the idea it exists.»I felt compelled at that point to present an argument. I sincerely contended that in European thought we had accounted for what he called the «nagual.» I brought in the concept of the Transcendental V Ego, or the unobserved observer present in all our thoughts, perceptions and feelings. I explained to don Juan that the individual could perceive or intuit himself, as a self, through the Transcendental Ego, because this was the only thing capable of judgment, capable of disclosing reality within the realm of its consciousness.

 На дона Хуана это не произвело впечатления. Он засмеялся.- Раскрытие реальности, — сказал он, подражая мне, — это тональ.

Я настаивал, что тоналем может быть названо Эмпирическое Эго, существующее лишь в преходящем потоке сознания или опыта человека, тогда как Трансцендентное Эго пребывает вне этого потока.

— Наблюдая, я полагаю, — сказал он насмешливо.

— Правильно, наблюдая самого себя, — сказал я.

 Don Juan was unruffled. He laughed.»Disclosing reality,» he said, mimicking me. «That’s the tonal.»

I argued that the «tonal» may be called the Empirical Ego found in one’s passing stream of consciousness or experience, while the Transcendental Ego was found behind that stream.

«Watching, I suppose,» he said mockingly.

«That’s right. Watching itself,» I said.

 — Я слышу твои слова, — сказал он. — Но ты не говоришь ничего. Нагваль — это не опыт, не интуиция и не сознание. Эти термины и все остальное, что бы ты ни сказал, являются только предметами острова тоналя. С другой стороны, нагваль — это только эффект. Тональ начинается с рождением и кончается со смертью, но нагваль не кончается никогда. Нагваль — беспределен. Я сказал, что нагваль это нечто, где обитает Сила — но это только способ упомянуть о нем. Из-за его проявлений нагваль лучше всего понимать в терминах силы. Сегодня утром, например, когда ты почувствовал себя онемевшим и потерял дар речи, я, в сущности, успокаивал тебя при помощи своего нагваля.- Как это, дон Хуан?  «I hear you talking,» he said. «But you’re saying nothing. The nagual is not experience or intuition or consciousness. Those terms and everything else you may care to say are only items on the island of the tonal. The nagual, on the other hand, is only effect. The tonal begins at birth and ends at death, but the nagual never ends. The nagual has no limit. I’ve said that the nagual is where power hovers; that was only a way of alluding to it. By reasons of its effect, perhaps the nagual can be best understood in terms of power. For instance, when you felt numb and couldn’t talk earlier today, I was actually soothing you; that is, my nagual was acting upon you.»»How was that possible, don Juan?»

 — Ты не поверишь, но узнать это невозможно. Я знаю только, что хотел целиком захватить твое внимание. Затем мой нагваль приступил к работе над тобой. Я видел его проявления, но я не знаю, как он работает.Он замолчал. Я хотел продолжить разговор и попытался задать вопрос, но он остановил меня.

— Можно сказать, что нагваль ответственен за творчество, — сказал он наконец и пристально посмотрел на меня. — Нагваль — единственное в нас, что способно творить.

Дон Хуан спокойно смотрел на меня. Эта тема чрезвычайно заинтересовала меня, и я попросил раскрыть ее подробнее. Он сказал, что тональ — это лишь свидетель и регистратор. Я спросил, как он объясняет тот факт, что мы конструируем великолепные здания и сложнейшие механизмы.

 «You won’t believe this, but no one knows how. All I know is that I wanted your undivided attention and then my nagual went to work on you. I know that much because I can witness its effect, but I don’t know how it works.»He was quiet for a while. I wanted to keep on the same topic. I attempted to ask a question; he silenced me.

«One can say that the nagual accounts for creativity,» he finally said and looked at me piercingly. «The nagual is the only part of us that can create.»

He remained quiet, looking at me. I felt he was definitely leading me into an area I had wished he would elucidate further. He had said that the «tonal» did not create anything, but only witnessed and assessed. I asked how he explained the fact that we construct superb structures and machines.

 — Это не творчество, — сказал он, — это только формовка. Объединившись с другими тоналями, мы можем сформировать что угодно. Великолепные здания, как ты сказал.- Но тогда что же такое творчество, дон Хуан?

Он искоса посмотрел на меня, усмехнулся, поднял правую руку над головой и резко двинул кистью, как бы поворачивая дверную ручку.

— Творчество вот, — сказал он и поднес ладонь к моим глазам.

 «That’s not creativity,» he said. «That’s only molding. We can mold anything with our hands, personally or in conjunction with the hands of other tonals. A group of tonals can mold anything, superb structures as you said.»»But what’s creativity then, don Juan?»

He stared at me, squinting his eyes. He chuckled softly, lifted his right hand over his head and twisted his wrist with a sharp jerk, as if he were turning a door knob.

«Creativity is this,» he said and brought his hand with a cupped palm to the level of my eyes.

 Мучительно долго я не мог сфокусировать взгляд на его руке. Как уже было однажды, невидимая оболочка сковала все мое тело так, что не разорвав ее, я не мог перевести глаза на его ладонь.Я боролся, пока капли пота не попали в глаза. Наконец я услышал или ощутил хлопок, и голова дернулась, освободившись.

На его правой ладони находился любопытнейший грызун, похожий на белку. Однако хвост у него был как у дикобраза, покрытый жесткими иглами.

— Потрогай его, — сказал дон Хуан тихо.

 It took me an incredibly long time to focus my eyes on his hand. I felt that a transparent membrane was holding my whole body in a fixed position and that I had to break it in order to place my sight on his hand.I struggled until beads of perspiration ran into my eyes. Finally I heard or felt a pop and my eyes and head jerked free.

On his right palm there was the most curious rodent I had ever seen. It looked like a bushy-tailed squirrel. The tail, however, was more like a porcupine’s. It had stiff quills.

«Touch it!» don Juan said softly.

 Я машинально повиновался и погладил пальцем по мягкой спинке. Дон Хуан поднес руку ближе, и тогда я заметил нечто, из-за чего у меня начались нервные спазмы: у белки были очки и очень большие зубы.- Он похож на японца, — сказал я и истерически засмеялся.  I automatically obeyed him and ran my finger on its soft back. Don Juan brought his hand closer to my eyes and then I noticed something that threw me into nervous spasms. The squirrel had eyeglasses and big teeth.»It looks like a Japanese,» I said and began to laugh hysterically.
 Грызун стал расти на руке дона Хуана, и, пока мои глаза были еще полны слез от смеха, грызун стал таким большим, что буквально исчез из моего поля зрения. Это произошло так быстро, что я даже не успел перестать смеяться. Когда я протер глаза и снова посмотрел на дона Хуана, он сидел на скамейке, а я стоял перед ним, хотя и не помнил, как встал.На мгновенье моя нервозность стала неконтролируемой. Дон Хуан спокойно поднялся, усадил меня, зажал мой подбородок между бицепсом и локтем левой руки и ударил меня по макушке костяшками правой. Эффект был подобен удару электрическим током, и я тут же успокоился.  The rodent then started to grow in don Juan’s palm. And while my eyes were still filled with tears of laughter, the rodent became so enormous that it disappeared. It literally went out of the frame of my vision. It happened so rapidly that I was caught in the middle of a spasm of laughter. When I looked again, or when I wiped my eyes and focused them properly, I was looking at don Juan. He was sitting on the bench and I was standing in front of him, although I did not remember having stood up.For a moment my nervousness was uncontainable. Don Juan calmly got up, forced me to sit, propped my chin between the bicep and forearm of his left arm and hit me on the very top of my head with the knuckles of his right hand. The effect was like the jolt of an electric current. It calmed me down immediately.

 Я хотел спросить его о многом. Но мои слова не могли пробиться через эти вопросы. До меня вдруг дошло, что я потерял контроль над голосовыми связками. Но мне не хотелось бороться с этим, и я просто откинулся на скамейку. Дон Хуан велел мне собраться и перестать индульгировать. У меня слегка закружилась голова. Он приказал мне писать и вручил блокнот и карандаш, подобрав их из-под скамейки.Я сделал усилие, пытаясь выдавить из себя хоть слово, и ясно ощутил, что меня вновь сковывает какая-то прозрачная оболочка. Дон Хуан хохотал, глядя на меня, а я пыхтел и стонал, пока не услышал или ощутил еще один хлопок.

Я тут же бросился записывать. Дон Хуан заговорил, как бы диктуя мне.

— Один из принципов воина заключается в том, чтобы никому и ничему не давать воздействовать на себя, — сказал он, — и поэтому воин может видеть хоть самого дьявола, но по нему этого никогда не скажешь. Контроль воина должен быть безупречным.

Он подождал, пока я не закончу писать, и спросил меня, смеясь:

— Ты все уловил?

 There were so many things that I wanted to ask. But my words could not wade through all those thoughts. I then became keenly aware that I had lost control over my vocal cords. I did not want to struggle to speak, however, and leaned against the back of the bench. Don Juan said forcefully that I had to pull myself together and stop indulging. I felt a bit dizzy. He imperatively ordered me to write my notes and handed me my pad and pencil after picking them up from underneath the bench.I made a supreme effort to say something and again I had the clear sensation that a membrane was enveloping me. I puffed and groaned for a moment, while don Juan laughed, until I heard or felt another pop.

I began to write immediately. Don Juan spoke as if he were dictating to me.

«One of the acts of a warrior is never to let anything affect him,» he said. «Thus, a warrior may be seeing the devil himself, but he won’t let anyone know that. The control of a warrior has to be impeccable.»

He waited until I had finished writing and then asked me laughingly,

«Did you get all that?»

 Я проголодался и предложил пойти в ресторан поужинать. Он сказал, что мы должны оставаться здесь до появления «правильного тоналя». Он серьезно добавил, что если даже этого не произойдет сегодня, то мы все равно будем сидеть на этой скамейке до тех пор, пока «правильный тональ» не вздумает появиться.- Что такое правильный тональ? — спросил я.

— Тональ, который совершенно правилен, уравновешен и гармоничен. Предполагается, что один такой ты сегодня найдешь, или, вернее, — что твоя сила приведет его к нам.

— Но как я смогу отличить его от других тоналей?

— Об этом не думай, пока я не покажу его тебе.

— На что он похож, дон Хуан?

— Трудно сказать, это зависит от тебя. Это представление — для тебя, поэтому ты сам и поставишь эти условия.

— Как?

 I suggested that we should go to a restaurant and have dinner. I was famished. He said that we had to stay until the «proper tonal» appeared. He added in a serious tone that if the «proper tonal» did not come that day we had to remain on the bench until it cared to show up.»What is a proper tonal?» I asked.

«A tonal that is just right, balanced and harmonious. You are supposed to find one today, or rather your power is supposed to bring one to us.»

«But how can I tell it apart from other tonals?»

«Never mind that. I will point it out to you.»

«What is it like, don Juan?»

«Hard to tell. It depends on you. This is a show for you, therefore you will set up those conditions yourself.»


 — Я не знаю. Твоя сила, твой нагваль сделают это.

Грубо говоря, у каждого тоналя есть две стороны. Одна — внешняя сторона, бахрома, поверхность острова. Эта часть связана с действием и действованием — беспорядочная сторона. Другая часть — это решения и суждения, внутренний тональ — более мягкий, более нежный, более сложный.

Правильный тональ — это такой тональ, где оба уровня находятся в гармонии и равновесии.

 «I don’t know that. Your power, your nagual, will do that.»

There are, roughly speaking, two sides to every tonal. One is the outer part, the fringe, the surface of the island. That’s the part related to action and acting, the rugged side. The other part is the decision and judgment, the inner tonal, softer, more delicate and more complex.

«The proper tonal is a tonal where the two levels are in perfect harmony and balance.»

 Дон Хуан замолчал. К тому времени стало довольно темно, и мне трудно было записывать. Он велел мне вытянуться и расслабиться и сказал, что день сегодня был очень утомительным, но очень полезным. И что он уверен в том, что правильный тональ появится.Десятки людей прошли мимо. Расслабившись, минут десять-пятнадцать мы сидели молча. Затем дон Хуан резко поднялся.

— Ей-Богу, ты это сделал! Посмотри, кто там идет. Девушка!

 Don Juan stopped talking. It was fairly dark by then and I had a hard time taking notes. He told me to stretch and relax. He said that it had been quite an exhausting day but very prolific and that he was sure the «proper tonal» would show up.Dozens of people went by. We sat in a relaxed silence for ten or fifteen minutes. Then don Juan stood up abruptly.

«By golly you’ve done it! Look what’s coming there. A girl!»

 Кивком головы он указал на молодую девушку, которая пересекала парк и приближалась к нашей скамейке. Дон Хуан сказал, что эта молодая женщина была правильным тоналем и что если она остановится и заговорит с кем-то из нас, то это будет необычайным знаком и мы должны будем сделать все, что она захочет.Я не мог рассмотреть черт лица молодой женщины, хотя было еще довольно светло. Она прошла мимо в двух шагах от нас, но не оглянулась. Дон Хуан велел мне догнать ее и заговорить с ней.  He pointed with a nod of his head to a young woman who was crossing the park and was approaching the vicinity of our bench. Don Juan said that that young woman was the «proper tonal» and that if she would stop to talk to either one of us it would be an extraordinary omen and we would have to do whatever she wanted.I could not clearly distinguish the young woman’s features, although there was still enough light. She came within a couple of feet but went by without looking at us. Don Juan ordered me in a whisper to get up and go talk to her.

 Я побежал за ней и спросил о каком-то направлении. Я подошел к ней очень близко. Она была молода, наверное, лет двадцати пяти, среднего роста, очень привлекательная и хорошо одетая. Ее глаза были ясными и спокойными. Она улыбалась мне. В ней было какое-то очарование. Мне она очень понравилась, так же, как и те три индейца.Я вернулся к скамейке и сел.

— Она воин? — спросил я.

 I ran after her and asked for directions. I got very close to her. She was young, perhaps in her mid-twenties, of medium height, very attractive and well-groomed. Her eyes were clear and peaceful. She smiled at me as I spoke. There was something winning about her. I liked her as much as I had liked the three Indians.I went back to the bench and sat down.

«Is she a warrior?» I asked.

 — Не совсем, — ответил дон Хуан, — Твоя сила еще не настолько отточена, чтобы привести воина. Но у нее очень хороший тональ. Такой, который может стать правильным тоналем. Воины получаются из такого теста.Его заявление очень заинтересовало меня. Я спросил, могут ли женщины быть воинами. Он посмотрел на меня, явно пораженный моим вопросом.

— Конечно могут, — ответил он. — И они даже лучше мужчин экипированы для пути знания. Мужчины, правда, немного устойчивей, но все же у женщин явно есть небольшое преимущество.

Я удивился, что мы никогда не говорили о женщинах в связи с его знанием.

 «Not quite,» don Juan said. «Your power is not that keen yet to bring a warrior. But she’s a just right tonal. One that could turn into a proper tonal. Warriors come from that stock.»His statements aroused my curiosity. I asked him if women could be warriors. He looked at me, apparently baffled by my question.

«Of course they can,» he said, «and they are even better equipped for the path of knowledge than men. But then men are a bit more resilient. I would say, however, that, all in all, women have a slight advantage.»

I said that it puzzled me that we had never talked about women in relation to his knowledge.

 — Ты мужчина, — сказал он, — поэтому я использовал мужской род, когда говорил с тобой. Только и всего. Остальное все то же.Я хотел продолжить расспросы, но он махнул рукой, как бы закрывая эту тему. Он посмотрел наверх. Небо было почти черным, но оставались еще участки, где облака были слегка оранжевыми.

— Конец дня — твое лучшее время, — сказал дон Хуан. — Появление этой молодой женщины на самом краю дня является знаком. Мы разговаривали о тонале, поэтому этот знак относится к твоему тоналю.

— Что он означает, дон Хуан?

 «You’re a man,» he said, «therefore I use the masculine gender when I talk to you. That’s all. The rest is the same.»I wanted to question him further but he made a gesture to close the topic. He looked up. The sky was almost black. The banks of clouds looked extremely dark. There were still, however, some areas where the clouds were slightly orange.

«The end of the day is your best time,» don Juan said. «The appearance of that young woman at the very edge of the day is an omen. We were talking about the tonal, therefore it is an omen about your tonal.»

«What does the omen mean, don Juan?»

 — Он означает, что у тебя очень мало времени, чтобы организовать свою жизнь. Все твои планы должны быть жизненно важными, потому что у тебя не будет времени построить другие. Твои идеи должны воплощаться сейчас, иначе они — не идеи вообще.Я предлагаю тебе, вернувшись домой, подтянуть свои нити и убедиться в их крепости. Они тебе пригодятся.

— Что со мной произойдет, дон Хуан?

 «It means that you have very little time left to organize your arrangements. Any arrangements that you might have constructed have to be viable arrangements because you don’t have time to make new ones. Your arrangements must work now, or they are not arrangements at all.»I suggest that when you go back home you check your lines and make sure they are strong. You will need them.»

«What’s going to happen to me, don Juan?»

 — Однажды ты сделал ставку на силу. Ты прошел через трудности учения как подобает — без суеты, спешки и медлительности. И сейчас ты на краю дня.- Что это значит?

— Для правильного тоналя все, что есть на острове тональ, является вызовом. Иными словами, для воина все в мире является вызовом. И, разумеется, величайшим вызовом из всех является его ставка на силу. Но сила приходит из нагваля. И когда воин оказывается на краю дня, это означает, что нагваль уже близок. Час силы воина приближается.

— Я все еще не понимаю, дон Хуан. Значит ли это, что я скоро умру?

 «Years ago you bid for power. You have followed the hardships of learning faithfully, without fretting or rushing. You are now at the edge of the day.»»What does that mean?»

«For a proper tonal everything on the island of the tonal is a challenge. Another way of saying it is that for a warrior everything in this world is a challenge. The greatest challenge of all, of course, is his bid for power. But power comes from the nagual, and when a warrior finds himself at the edge of the day it means that the hour of the nagual is approaching, the warrior’s hour of power.»

«I still don’t understand the meaning of all this, don Juan. Does it mean that I am going to die soon?»

 — Если ты глуп, то умрешь, — отрезал он. — Но если говорить более мягко, то ты скоро наложишь в штаны. Однажды ты поставил на силу, и эта ставка необратима. Я не могу сказать, что ты вот-вот выполнишь свое предназначение, потому что нет никакого предназначения. Единственное, что можно сказать, — это что ты близок к обретению своей силы. Знак был ясным. Эта молодая женщина пришла к тебе на краю дня. У тебя осталось мало времени и совсем не осталось времени для ерунды. Превосходное состояние! Я бы сказал, что лучшее, на что мы способны, проявляется, когда нас прижимают к стене. Когда мы ощущаем рок, нависший над нами. Лично я не хотел бы, чтобы было иначе.  «If you’re stupid, you will,» he retorted cuttingly. «But putting it in milder terms, it means that you’re about to shiver in your pants. You bid for power once and that bidding is irreversible. I won’t say that you’re about to fulfill your destiny, because there is no destiny. The only thing that one can say then is that you’re about to fulfill your power. The omen was clear. That young woman came to you at the edge of the day. You have little time left, and none of it for crap. A fine state. I would say that the best of us always comes out when we are against the wall, when we feel the sword dangling overhead. Personally, I wouldn’t have it any other way.»
день тоналя
…конец дня — твое лучшее время…

Книги Кастанеды — Сказки о силе — Глава 4. Сжатие тоналя