Оперативный порядок. 1. Человек, обладающий знанием

В самом начале моего обучения, Дон Хуан сделал заявление о том что целью его обучения является “показать как стать человеком знания”. Я использовал это заявление как отправной пункт. Очевидно, что стать человеком знания было операционной целью. И так же очевидно, что каждая часть учения Дона Хуана была создана для осуществления, так или иначе, этой цели. Моя цепочка рассуждений здесь основывалась на том, что в обстоятельствах, когда “человек знания” был операционной целью, необходимо было выяснить некоторый “операционный порядок”. Далее, вполне оправдано сделать вывод о том, что для того что бы понять “оперативный порядок”, необходимо понять его цель: человек знания. At a very early stage of my apprenticeship, don Juan made the statement that the goal of his teachings was ‘to show how to become a man of knowledge’. I use that statement as a point of departure. It is obvious that to become a man of knowledge was an operational goal. And it is also obvious that every part of don Juan’s orderly teachings was geared to fulfill that goal in one way or another. My line of reasoning here is that under the circumstances ‘man of knowledge’, being an operational goal, must have bean indispensable to explaining some ‘operative order’. Then, it is justifiable to conclude that, in order to understand that operative order, one has to understand its objective: man of knowledge.
 Когда я определил первый раздел структуры «человек знания», появилась возможность определить семь концепций, составляющих этот раздел: 1) чтобы стать человеком знания нужно учиться; 2) человек знания должен быть полным решимости; 3) человек знания обладал ясностью мышления; 4) стать человеком знания – это напряженный труд; 5) человек знания обладал бойцовским характером; 6) становиться человеком знания – процесс непрерывный; и 7) человек знания имел олли.  After having established ‘man of knowledge’ as the first structural unit, it was possible for me to arrange with assurance the following seven concepts as its proper components: (1) to become a man of knowledge was a matter of learning; (2) a man of knowledge had unbending intent; (3) a man of knowledge had clarity of mind; (4) to become a man of knowledge was a matter of strenuous labour; (5) a man of knowledge was a warrior; (6) to become a man of knowledge was an unceasing process; and (7) a man of knowledge had an ally.
 Эти семь концепций были темами. Они проходили через весь курс обучения, определяя самый характер всего знания дона Хуана. Так как стратегическая цель его учения – сформировать человека, обладающего знанием, то все, чему он обучал, включало в себя специфику каждой из этих семи тем. Взятые в совокупности, они определили концепцию «человек знания», как способ поведения, являющийся конечным результатом длительной и утомительной учебы. Однако, «человек знания» – это не руководство по поведению, а целый комплекс принципов, включающих в себя все необычные обстоятельства, имеющие отношение к преподаваемому знанию.В свою очередь каждая из этих семи концепций состоит из разных понятий, раскрывающих, все эти грани.  These seven concepts were themes. They ran through the teachings, determining the character of don Juan’s entire knowledge. Inasmuch as the operational goal of his teachings was to produce a man of knowledge, everything he taught was imbued with the specific characteristics of each of the seven themes. Together they construed the concept ‘man of knowledge’ as a way of conducting oneself, a way of behaving that was the end result of a long and hazardous training. ‘Man of knowledge’, however, was not a guide to behaviour, but a set of principles encompassing all the un-ordinary circumstances pertinent to the knowledge being taught.Each one of the seven themes was composed, in turn, of various other concepts, which covered their different facets.
 Из утверждений дона Хуана можно было сделать вывод о том, что человеком знания мог быть диаблеро, т.е колдун, занимающийся черной магией. Он утверждал, что колдуном был его учитель и в прошлом он сам, хотя некоторые аспекты колдовства перестали его интересовать. Так как цель учения – показать, как стать человеком знания, а частью этого знания было колдовство, значит, существовала неотъемлемая связь между человеком знания и колдуном. Хотя дон Хуан не использовал их как взаимозаменяемые термины, тот факт, что они сходны и связаны, допускает возможность того, что «человек знания» со всеми семью темами и составляющими их концепциями, включает в себя все обстоятельства становления колдуна.  From don Juan’s statements it was possible to assume that a man of knowledge could be a diablero, that is, a black sorcerer. He stated that his teacher was a diablero and so was he in the past, although he had ceased to be concerned with certain aspects of the practice of sorcery. Since the goal of his teaching was to show how to become a man of knowledge, and since his knowledge consisted of being a diablero, there may have been an inherent connexion between man of knowledge and diablero. Although don Juan never used the two terms interchangeably, the likelihood that they were connected raised the possibility that ‘man of knowledge’ with its seven themes and their component concepts covered, theoretically, all the circumstances that might have arisen in the course of becoming a diablero.
 Стать человеком знания – это вопрос обучения. Первая тема подразумевает, что учиться – это единственный способ стать человеком знания, а это в свою очередь подразумевает необходимость длительных усилий для достижения цели. Стать человеком знания – это конечный результат процесса в отличие от немедленного приобретения этого состояния, являющегося даром сверхестественных сил. Вероятность узнать, как стать человеком знания, оправдала существование системы обучения тому, как этого достичь.  To become a man of knowledge was a matter of learning The first theme made it implicit that learning was the only possible way of becoming a man of knowledge, and that in turn implied the act of making a resolute effort to achieve an end. To become a man of knowledge was the end result of a process, as opposed to an immediate acquisition through an act of grace or through bestowal by supernatural powers. The plausibility of learning how to become a man of knowledge warranted the existence of a system for teaching one how to accomplish it.
 В первой теме было три элемента: (1) не существовало очевидных необходимых условия для того, чтобы стать человеком знания; (2) существовали некоторые скрытые условия; 3) решение о том, кто может стать человеком знания, вынесено было безликими силами.Видимо, не существовало очевидных предпосылок, которые помогли бы определить, кто способен, а кто нет, научиться стать человеком знания. В идеале к этому может стремиться любой. Хотя на практике, дон Хуан отбирал учеников.  The first theme had three components: (1) there were no overt requirements for becoming a man of knowledge; (2) there were some covert requirements; (3) the decision as to who could learn to become a man of knowledge was made by an impersonal power.Apparently there were no overt prerequisites that would have determined who was, or who was not, qualified to learn how to become a man of knowledge. Ideally, the task was open to anybody who wished to pursue it. Yet, in practice, such a stand was inconsistent with the fact that don Juan as a teacher selected his apprentices.
 Фактически, при существующих обстоятельствах, любой учитель выбирал бы учеников, подбирая их по скрытым предпосылкам. Сущность этих предпосылок никогда не была сформулирована; дон Хуан лишь исподволь внушал, каким должен быть ход мыслей при выборе будущего ученика. Подход, который он использовал для того, чтобы определить, насколько подходящим был склад характера кандидата в ученики, дон Хуан называл «непреклонное намерение»  In fact, any teacher under the circumstances would have selected his apprentices by means of matching them against some covert prerequisites. The specific nature of these prerequisites was never formalized; don Juan only insinuated that there were certain clues one had to bear in mind when viewing a prospective apprentice. The clues he alluded to were supposed to reveal whether or not the candidate had a certain disposition of character, which don Juan called ‘unbending intent’.
 Тем не менее, окончательное решение по вопросу о том, кто может научиться быть человеком знания, было делом безликой силы, о которой дон Хуан знал, но это находилось за пределами его воли. Эта сила могла указать на нужного человека, дав ему возможность совершить необычный поступок, или поставив его в необычные обстоятельства. Поэтому, отсутствие открытых предпосылок и существование скрытых предпосылок никогда не вступали в конфликт.  Nevertheless, the final decision in matters of who could learn to become a man of knowledge was left to an impersonal power that was known to don Juan, but was outside his sphere of volition. The impersonal power was credited with pointing out the right person by allowing him to perform a deed of extraordinary nature, or by creating a set of peculiar circumstances around that person. Hence, there was never a conflict between the absence of overt prerequisites and the existence of undisclosed, covert prerequisites.
 Человек, который таким образом был выделен из числа других, становился учеником. Дон Хуан называл его эскогидо – «избранный». Быть избранным значило гораздо больше, чем быть просто учеником. Сам способ выбора эскогидо уже отличал его от обыкновенных людей. Он уже считался носителем минимального количества могущества, которое предположительно должно было возрастать по мере обучения.Но учение – это процесс бесконечного поиска и те силы, которые вынесли первоначальное решение или силы, с ними сходные, должны были в дальнейшем определить в состоянии ли эскогидо продолжать обучение или он потерпел поражение. Такие решения могли обозначиться в разных выражениях на любой стадии обучения. В этом смысле любые необычные обстоятельства, окружающие ученика, рассматривались, как предзнаменования.  The man who was singled out in that manner became the apprentice. Don Juan called him the escogido, the ‘one who was chosen’. But to be an escogido meant more than to be a mere apprentice. An escogido, by the sheer act of being selected by a power, was considered already to be different from ordinary men. He was considered already to be the recipient of a minimum amount of power which was supposed to be augmented by learning.But learning was a process of unending quest, and the power that made the original decision, or a similar power, was expected to make similar decisions on the issue of whether an escogido could continue learning or whether he had been defeated. Those decisions were manifested through omens that occurred at any point of the teachings. In that respect, any peculiar circumstances surrounding an apprentice were considered to be such omens.

 Человек знания имел непреклонное намерение.

Сама мысль о том, что человек знания нуждается в непреклонном намерении, объясняла упражнение силы воли. Иметь непреклонное намерение значило иметь волю для осуществления необходимой процедуры в рамках получаемого знания. Человеку знания нужна несгибаемая воля, чтобы выдержать обязательное качество, которое свойственно любому действию, происходящему в пределах его знания.

 A man of knowledge had unbending intent

The idea that a man of knowledge needed unbending intent referred to the exercise of volition. Having unbending intent meant having the will to execute a necessary procedure by maintaining oneself at all times rigidly within the boundaries of the knowledge being taught. A man of knowledge needed a rigid will in order to endure the obligatory quality that every act possessed when it was performed in the context of his knowledge.

 Обязательное качество всех действий, происходящих в таких пределах, их неизменность и предопределенность, без сомнения, любому человеку неприятны; по этой причине небольшое количество непреклонного намерения – это единственное скрытое требование, предъявляемое к каждому будущему ученику.Непреклонное намерение состоит из (1) умеренности, (2) трезвости суждения и (3) недостатка свободы вводить новшества.  The obligatory quality of all the acts performed in such a context, and their being inflexible and predetermined, were no doubt unpleasant to any man, for which reason a modicum of unbending intent was sought as the only covert requirement needed by a prospective apprentice.Unbending intent was composed of (1) frugality, (2) soundness of judgement, and (3) lack of freedom to innovate.
 Умеренность необходима человеку, т.к. большинство обязательных действий касалось инстанций или элементов, находящихся или за рамками обычной повседневной жизни, или не были приняты в обычной деятельности, и человеку, который должен действовать в соответствии с ними, приходится делать экстраординарное усилие каждый раз, как он предпринимает какое-то действие. Ясно, что быть способным на такое усилие можно лишь будучи умеренным в другой деятельности, которая прямо не затрагивает такие предопределенные действия.  A man of knowledge needed frugality because the majority of the obligatory acts dealt with instances or with elements that were either outside the boundaries of ordinary everyday life, or were not customary in ordinary activity, and the man who had to act in accordance with them needed an extraordinary effort every time he took action. It was implicit that one could have been capable of such an extraordinary effort only by being frugal with any other activity that did not deal directly with such predetermined actions.
 Ввиду того, что все действия предопределены и обязательны, человеку знания нужна трезвость суждения. Под этим понятием подразумевается не просто здравый смысл, а способность оценивать обстоятельства, сопутствующие любой необходимости действовать. Руководством для такой оценки может быть совокупность всех составных учения, взятых в качестве рациональных факторов, бывших в распоряжении на тот момент времени, в который должно было быть выполнено действие. Т.о., руководящий фактор все время изменялся по мере того, как выучивалось больше составляющих; хотя в основе его всегда лежало убеждение, что любое обязательное действие, которое возможно надо было произвести, в действительности было самым подходящим действием в данных обстоятельствах.  Since all acts were predetermined and obligatory, a man of knowledge needed soundness of judgement. This concept did not imply common sense, but did imply the capacity to assess the circumstances surrounding any need to act. A guide for such an assessment was provided by bringing together, as rationales, all the parts of the teachings which were at one’s command at the given moment in which any action had to be carried out. Thus, the guide was always changing as more parts were learned; yet it always implied the conviction that any obligatory act one may have had to perform was, in fact, the most appropriate under the circumstances.
 Ввиду того, что все действия были установлены заранее и обязательны, их выполнение означало ограничение свободы на введение каких-то новшеств. У дона Хуана система передачи знаний была так хорошо разработана, что не было возможности как-то ее изменить.Человек знания обладал ясностью мышления.

Because all acts were pre-established and compulsory, having to carry them out meant lack of freedom to innovate. Don Juan’s system of imparting knowledge was so well established that there was no possibility of altering it in any way.

A man of knowledge had clarity of mind.

 Ясность мышления была тем фактором, который обеспечивал чувство ориентации. Тот факт, что все действия предопределены означал, что ориентация в пределах получаемого знания в равной степени предопределена; как следствие – ясность мышления подсказывала направление ориентации. Этим постоянно подтверждалась обоснованность избранного курса при составляющих понятиях (1) свобода выбирать путь, (2) знание специфической цели, (3) изменчивость.  Clarity of mind was the theme that provided a sense of direction. The fact that all acts were predetermined meant that one’s orientation within the knowledge being taught was equally predetermined; as a consequence, clarity of mind supplied only a sense of direction. It reaffirmed continuously the validity of the course being taken through the component ideas of (1) freedom to seek a path, (2) knowledge of the specific purpose, and (3) being fluid.
 Предполагалось, что у человека была свобода выбора пути. Идея свободы выбора не противоречила идее об ограничении свободы вводить новшества; они не противоречили друг другу и не смешивались друг с другом. Свобода выбора пути подразумевала свободу выбора между разными возможностями свершения действия, одинаково эффективными и практичными. Критерием для такого выбора было преимущество одной возможности над другими по оценке выбирающего. Кстати, свобода выбора пути давала чувство ориентации через выражение личных наклонностей.  It was believed that one had freedom to seek a path. Having the freedom to choose was not incongruous with the lack of freedom to innovate; these two ideas were not in opposition nor did they interfere with each other. Freedom to seek a path referred to the liberty to choose among different possibilities of action which were equally effective and usable. The criterion for choosing was the advantage of one possibility over others, based on one’s preference. As a matter of fact, the freedom to choose a path imparted a sense of direction through the expression of personal inclinations.
 Другой способ выработать чувства ориентации – это осознание специфической цели каждого действия в пределах получаемого знания. Поэтому человеку знания необходима ясность мышления, чтобы сочетать свои специфические причины действия со специфической целью каждого действия. Знание специфической цели каждого действия было тем фактором, которым он руководствовался при оценке обстоятельств, сопровождающих любую необходимость действия.  Another way to create a sense of direction was through the idea that there was a specific purpose for every action performed in the context of the knowledge being taught. Therefore, a man of knowledge needed clarity of mind in order to match his own specific reasons for acting with the specific purpose of every action. The knowledge of the specific purpose of every action was the guide he used to judge the circumstances surrounding any need to act.
 Другим аспектом ясности мышления была мысль о том, что человек знания для того, чтобы подкрепить выполнение обязательных действий, должен собрать все ресурсы, которые учение ему предоставило. В этом состоит изменчивость. Чувство ориентации сформировалось при появлении у человека чувства уступчивости и изобретательности. Обязательное качество всех действий внушило бы человеку чувство жесткости или бесплодности, если бы не мысль о том, что человек знания должен быть изменчив.  Another facet of clarity of mind was the idea that a man of knowledge, in order to reinforce the performance of his obligatory actions, needed to assemble all the resources that the teach— ings had placed at his command. This was the idea of being fluid. It created a sense of direction by giving one the feeling of being malleable and resourceful. The compulsory quality of all acts would have imbued one with a sense of stiffness or sterility had it not been for the idea that a man of knowledge needed to be fluid.

Стать человеком знания – вопрос напряженного труда.

Человек знания должен обладать или развивать в себе в процессе обучения всестороннюю способность проявлять волю. Дон Хуан утверждал, что стать человеком знания – дело напряженного труда. Напряженный труд означалспособность (1) драматически напрягать волю; (2) достигнуть эффективности; и (3) отвечать на вызов.

To become a man of knowledge was a matter of strenuous labour

A man of knowledge had to possess or had to develop in the course of his training an all-around capacity for exertion. Don Juan stated that to become a man of knowledge was a matter of strenuous labour. Strenuous labour denoted a capacity (1) to put forth dramatic exertion; (2) to achieve efficacy; and (3) to meet challenge.

 В судьбе человека знания драма несомненно должна быть выделена особым образом, нужен особый вид волевых усилий, чтобы отвечать на обстоятельства, которые требовали драматической эксплуатации; иначе говоря, человек знания нуждался в драматических волевых усилиях. Взяв для примера поведение дона Хуана, с первого взгляда может показаться, что его усилия воли драматического характера являлись лишь результатом его собственной приверженности к театральности. Но драматические проявления воли в его случае гораздо больше, чем просто игра; скорее, это глубокое состояние веры. Посредством драматических усилий он придавал особое чувство законченности всем своим выполняемым действиям. Затем, как следствие его действий были инсценированы, так что одним из главных действующих лиц была смерть. Ясно, что смерть была вероятной в процессе обучения из-за опасной природы тех предметов, с которыми имел дело человек знания; затем было логично, что драматические проявления были больше, чем театральными представлениями – они были обусловлены убежденностью, что смерть была вездесущим игроком.  In the path of a man of knowledge drama was undoubtedly the outstanding single issue, and a special type of exertion was needed for responding to circumstances that required dramatic exploitation; that is to say, a man of knowledge needed dramatic exertion. Taking don Juan’s behaviour as an example, at first glance it may have seemed that his dramatic exertion was only his own idiosyncratic preference for histrionics. Yet his dramatic exertion was always much more than acting; it was rather a profound state of belief. He imparted through dramatic exertion the peculiar quality of finality to all the acts he performed. As a consequence, then, his acts were set on a stage in which death was one of the main protagonists. It was implicit that death was a real possibility in the course of learning because of the inherently dangerous nature of the items with which a man of knowledge dealt; then, it was logical that the dramatic exertion created by the conviction that death was a ubiquitous player was more than histrionics.

 Усилия воли повлекли за собой не только драму, но также необходимость эффективности. Воля должна быть эффективной; одним из ее качеств должна быть правильная направленность и приемлемость. Идея неминуемой смерти вызвала к жизни не только драму, но и уверенность в том, что в каждое действие входит борьба за выживание, уверенность в том произойдет уничтожение, если чья-то воля не будет эффективной.Воля также повлекла за собой идею вызова, т.е. действия, направленного на проверку и доказывающего, что человек способен совершить правильное действие в пределах жестких рамок получаемых знаний.

Человек знания обладал бойцовским характером.

 Exertion entailed not only drama, but also the need of efficacy. Exertion had to be effective; it had to possess the quality of being properly channelled, of being suitable. The idea of impending death created not only the drama needed for overall emphasis, but also the conviction that every action involved a struggle for survival, the conviction that annihilation would result if one’s exertion did not meet the requirement of being efficacious.Exertion also entailed the idea of challenge, that is, the act of testing whether, and proving that, one was capable of performing a proper act within the rigorous boundaries of the knowledge being taught.

A man of knowledge was a warrior.

 Существовать для человека знания значит находится в состоянии постоянной борьбы, и мысль о том, что он боец, ведет жизнь воина, помогала ему достигать эмоциональной стабильности. Сама идея воюющего человека состоит из четырех концепций: 1) человек знания должен иметь уважение, 2) в нем должно быть чувство страха, 3) он должен быть активным, 4) он должен быть уверен в себе. Отсюда быть воином – это вид самодисциплины, форма совершенствования личности, хотя это то состояние, когда личные интересы сведены к минимуму, т.к. в большинстве ситуаций личный интерес несовместим с суровой необходимостью для совершения какого-либо предопределенного, обязательного акта.  The existence of a man of knowledge was an unceasing straggle, and the idea that he was a warrior, leading a warrior’s life, provided one with the means for achieving emotional stability. The idea of a man at war encompassed four concepts: (1) a man of knowledge had to have respect; (2) he had to have fear; (3) he had to be wide-awake; (4) he had to be self-confident. Hence, to be a warrior was a form of self-discipline which emphasized individual accomplishment; yet it was a stand in which personal interests were reduced to a minimum, as in most instances personal interest was incompatible with the rigour needed to perform any predetermined, obligatory act.
Человек знания в роли воина должен был иметь уважительное отношение к объектам, с которыми он имеет дело, он должен наполнить все связанное с его  знанием глубоким уважением, для того что бы поместить всё в осмысленную перспективу. Уважение было эквивалентно оцениванию своих ресурсов как незначительные перед неизвестным.  A man of knowledge in his role of warrior was obligated to have an attitude of deferential regard for the items with which he dealt; he had to imbue everything related to his knowledge with profound respect in order to place everything in a meaningful perspective. Having respect was equivalent to having assessed one’s insignificant resources when facing the Unknown.

 

Для остающегося в рамках подобного мышления, концепция уважения логически распространяется и на него самого, поскольку он неизвестен как само Неизвестное. Упражнение такого отрезвляющего ощущения трасформировало обучение  столь специфическому знанию, которое в противном случае могло показаться абсурдом, в рациональную альтернативу.

 If one remained in that frame of thought, the idea of respect was logically extended to include oneself, for one was as unknown as the Unknown itself. The exercise of so sobering a feeling of respect transformed the apprenticeship of this specific knowledge, which may otherwise have appeared to be absurd, into a very rational alternative.
Другая необходимая для воина часть жизни была необходимость в переживании и тщательным оцениванием чувство страха. Идея в том, что бы несмотря на страх, некто должен продолжать действовать. Страх предположительно должен быть побежден и соответствующее время жизни, когда он исчезнет, но вначале воин должен осознавать состояние страха и должным образом оценивать это чувство. Дон Хуан утверждал, что каждый может победить страх, встречаясь с ним лицом к лицу.  Another necessity of a warrior’s life was the need to experience and carefully to evaluate the sensation of fear. The ideal was that, in spite of fear, one had to proceed with the course of one’s acts. Fear was supposed to be conquered and there was an alleged time in the life of a man of knowledge when it was vanquished, but first one had to be conscious of being afraid and duly to evaluate that sensation. Don Juan asserted that one was capable of conquering fear only by facing it.
Как воин, человек знания должен так же быть бдительным. Человек на войне должен быть начеку для того что бы осознавать большинство факторов относящихся к двум обязательным аспектам осознания: (1) осознанность намерения (2) осознаность постоянных ожидаемых перемен. Осознанность намерения есть акт осознавания факторов вовлеченных в отношения между специфическими целями какого либо обязательного действия и чьими то специфическими целями действия. Поскольку все обязательные имеют определенные цели, человек знания должен быть бдительным, что означает, что он должен быть способен согласовать определенны цели каждого необходимого действия c определенной причиной в своем уме для желаемого действия.  As a warrior, a man of knowledge also needed to be wideawake. A man at war had to be on the alert in order to be cognizant of most of the factors pertinent to the two mandatory aspects of awareness: (1) awareness of intent and (2) awareness of the expected flux.Awareness of intent was the act of being cognizant of the factors involved in the relationship between the specific purpose of any obligatory act and one’s own specific purpose for acting. Since all the obligatory acts had a definite purpose, a man of knowledge had to be wide-awake; that is, he needed to be capable at all times of matching the definite purpose of every obligatory act with the definite reason that he had in mind for desiring to act.
 Осознавая эту взаимосвязь, человек знания должен быть в состоянии осознавать, что такое ожидаемое постонное движение. То, что я назвал «осознание ожидаемого постоянного движения» – это уверенность в том, что человек в состоянии всегда определить значимые изменения, происходящие во взаимоотношении между специфической целью действия и мотивов личности, побуждающих личность действовать. Осознавая это движение, человек, предполагается, должен обнаруживать самые незначительные изменения. Это целенаправленное осознание изменений объясняет признание и интерпретацию предзнаменований и других необычных событий.  A man of knowledge, by being aware of that relationship, was also capable of being cognizant of what was believed to be the expected flux. What I have called here the ‘awareness of the expected flux’ referred to the certainty that one was capable of detecting at all times the important variables involved in the relationship between the specific purpose of every act and one’s specific reason for acting. By being aware of the expected flux one was supposed to detect the most subtle changes. That deliberate awareness of changes accounted for the recognition and interpretation of omens and of other un-ordinary events.
 Последний аспект бойцовского поведения – это необходимость уверенности в себе, т.е. уверенность в том, специфическая цель действия, которое возможно выбрано, была единственной вероятной альтернативой для специфических личных мотивов действия. Без уверенности в себе человек не способен выполнить один из аспектов учения: способность утверждать знание, как власть.Становиться человеком знания – непрекращающийся процесс.  The last aspect of the idea of a warrior’s behaviour was the need for self-confidence, that is, the assurance that the specific purpose of an act one may have chosen to perform was the only plausible alternative for one’s own specific reasons for acting. Without self-confidence, one would have been incapable of fulfilling one of the most important aspects of the teachings: the capacity to claim knowledge as power.
 Быть человеком знания не подразумевает постоянство. Никогда не было уверенности в том, что выполняя все задания преподаваемого знания, можно стать человеком знания. Очевидно, что роль этих заданий состоит в том, чтобы показать, как стать человеком знания. Итак, стать человеком знания – это задача, которая не могла быть выполнена полностью, скорее это непрерывный процесс, включающий в себя 1) мысль о том, что каждый должен искать новые способы, как стать человеком знания, 2) мысль о собственном непостоянстве и 3) выбранному занятию должно отдаваться сердце.  To become a man of knowledge was an unceasing process Being a man of knowledge was not a condition entailing permanency. There was never the certainty that, by carrying out the predetermined steps of the knowledge being taught, one would become a man of knowledge. It was implicit that the function of the steps was only to show how to become a man of knowledge. Thus, becoming a man of knowledge was a task that could not be fully achieved; rather, it was an unceasing process comprising (1) the idea that one had to renew the quest of becoming a man of knowledge; (2) the idea of one’s impermanency; and (3) the idea that one had to follow the path with heart.
 Вопрос об обновлении способов становления человеком знания обсуждался в связи с темой четырех символических препятствий, встречающихся на пути человека обучающегося: страх, ясность, власть и возраст. Возобновление поиска нового подразумевает умение себя контролировать и сохранять контроль над собой. Настоящий человек знания должен бороться против каждой из этих враждебных сил последовательно до конца жизни, чтобы активно участвовать в процессе приобретение знания. Несмотря на истинное возобновление поиска, перевес неизбежно не на стороне человека, он отступит перед последним из символических препятствий. В этом заключается идея непостоянства.  The constant renewal of the quest of becoming a man of knowledge was expressed in the theme of the four symbolic enemies encountered on the path of learning: fear, clarity, power, and old age. Renewing the quest implied the gaining and the maintenance of control over oneself. A true man of knowledge was expected to battle each of the four enemies, in succession, until the last moment of his life, in order to keep himself actively engaged in becoming a man of knowledge. Yet, despite the truthful renewal of the quest, the odds were inevitably against man; he would succumb to his last symbolic enemy. This was the idea of impermanency.
 Компенсация негативности человеческого непостоянства – это указание на то, что выбравший путь должен делать это «от всего сердца». Это выражение метафорическое, означает, что, несмотря на непостоянство, человек должен идти избранным путем и должен находить удовлетворение и самовыражение в самом процессе выбора наиболее приемлемой альтернативы и идентифицировать себя с ней полностью.  Off-setting the negative value of one’s impermanency was the notion that one had to follow the ‘path with heart’. The path with heart was a metaphorical way of asserting that in spite of being impermanent one still had to proceed and had to be capable of finding satisfaction and personal fulfillment in the act of choosing the most amenable alternative and identifying oneself completely with it.
 Дон Хуан выразил рациональную сущность всего своего учения метафорически таким образом, что для него важно было найти путь сердцем и пройти по нему до конца, для него достаточно идентифицировать себя полностью с этой альтернативой. Удовлетворение приносило само прохождение этого пути, надежда достичь какого-то перманентного состояния за пределами его знания.  Don Juan synthesized the rationale of his whole knowledge in the metaphor that the important thing for him was to find a path with heart and then travel its length, meaning that the identification with the amenable alternative was enough for him. The journey by itself was sufficient; any hope of arriving at a permanent position was outside the boundaries of his knowledge.

Книги КастанедыУчение дона Хуана Путь знания индейцев Яки — Оперативный порядок. 2. Человек знания имел союзника (олли)