Глава 1

 Мои заметки о встречах с доном Хуаном начинаются 23 июня 1961 года. С этого дня началось мое обучение. До этого я встречался с ним лишь в качестве наблюдателя. При всяком удобном случае я просил рассказать мне, что он знает о пейоте. Каждый раз это кончалось ничем, и все же, судя по его колебаниям, какая-то надежда оставалась. My notes on my first session with Don Juan are dated 23 June 1961. That was the occasion when the teachings began. I had seen him several times previously in the capacity of on observer only. At every opportunity I had asked him to teach me about peyote. He ignored my request every time, but he never completely dismissed the subject, and I interpreted his hesitancy as a possibility that he might be inclined to talk about his knowledge with more coaxing.
 И вот на этот раз он дал понять, что может снизойти к моим просьбам – при условии, что я обрету ясность мышления, буду точно знать, о чем прошу. Это условие было для меня непонятным, поскольку моя просьба относительно пейота была, собственно, предлогом установить с ним более тесный контакт. Я рассчитывал, что моя ссылка на его особые знания вызовет его на большую откровенность – и я, таким образом, смогу без особых препятствий узнать все, что он вообще знает о растениях. Однако он истолковал мою просьбу банально – а именно как желание получить знания о пейоте.  In this particular session he made it obvious to me that he might consider my request provided I possessed clarity of mind and purpose in reference to what I had asked him. It was impossible for me to fulfil such a condition, for I had asked him to teach me about peyote only as a means of establishing a link of communication with him. I thought his familiarity with the subject might predispose him to be more open and willing to talk, thus allowing me an entrance into his knowledge on the properties of plants. He had interpreted my request literally, however, and was concerned about my purpose in wishing to learn about peyote.

Пятница, 23 июня 1961

— Ты научишь меня тому, что знаешь о пейоте, дон Хуан?

— Это зачем еще тебе понадобилось?

— Ну, хотелось бы на этот счет знать побольше. Разве сама по себе тяга к познанию – не достаточная причина?

— Нет! Ты должен спросить в самом своем сердце, чего ради тебе, зеленому юнцу, вздумалось связываться со столь серьезными вещами.

— А сам ты чего ради этому учился?

— Ты почему об этом спрашиваешь?

— А может, у меня такая же причина.

— Сомневаюсь! Я – индеец. У нас разные пути.

— Если серьезно, моя причина – просто сильное желание этому учиться, просто я хочу знать чтобы знать. Но у меня нет плохих намерений, честное слово.

— Верю. Я курил тебя.

— А?..

— Неважно. Мне известны твои намерения.

— Ты что, хочешь сказать, что видел меня насквозь?

— Назови как угодно.

— Так, может, ты все-таки будешь меня учить?

— Нет!

— Потому что я не индеец?

— Нет. Потому что ты не знаешь своего сердца. Что по-настоящему важно – это чтобы ты точно знал, почему тебе так позарез этого хочется. Учение о Мескалито – вещь крайне серьезная. Будь ты индейцем – одного твоего желания в самом деле было бы достаточно. Но лишь у очень немногих индейцев может появиться такое желание.

Friday, 23 June 1961

‘Would you teach me about peyote, Don Juan?’

‘Why would you like to undertake such learning?’

‘I really would like to know about it. Is not just to want to know a good reason?’

‘No! You must search in your heart and find out why a young man like you wants to undertake such a task of learning.’

‘Why did you learn about it yourself, Don Juan?’

‘Why do you ask that?’

‘Maybe we both have the same reasons.’

‘I doubt that. I am an Indian. We don’t have the same paths.’

‘The only reason I have is that I want to learn about it, just to know. But I assure you, Don Juan, my intentions are not bad.’

‘I believe you. I’ve smoked you.’

‘I beg your pardon!’

‘It doesn’t matter now. I know your intentions.’

‘Do you mean you saw through me?’

‘You could put it that way.’

‘Will you teach me, then?’

‘No!’

‘Is it because I’m not an Indian?’

‘No. It is because you don’t know your heart. What is important is that you know exactly why you want to involve yourself. Learning about ‘Mescalito’ is a most serious act. If you were an Indian your desire alone would be sufficient. Very few Indians have such a desire.’

 Воскресенье, 25 июня 1961

В пятницу я весь день был у дона Хуана. Я рассчитывал уехать часов в семь вечера. Мы сидели у него на веранде, и я решился еще раз спросить насчет обучения. Затея казалась безнадежной, и я заранее смирился с отказом. На этот раз я спросил его – может быть, существует способ, при котором мое желание выглядело бы так, как если бы я был индейцем. Он долго молчал, а я все ждал ответа, поскольку казалось, он что-то мысленно взвешивает.

Наконец он сказал – есть вообще один способ, собственно вот какой. Прежде всего он обратил внимание на тот факт, что я очень устаю, сидя на полу, и для начала следует найти на полу “пятно”, как он выразился, где я мог бы сидеть без устали сколько угодно.

До этого я сидел обхватив руками щиколотки и прижав колени к подбородку. Едва он сказал это, как я почувствовал, что совершенно выдохся и спину у меня ломит от усталости.

 Sunday, 25 June 1961

I stayed with Don Juan all afternoon on Friday. I was going to leave about 7 p.m. We were sitting on the porch in front of his house and I decided to ask him once more about the teaching. It was almost a routine question and I expected him to refuse again. I asked him if there was a way in which he could accept just my desire to learn, as if I were an Indian. He took a long time to answer. I was compelled to stay because he seemed to trying to decide something.

Finally he told me that there was a way, and proceeded to delineate a problem. He pointed out that I was very tired sitting on the floor, and that the proper thing to do was to find a ‘spot’ (sitio) on the floor where I could sit without fatigue.

I had been sitting with my knees up against my chest and my arms locked around my calves. When he said I was tired, I realized that my back ached and that I was quite exhausted.

Я ожидал объяснений, что это за “пятно”, но он и не подумал ничего объяснять. Я решил, что, может быть, он имеет в виду, что мне надо пересесть, поэтому поднялся и сел к нему поближе. Он возмутился и принялся втолковывать, упирая на каждом слове, что “пятно” – это место, где ты чувствуешь себя самим собой – сильным и счастливым. Он похлопал рукой по тому месту на веранде, где сидел, и сказал – вот, к примеру, мое собственное место: затем добавил, что эту задачу я должен решить самостоятельно, причем не откладывая.

Для меня такая задача была попросту загадкой. Я понятия не имел, с чего начать, да и вообще – что именно. Несколько раз я просил дать мне какой-нибудь ключ или хотя бы подсказку насчет того, как приступить к поискам этого самого места, где я буду чувствовать себя сильным и счастливым. Я стоял на своем и доказывал, что совершенно не представляю себе, что же имеется в виду, да и как подойти к решению этой задачи. Он предложил мне походить по веранде, – может статься, я найду “пятно”.

 I waited for him to explain what he meant by a ‘spot’, but he made no overt attempt to elucidate the point. I thought that perhaps he meant that I should change positions, so I got up and sat closer to him. He protested at my movement and clearly emphasized that a spot meant a place where a man could feel naturally happy and strong. He patted the place where he sat and said it was his own spot, adding that he had posed a riddle I had to solve by myself any further deliberation.

What he had posed as a problem to be solved was certainly a riddle. I had no idea how to begin or even what he had in mind. Several times I asked for a clue, or at least a hint, as to how to proceed in locating a point where I felt happy and strong. I insisted and argued that I had no idea what he really meant because I couldn’t conceive the problem. He suggested I walk around the porch until I found the spot.

Я встал и начал выхаживать взад-вперед; наконец почувствовал, до чего это глупо, и сел перед ним.

Его охватил гнев, и он заявил, что я ничего не желаю слушать и вообще, похоже, не собираюсь учиться. Потом успокоился и вновь начал втолковывать, что отнюдь не на каждом месте можно сидеть или вообще на нем находиться, и что в пределах веранды есть одно особое место, “пятно”, на котором мне будет лучше всего. Моя задача – найти его среди всех остальных. Если угодно, это можно понимать так, что я должен “прочувствовать” все здесь пятна, пока без всяких сомнений смогу определить то, которое мне подходит.

I got up and began to pace the floor. I felt silly and sat down in front of him.

He became very annoyed with me and accused me of not listening, saying that perhaps I did not want to learn. After a while he calmed down and explained to me that not every place was good to sit or be on, and that within the confines of the porch there was one spot that was unique, a spot where I could be at my very best. It was my task to distinguish it from all the other places. The general pattern was that I had to ‘feel’ all the possible spots that were accessible until I could determine without a doubt which was the right one.

 Я возразил, что хотя веранда и не очень велика (восемь футов на двенадцать), возможных пятен на ней множество, и понадобится уйма времени, чтобы проверить каждое; а кроме того, если учесть, что он не указал мне размеров пятна, их количество вообще возрастает до бесконечности. Но спорить было бесполезно. Он встал и очень жестко предупредил, что на поиски у меня может уйти хоть неделя, и если это меня не устраивает, то я могу уезжать хоть сейчас, говорить больше не о чем. Он подчеркнул, что самому-то ему отлично известно, где мое пятно, поэтому я не смогу его обмануть. Это единственный способ, сказал дон Хуан, засчитать в качестве достаточной причины одно лишь мое желание учиться знанию о Мескалито. В его мире, добавил он напоследок, ничто не дается даром, а уж знание и подавно.Он пошел в кусты за домом помочиться, а потом прямо оттуда вернулся в дом.  I argued that although the porch was not too large (twelve by eight feet), the number of possible spots was overwhelming, and it would take me a very long time to check all of them, and that since he had not specified the size of the spot, the possibilities might be infinite. My arguments were futile. He got up and very sternly warned me that it might take me days to figure it out, but that if I did not solve the problem, I might as well leave because he would have nothing to say to me. He emphasized that he knew where my spot was, and that therefore I could not lie to him; he said this was the only way he could accept my desire to learn about Mescalito as a valid reason. He added that nothing in his world was a gift, that whatever there was to learn had to be learned the hard way.He went around the house to the chaparral to urinate. He returned directly into his house through the back.
 Я подумал, что задание найти это самое пятно счастья – попросту предлог, чтобы от меня отделаться, но все же встал и вновь принялся выхаживать по веранде. Небо было безоблачным, и на веранде и вокруг было хорошо видно. Расхаживал я, должно быть, примерно час или больше, но не произошло ничего такого, что указало бы местонахождение пятна. Я устал и сел на пол; через несколько минут пересел на другое место, пока с помощью такой, с позволения сказать, системы не проверил всю веранду. Я честно старался “почувствовать” между местами разницу, но ее критерий был для меня недостижим. Я чувствовал только, до чего это безнадежно, и все же не уходил. В конце концов, не для того я за тридевять земель сюда тащился, чтобы уехать ни с чем.  I thought the assignment to find the alleged spot of happiness was his own way of dismissing me, but I got up and started to pace back and forth. The sky was clear. I could see everything on and near the porch. I must have paced for an hour or more, but nothing happened to reveal the location of the spot. I got tired of walking and sat down; after a few minutes I sat somewhere else, and then at another place, until I had covered the whole floor in a semi-systematic fashion. I deliberately tried to ‘feel’ differences between places, but I lacked the criteria for differentiation. I felt I was wasting my time, but I stayed. My rationalization was that I had come a long way just to see Don Juan, and I really had nothing else to do.
 Я лег на спину и заложил руки под голову. Затем перевернулся и немного полежал на животе. Такой маневр я повторил по всему полу. Впервые, похоже, я наткнулся хоть на какой-то критерий. Лежать на спине было теплее.Я снова начал кататься по полу, теперь в обратную сторону, и снова проверил весь пол. На этот раз укладываясь ничком там, где прежде ложился навзничь. Ощущения тепла или холода были неизменными – в зависимости от моего положения, но разницы между местами не было.  I lay down on my back and put my hands under my head like a pillow. Then I rolled over and lay on my stomach for a while. I repeated this rolling process over the entire floor. For the first time I thought I had stumbled upon a vague criterion. I felt warmer when I lay on my back.I rolled again, this time in the opposite direction, and again covered the length of the floor, lying face down on all the places where I had lain face up during my first rolling tour. I experienced the same warm and cold sensations, depending on my position, but there was no difference between spots.
 Тут меня осенило: место дона Хуана! Я сел на его место, потом лег, сначала на живот, потом на спину, но и здесь не было ровно ничего примечательного. Я встал: я был сыт по горло. Нужно попрощаться с доном Хуаном, вот только не хотелось его будить. Я взглянул на часы. Два часа ночи! Я прокатался по полу шесть часов.В этот момент на веранду вышел дон Хуан и снова направился вокруг дома в кусты. Потом вернулся и остановился в двери. Я чувствовал отчаяние, мне хотелось сказать ему напоследок что-нибудь оскорбительное и уехать. Но тут я подумал, что это ведь не его вина: в конце концов я сам напросился на эту комедию. Я сказал – сдаюсь: я как идиот всю ночь катался по полу, и все еще не вижу никакого смысла в его загадке.  Then an idea occurred to me which I thought to be brilliant: don Juan’s spot! I sat there, and then lay, face down at first, and later on my back, but the place was just like all the others. I stood up. I had had enough. I wanted to say good-bye to don Juan, but I was embarrassed to wake him up. I looked at my watch. It was two o’clock in the morning! I had been rolling for six hours.At that moment don Juan came out and went around the house to the chaparral. He came back and stood at the door. I felt utterly dejected, and I wanted to say something nasty to him and leave. But I realized that it was not his fault; that it was my own choice to go through all that nonsense. I told him I had failed; I had been rolling on his floor like an idiot all night and still couldn’t make any sense of his riddle.
 Он рассмеялся и сказал, что ничего удивительного, ведь я не пользовался глазами. И в самом деле, этого я не сообразил, поскольку сразу понял с его слов именно так, что разницу нужно “почувствовать”. Я начал было опять спорить, но он меня прервал, заявив, что глазами тоже можно чувствовать, если не смотреть на вещи в упор. Если уж я за это взялся, то, может быть, стоит попробовать то, что у меня осталось, – мои глаза.Он закрыл за собой дверь. Я был уверен, что все это время он исподтишка наблюдал за мной, – потому что как иначе он мог знать, что я не пользовался глазами.  He laughed and said that it did not surprise him because I had not proceeded correctly. I had not been using my eyes. That was true, yet I was very sure he had said to feel the difference. I brought that point up, but he argued that one can feel with the eyes, when the eyes are not looking right into things. As far as I was concerned, he said, I had no other means to solve this problem but to use all I had — my eyes.He went inside. I was certain that he had been watching me. I thought there was no other way for him to know that I had not been using my eyes.
 Я снова начал валяться по полу, поскольку это было проще всего. Теперь, однако, лежа на животе, я клал на руки подбородок и всматривался в каждую деталь.Немного погодя темнота вокруг изменилась. Стоило мне уставиться прямо перед собой, как вся периферия поля зрения приобретала яркий однородный зеленовато-желтый цвет. Эффект был поразительным. По-прежнему уставясь перед собой и стараясь не сбить фокус, я пополз боком, передвигаясь каждый раз на фут.  I began to roll again, because that was the most comfortable procedure. This time, however, I rested my chin on my hands and looked at every detail.After an interval the darkness around me changed. When I focused on the point directly in front of me, the whole peripheral area of my field of vision became brilliantly coloured with a homogeneous greenish yellow. The effect was startling. I kept my eyes fixed on the point in front of me and began to crawl sideways on my stomach, one foot at a time.
 Вдруг в точке примерно посреди веранды я заметил смену оттенка. Справа на периферии поля зрения зеленовато-желтый цвет превратился в ярко-пурпурный. Я сконцентрировал на нем внимание. Пурпурный цвет посветлел, не убывая в яркости, и таким и оставался, пока я удерживал его боковым зрением.Я накрыл это место курткой и позвал дона Хуана. Он вышел на веранду. Про себя я торжествовал: я в самом деле видел смену оттенков. На него это, однако, не произвело особого впечатления, но он предложил мне сесть на это место и описать свои ощущения.  Suddenly, at a point near the middle of the floor, I became aware of another change in hue. At a place to my right, still in the periphery of my field of vision, the greenish yellow became intensely purple. I concentrated my attention on it. The purple faded into a pale, but still brilliant, colour which remained steady for the time I kept my attention on it.I marked the place with my jacket, and called don Juan. He came out to the porch. I was truly excited; I had actually seen the change in hues. He seemed unimpressed, but told me to sit on the spot and report to him what kind of feeling I had.
 Я сел на пол; потом лег на спину. Он стоял рядом и то и дело спрашивал, как я себя чувствую; но я не чувствовал в себе каких-то изменений. Минут пятнадцать я старался почувствовать или увидеть, что ли, какую-то разницу, а рядом терпеливо ждал дон Хуан. Наконец я почувствовал, до чего мне все это опротивело. Во рту был металлический привкус. Неожиданно разболелась голова. Похоже было, я вот-вот заболею. Мысль о бесплодности любых моих усилий привела меня в ярость. Я встал.Дон Хуан, должно быть, заметил, как я расстроен. На этот раз он был очень серьезен и внушительным тоном сказал, что если я в самом деле хочу учиться, то мне придется в отношении самого себя быть непреклонным. Для тебя, сказал он, существует лишь один выбор: либо сдаться и уехать, распрощавшись со своей мечтой, либо разгадать загадку.  I sat down and then lay on my back. He stood by me and asked me repeatedly how I felt; but I did not feel anything different. For about fifteen minutes I tried to feel or to see a difference, while don Juan stood by me patiently. I felt disgusted. I had a metallic taste in my mouth. Suddenly I had developed a headache. I was about to get sick. The thought of my nonsensical endeavours irritated me to a point of fury. I got up.Don Juan must have noticed my profound frustration. He did not laugh, but very seriously stated that I had to be inflexible with myself if I wanted to learn. Only two choices were open to me, he said: either to quit and go home, in which case I would never learn, or to solve the riddle.
 Он скрылся за дверью. Я хотел уехать немедленно, но слишком устал. К тому же смена оттенков была столь очевидной, что здесь попросту не мог не скрываться какой-то критерий, а кроме того, не исключено ведь, что существуют еще какие-то признаки. Да и уезжать сейчас было уже поздно. Я сел, вытянул ноги и начал все сначала.На этот раз, миновав пятно дона Хуана, я быстро добрался с места на место до конца пола, затем развернулся, чтобы захватить внешний край веранды. Дойдя до центра, я зафиксировал еще одно изменение в окраске, опять на периферии поля зрения. Разлитый повсюду однородный зеленовато-желтый цвет в одном месте, справа от меня, превратился в яркий серо-зеленый. Какое-то время этот оттенок держался, затем вдруг перешел в новый, не тот, который был раньше. Я снял ботинок, отметил эту точку и вновь начал кататься, пока не покрыл пол во всех возможных направлениях. Больше никаких изменений в оттенках не было.  He went inside again. I wanted to leave immediately, but I was too tired to drive; besides, perceiving the hues had been so startling that I was sure it was a criterion of some sort, and perhaps there were other changes to be detected. Anyway, it was too late to leave. So I sat down, stretched my legs back, and began all over again.During this round I moved rapidly through each place, passing don Juan’s spot, to the end of the floor, and then turned around to cover the outer edge. When I reached the centre, I realized that another change in colouration was taking place, again on the edge of my field of vision. The uniform chartreuse I was seeing all over the area turned, at one spot to my right, into a sharp verdigris. It remained for a moment and then abruptly metamorphosed into another steady hue, different from the other one I had detected earlier. I took off one of my shoes and marked the point, and kept on rolling until I had covered the floor in all possible directions. No other change of colouration took place.
 Я вернулся к точке, отмеченной ботинком, и тщательно ее осмотрел. Она находилась в шести футах на юго-восток от той, что была отмечена курткой. Рядом лежал валун. Я присед на него передохнуть, пытаясь найти ключ и всматриваясь в каждую деталь, но по-прежнему не чувствовал никакой разницы.Я решил попробовать с другой точкой. Опустившись на колени, я собрался уже лечь на куртку, когда вдруг почувствовал что-то совершенно необычное. Более всего это напоминало физическое ощущение, как будто что-то буквально давит на мой желудок. Я моментально отскочил. Волосы на затылке встали дыбом. Ноги согнулись, туловище наклонилось, а руки со скрюченными как когти пальцами были выброшены вперед на уровне груди. Я поймал себя на этой странной позе и еще больше испугался.  I came back to the point marked with my shoe, and examined it. It was located five to six feet away from the spot marked by my jacket, in a southeasterly direction. There was a large rock next to it. I lay down there for quite some time trying to find clues, looking at every detail, but I did not feel anything different.I decided to try the other spot. I quickly pivoted on my knees and was about to lie down on my jacket when I felt an unusual apprehension. It was more like a physical sensation of something actually pushing on my stomach. I jumped up and retreated in one movement. The hair on my neck pricked up. My legs had arched slightly, my trunk was bent forward, and my arms stuck out in front of me rigidly with my fingers contracted like a claw. I took notice of my strange posture and my fright increased.
 Я невольно попятился и, наткнувшись на валун, сполз на пол рядом с ботинком. Я пытался сообразить, что же меня так напутало. Может быть, я перестарался и слишком устал. Уже давно рассвело. Я чувствовал, что ум заходит за разум и что я совершенно разбит. Но это еще не объясняло мой внезапный страх; кроме того, я по-прежнему не мог понять, чего в конце концов хочет от меня дон Хуан.Я решил сделать последнюю попытку. Я поднялся и медленно приблизился к месту, отмеченному курткой, и вновь почувствовал невыносимое давление в области желудка. На этот раз я решил ни за что не отступать. Я уселся, потом встал на колени, чтобы лечь на живот, но никак не мог этого сделать, несмотря на отчаянные усилия. Я уперся ладонями перед собой в пол веранды. Дыхание участилось, желудок забунтовал. Меня охватила неодолимая паника, я изо всех сил боролся с желанием удрать. Тут я вспомнил, что дон Хуан, наверное, за мной наблюдает. Я медленно отполз к ботинку и прислонился спиной к валуну. Я хотел передохнуть и собраться с мыслями, но заснул.  I walked back involuntarily and sat down on the rock next to my shoe. From the rock, I slumped to the floor. I tried to figure out what had happened to cause me such a fright. I thought it must have been the fatigue I was experiencing. It was nearly daytime. I felt silly and embarrassed. Yet I had no way to explain what had frightened me, nor had I figured out what don Juan wanted.I decided to give it one last try. I got up and slowly approached the place marked by my jacket, and again I felt the same apprehension. This time I made a strong effort to control myself. I sat down, and then knelt in order to lie face down, but I could not lie in spite of my will. I put my hands on the floor in front of me. My breathing accelerated; my stomach was upset. I had a clear sensation of panic, and fought not to run away. I thought don Juan was perhaps watching me. Slowly I crawled back to the other spot and propped my back against the rock. I wanted to rest for a while to organize my thoughts, but I fell asleep.

 Я услышал над собой голос и смех дона Хуана и проснулся.- Ты нашел его, – говорил он.

Я не сразу понял, и он вновь подтвердил, что мое пятно и есть то самое место, где я заснул. Он опять спросил, как я себя на нем чувствую. Я ответил, что вроде никакой разницы.

Он предложил мне сравнить свои нынешние ощущения с тем, что я испытывал на прежнем пятне. Впервые до меня дошло, что я, пожалуй, не смогу объяснить все свои ощущения этой ночью. Он с вызовом приказал мне сесть на прежнее пятно. Но это место по какой-то необъяснимой причине наводило на меня страх, и я решительно отказался. Он заключил, что только дурак не увидит разницы.

 I heard don Juan talking and laughing above my head. I woke up.‘You have found the spot,’ he said.

I did not understand him at first, but he assured me again that the place where I had fallen asleep was the spot in question. He again asked me how I felt lying there. I told him I really did not notice any difference.

He asked me to compare my feelings at that moment with what I had felt while lying on the other spot. For the first time it occurred to me that I could not possibly explain my apprehension of the preceding night. He urged me in a kind of challenging way to sit on the other spot. For some inexplicable reason I was actually afraid of the other place, and did not sit on it. He asserted that only a fool could fail to see the difference.

 Я спросил, имеется ли у этих двух пятен название. Хорошее пятно, сказал он, называется “sitio”, плохое – “врагом”. Эти два пятна – ключ к самочувствию человека, в особенности того, кто ищет знание. Просто сидеть на своем месте значит уже создавать в себе высшую силу; и наоборот, “враг” ослабляет человека и может даже быть причиной его смерти. Он сказал, что всю свою энергию, которую я столь щедро растратил за ночь, я восполнил только тем, что задремал на собственном месте.Еще он сказал, что разные цвета, которые я видел на разных пятнах, обладают таким же неизменным эффектом, умножая или отбирая силу.  I asked him if each of the two spots had a special name. He said that the good one was called the sitio and the bad one the enemy; he said these two places were the key to a man’s well— being, especially for a man who pursuing knowledge. The sheer act of sitting on one’s spot created superior strength; on the other hand, the enemy weakened a man and could even cause his death. He said I had replenished my energy, which I had spent lavishly the night before, by taking a nap on my spot.He also said that the colours I had seen in association with each specific spot had the same overall effect either of giving strength or of curtailing it.

 Я спросил, нет ли еще каких-нибудь касающихся меня пятен, и как их разыскать. Он ответил, что мест, сходных с этими, в мире множество, и находить их проще всего по соответствующим цветам.Для меня все-таки оставалось неясным, решил ли я в конце концов эту проблему и вообще – существовала ли она на самом деле. Я был уверен, что дон Хуан всю ночь за мной подсматривал, а потом решил меня подбодрить и свел все к шутке, объявив, что я, мол, уснул как раз где надо. И все же это было как-то малоубедительно, а когда он потребовал для пробы сесть на другое пятно, я ни за что не мог себя заставить. Существовало странное несоответствие между моими логическими выкладками и несомненным опытом страха перед этим другим пятном.

 

Дон Хуан, в свою очередь, был совершенно убежден в моем успехе и, выполняя уговор, заявил, что теперь будет учить меня тому, что знает о пейоте.

 I asked him if there were other spots for me like the two I had found, and how I should go about finding them. He said that many places in the world would be comparable to those two, and that the best way to find them was by detecting their respective colours.It was not clear to me whether or not I had solved the problem, and in fact I was not even convinced that there had been a problem; I could not avoid feeling that the whole experience was forced and arbitrary. I was certain that don Juan had watched me all night and then proceeded to humour me by saying that wherever I had fallen asleep was the place I was looking for. Yet I failed to see a logical reason for such an act, and when he challenged me to sit on the other spot I could not do it. There was a strange cleavage between my pragmatic experience of fearing the ‘other spot’ and my rational deliberations about the total event.

Don Juan, on the other hand, was very sure I had succeeded, and, acting in accordance with my success, let me know he was going to teach me about peyote.

 — Ты просил меня научить тебя тому, что я знаю о Мескалито, – сказал он. – Я хотел проверить, устоишь литы, когда встретишься с ним лицом к лицу. Мескалито – дело более чем серьезное. Тебе придется взвесить и призвать все свои силы. Теперь я вправе засчитать одно лишь твое желание учиться в качестве достаточной причины, чтобы взять тебя в ученики.- Ты в самом деле будешь учить меня тому, что знаешь о пейоте?

— Я зову его Мескалито, и тебе очень советую.

— Когда мы приступим?

— Угомонись. Сначала ты должен быть готов.

— А я готов!

— Шутки свои оставь при себе. Тебе придется подождать, пока у тебя не останется сомнений, и тогда ты с ним, может быть, встретишься. – Мне что, нужно подготовиться?

— Нет. Просто ждать. Ты еще очень даже можешь передумать. Ты быстро устаешь. Этой ночью ты готов был все бросить, едва лишь столкнулся с первыми трудностями. Мескалито требует твердости несравненно большей.

 ‘You asked me to teach about Mescalito,’ he said. ‘I wanted to find out if you had enough backbone to meet him face to face. Mescalito is not something to make fun of. You must have command over your resources. Now I know I can take your desire alone as a good reason to learn.’‘You really are going to teach me about peyote?’

‘I prefer to call him Mescalito. Do the same.’

‘When are you going to start?’

‘It is not so simple as that. You must be ready first.’

‘I think I am ready.’

‘This is not a joke. You must wait until there is no doubt, and then you will meet him.’

‘Do I have to prepare myself?’

‘No. You simply have to wait. You may give up the whole idea after a while. You get tired easily. Last night you were ready to quit as soon as it got difficult. Mescalito requires a very serious intent.’

Книги КастанедыУчение дона Хуана Путь знания индейцев ЯкиГлава 2