Глава 11. Сталкинг, намерение и позиция сновидения

На следующий день, едва наступили сумерки, дон Хуан вошел в комнату, где мы разговаривали с Хенаро. Дон Хуан взял меня за руку и провел через весь дом во внутренний дворик. Было уже довольно темно. Мы двинулись вдоль по галерее, окружавшей дворик.

Дон Хуан сказал, что хочет еще раз предупредить меня: следуя по пути знания, можно с легкостью заблудиться в странных и мрачных дебрях. Поэтому видящие вступают в битву с могучими врагами, способными лишить их сил, разрушив цель и замутив ясность намерения. Врагов этих порождает сам путь воина, если по нему следуют, не избавившись от таких неотъемлемых свойств мира повседневности, как склонность к праздности, лености и стремлению ублажать чувство собственной важности.

Из-за праздности, лени и чувства собственной важности древние видящие допустили настолько серьезные и неисправимые ошибки, что новым видящим не оставалось ничего другого, как только с презрением отвергнуть свои собственные корни.

The next day, in the early evening again, don Juan came to the room where I was talking with Genaro. He took me by the arm and walked me through the house to the back patio. It was already fairly dark. We started to walk around in the corridor that encircled the patio.

As we walked, don Juan told me that he wanted to warn me once again that it is very easy in the path of knowledge to get lost in intricacies and morbidity. He said that seers are up against great enemies that can destroy their purpose, muddle their aims, and make them weak; enemies created by the warriors’ path itself together with the sense of indolence, laziness, and self-importance that are integral parts of the daily world.

He remarked that the mistakes the ancient seers made as a result of indolence, laziness, and self-importance were so enormous and so grave that the new seers had no option but to scorn and reject their own tradition.

— Новых видящих интересовало главное, — продолжал дон Хуан, — практические методики сдвига точки сборки. А поскольку у них таковых не было, они для начала весьма заинтересовались исследованием светимости осознания с помощью видения. В результате им удалось разработать три метода, ставших краеугольными камнями всей их практики. —

Благодаря эти трем методам новые видящие совершили нечто необычайное. Ввиду его исключительной трудности это достижение можно назвать подвигом. Они научились целенаправленно сдвигать точку сборки с ее обычного места. Правда, древние видящие в свое время тоже этого добились, однако с помощью идиосинкразических манипуляций, которые иногда приводили к совершенно непредвиденным патологическим результатам.

— Новые видящие увидели в свечении осознания то, что позволило им выработать последовательность, в которой они разместили истины об осознании, открытые древними. Это известно как искусство овладения осознанием. Его новые видящие разделили на три группы практик — три метода. Первый из них — искусство сталкинга, второй — искусство овладения намерением и третий — искусство сновидения. С первых же дней нашего знакомства я обучал тебя всем трем методам.

«The most important thing the new seers needed,» don Juan continued, «was practical steps in order to make their assemblage points shift. Since they had none, they began by developing a keen interest in seeing the glow of awareness, and as a result they worked out three sets of techniques that became their cornerstone.»

Don Juan said that with these three sets, the new seers accomplished a most extraordinary and difficult feat. They succeeded in systematically making the assemblage point shift away from its customary position. He acknowledged that the old seers had also accomplished that feat, but by means of capricious, idiosyncratic maneuvers.

He explained that what the new seers saw in the glow of awareness resulted in the sequence in which they arranged the old seers’ truths about awareness. This is known as the mastery of awareness. From that, they developed the three sets of techniques. The first is the mastery of stalking, the second is the mastery of intent, and the third is the mastery of dreaming. He maintained that he had taught me these three sets from the very first day we met.

— Согласно рекомендациям новых видящих, обучение искусству овладения осознанием должно быть двойственным. Обучение правосторонней части осознания преследует две цели: обучение образу жизни воина и нарушение фиксации точки сборки в ее исходной позиции. Учение для левой стороны дается ученику, когда он находится в состоянии повышенного осознания. Целей, которые оно преследует, — тоже две: сдвинуть точку сборки в максимально возможное для данного ученика количество позиций и последовательно изложить довольно большой объем сопутствующей информации.

Дон Хуан остановился и пристально на меня взглянул. А затем, после несколько напряженной паузы, повел речь о сталкинге. По его словам, начало этого искусства бью весьма скромным и чуть ли не случайным. Просто новые видящие заметили, что, когда воин ведет себя непривычным для него образом, внутри его кокона начинают светиться не задействованные до этого эманации. А точка сборки при этом смещается — мягко, гармонично, почти незаметно.

Это наблюдение заставило новых видящих взяться за практику систематического контроля своего поведения. Назвали ее искусством сталкинга. Дон Хуан отметил, что, при всей своей спорности это название все же весьма адекватно, поскольку сталкинг заключается в особого рода поведении по отношению к людям. Можно сказать, что сталкинг — это практика внутренней, никак не проявляющейся в поведении скрытности.

He told me that he had taught me the mastery of awareness in two ways, just as the new seers recommend. In his teachings for the right side, which he had done in normal awareness, he accomplished two goals: he taught me the warriors’ way, and he loosened my assemblage point from its original position. In his teachings for the left side, which he had done in heightened awareness, he also accomplished two goals: he had made my assemblage point shift to as many positions as I was capable of sustaining, and he had given me a long series of explanations.

Don Juan stopped talking and stared at me fixedly. There was an awkward silence; then he started to talk about stalking. He said that it had very humble and fortuitous origins. It started from an observation the new seers made that when warriors steadily behave in ways not customary for them, the unused emanations inside their cocoons begin to glow. And their assemblage points shift in a mild, harmonious, barely noticeable fashion.

Stimulated by this observation, the new seers began to practice the systematic control of their behavior. They called this practice the art of stalking. Don Juan remarked that the name, although objectionable, was appropriate, because stalking entailed a specific kind of behavior with people, behavior that could be categorized as surreptitious.

Вооруженные этим методом новые видящие придали своему взаимодействию с известным уравновешенность. И это принесло плоды. Посредством продолжительной непрерывной практики сталкинга они заставляли свою точку сборки неуклонно перемещаться.

— Сталкинг — одно из двух величайших достижений новых видящих, — продолжал дон Хуан. — Они решили, что современный нагваль должен обучаться сталкингу, только находясь в состоянии повышенного осознания, когда точка сборки сдвинута уже достаточно глубоко влево. Дело в том, что принципы этого искусства нагваль должен изучать, будучи свободным от груза человеческого инвентарного перечня. Ведь так или иначе нагваль — лидер группы. Чтобы успешно вести своих воинов, он должен действовать быстро, без предварительных раздумий.

— Другие воины могут обучаться сталкингу, находясь в нормальном состоянии, хотя все-таки желательно учить их этому, сдвинув в состояние повышенного осознания. Причем не столько ввиду ценности самого повышенного осознания, сколько из-за того, что это придает сталкингу таинственность, которой в нем в общем-то нет. Ведь сталкинг на самом деле — всего-навсего умение обращаться с людьми.

The new seers, armed with this technique, tackled the known in a sober and fruitful way. By continual practice, they made their assemblage points move steadily.

«Stalking is one of the two greatest accomplishments of the new seers.» he said. «The new seers decided that it should be taught to a modern-day nagual when his assemblage point has moved quite deep into the left side. The reason for this decision is that a nagual must learn the principles of stalking without the encumbrance of the human inventory. After all, the nagual is the leader of a group, and to lead them he has to act quickly without first having to think about it.

«Other warriors can learn stalking in their normal awareness, although it is advisable that they do it in heightened awareness?not so much because of the value of heightened awareness, but because it imbues stalking with a mystery that it doesn’t really have; stalking is merely behavior with people.»

— Теперь тебе должно быть понятно, почему новые видящие так высоко ценят взаимодействие с мелкими тиранами. Мелкие тираны вынуждают их использовать принципы сталкинга и тем самым сдвигать точку сборки.

Я спросил: — А древние видящие? Что они знали о сталкинге?

He said that I could now understand that shifting the assemblage point was the reason why the new seers placed such a high value on the interaction with petty tyrants. Petty tyrants forced seers to use the principles of stalking and, in doing so, helped seers to move their assemblage points.

I asked him if the old seers knew anything at all about the principles of stalking.

— Ничего. Сталкинг — достояние новых видящих, — с улыбкой ответил дон Хуан. — Древние были настолько погружены в созерцание своей силы, что даже не отдавали себе отчета в существовании других людей. До тех пор, пока те не выводить их на корню. Впрочем, все это тебе уже известно.

Далее дон Хуан рассказал, что искусство сталкинга и овладение намерением — два шедевра новых видящих, знаменующие собою приход видящих современных. Новые видящие старательно исследовали любую возможность добиться преимущества над угнетателями. Они знали, что предшественники их творили необычайные вещи, манипулируя таинственной силой, описать которую они не умели и потому называли просто силой. Новым видящим об этой силе было мало что известно. Поэтому им пришлось последовательно исследовать ее с помощью видения. Однако усилия их были достойно вознаграждены, когда им удалось, наконец, установить, что сила эта суть энергия взаимной настройки эманаций.

«Stalking belongs exclusively to the new seers,» he said, smiling. «They are the only seers who had to deal with people. The old ones were so wrapped up in their sense of power that they didn’t even know that people existed, until people started clobbering them on the head. But you already know all this.»

Don Juan said next that the mastery of intent together with the mastery of stalking are the new seers’ two masterpieces, which mark the arrival of the modern-day seers. He explained that in their efforts to gain an advantage over their oppressors the new seers pursued every possibility. They knew that heir predecessors had accomplished extraordinary feats by manipulating a mysterious and miraculous force, which they could only describe as power. The new seers had very little information about that force, so they were obliged to examine it systematically through seeing. Their efforts were amply rewarded when they discovered that the energy of alignment is that force.

Начали новые видящие с того, что увидели — объем свечения осознания и его интенсивность увеличиваются по мере настройки эманаций внутри кокона на соответствие большим эманациям. Этим своим наблюдением они воспользовались точно так же, как сталкингом: оно стало для них своеобразным трамплином, оттолкнувшись от которого, они разработали сложный комплекс приемов управления настройкой эманаций.

Сначала они говорили об этих приемах просто как об искусстве настройки. Но потом поняли, что дело здесь в чем-то большем, чем только настройка, а именно — в некой энергии, которая возникает при настройке. Энергию эту они назвали волей.

Воля стала вторым базовым элементом системы. Новые видящие понимают под ней некий слепой безличный никогда непрерывающийся поток энергии, который определяет наше поведение, заставляя действовать так, а не иначе. Именно воля обусловливает характер нашего восприятия мира обычной жизни и посредством силы этого восприятия косвенно определяет обычное положение точки сборки.

They began by seeing how the glow of awareness increases in size and intensity as the emanations inside the cocoon are aligned with the emanations at large. They used that observation as a springboard, just as they had done with stalking, and went on to develop a complex series of techniques to handle that alignment of emanations.

At first they referred to those techniques as the mastery of alignment. Then they realized that what was involved was much more than alignment; what was involved was the energy that comes out of the alignment of emanations. They called that energy will.

Will became the second basis. The new seers understood it as a blind, impersonal, ceaseless burst of energy that makes us behave in the ways we do. Will accounts for our perception of the world of ordinary affairs, and indirectly, through the force of that perception, it accounts for the placement of the assemblage point in its customary position.

Исследуя процесс восприятия мира обычной жизни, новые видящие увидели, как работает воля. Они увидели, что для придания восприятию качества непрерывности происходит постоянное возобновление настройки. Чтобы составить живой мир, настройка все время должна быть свежей и яркой. Для постоянного поддержания этих ее качеств поток энергии, возникающий в процессе этой самой настройки, автоматически направляется на усиление отдельных избранных ее элементов.

Это наблюдение стало еще одним трамплином, оттолкнувшись от которого, новые видящие разработали третий базовый элемент системы. Его назвали намерением, понимая под этим целенаправленное управление волей — энергией соответствия.

— Сообразно плану нагваля Хулиана, — объяснил дон Хуан, — Сильвио Мануэль, Хенаро и Висенте занимались изучением этих трех аспектов знания видящих. Хенаро стал мастером управления осознанием, Висенте — мастером сталкинга, а Сильвио Мануэль — мастером намерения.

Don Juan said that the new seers examined how the perception of the world of everyday life takes place and saw the effects of will. They saw that alignment is ceaselessly renewed in order to imbue perception with continuity. To renew alignment every time with the freshness that it needs to make up a living world, the burst of energy that comes out of those very alignments is automatically rerouted to reinforce some choice alignments.

This new observation served the new seers as another springboard that helped them reach the third basis of the set. They called it intent, and they described it as the purposeful guiding of will, the energy of alignment.

«Silvio Manuel, Genaro, and Vicente were pushed by the nagual Julian to learn those three aspects of the seers’ knowledge,» he went on. «Genaro is the master of handling awareness, Vicente is the master of stalking, and Silvio Manuel is the master of intent.

 — Мы с тобой в настоящее время завершаем изучение осознания. Именно поэтому тебе помогает Хенаро.

Уже довольно долго дон Хуан беседовал с ученицами. Женщины слушали очень серьезно. Судя по выражению глубокой сосредоточенности на их лицах, я решил, что дон Хуан дает им подробнейшие инструкции, касающиеся каких-то очень сложных практических приемов.

Меня на это собрание не пустили, но из кухни мне было видно, как они беседуют в большой комнате дома Хенаро.

Наконец они закончили. Все поднялись, но перед тем, как уйти, вместе с доном Хуаном зашли на кухню. Дон Хуан сел напротив меня, а женщины расположились вокруг. Все они были необычно дружелюбны и разговорчивы. Я узнал, что они намерены присоединиться к ученикам-мужчинам, которые куда-то ушли с Хенаро за несколько часов до этого. Тот собирался показать им всем свое тело сновидения.

«We are now doing a final explanation of the mastery of awareness; this is why Genaro is helping you.»

Don Juan talked to the female apprentices for a long time. The women listened with serious expressions on their faces. I felt sure he was giving them detailed instructions about difficult procedures, judging from the women’s fierce concentration.

I had been barred from their meeting, but I had watched them as they talked in the front room of Genaro’s house. I sat at the kitchen table, waiting until they were through.

Then the women got up to leave, but before they did, they came to the kitchen with don Juan. He sat down facing me while the women talked to me with awkward formality. They actually embraced me. All of them were unusually friendly, even talkative. They said that they were going to join the male apprentices, who had gone with Genaro hours earlier. Genaro was going to show all of them his dreaming body.

 Едва женщины вышли, дон Хуан совершенно неожиданно вновь принялся рассказывать. Он сказал, что с течением времени практики новых видящих приобретали все более и более законченные формы, и видящие обнаружили, что в большинстве жизненных ситуаций сдвиг точки сборки, обусловленный практикой сталкинга, весьма незначителен. Для достижения максимального эффекта, сталкинг необходимо практиковать в условиях, близких к идеальным. А для этого требуется по-настоящему могущественный мелкий тиран. Отыскивать же такие условия становилось все труднее и труднее. В конце концов найти подходящую ситуацию или ее спровоцировать стало невообразимо сложно.

Тогда новые видящие решили, что необходимо искать другие способы сдвига точки сборки. А для этого нужно было увидеть эманации Орла. Когда же новые видящие попытались это осуществить, они столкнулись с исключительно серьезной проблемой. Оказалось, что увидеть эманации Орла, не подвергаясь смертельному риску, нет никакой возможности. И в то же время увидеть их было жизненно необходимо. И тогда для защиты от смертельных ударов эманаций Орла они использовали в качестве щита такой прием древних толтеков, как сновидение. А сделав это, обнаружили, что сновидение само по себе является эффективнейшим способом сдвига точки сборки.

As soon as the women left, don Juan quite abruptly resumed his explanation. He said that as time passed and the new seers established their practices, they realized that under the prevailing conditions of life, stalking only moved the assemblage points minimally. For maximum effect, stalking needed an ideal setting; it needed petty tyrants in positions of great authority and power. It became increasingly difficult for the new seers to place themselves in such situations; the task of improvising them or seeking them out became an unbearable burden.

The new seers deemed it imperative to see the Eagle’s emanations in order to find a more suitable way to move the assemblage point. As they tried to see the emanations they were faced with a very serious problem. They found out that there is no way to see them without running a mortal risk, and yet they had to see them. That was the time when they used the old seers’ technique of dreaming as a shield to protect themselves from the deadly blow of the Eagle’s emanations. And in doing so, they realized that dreaming was in itself the most effective way to move the assemblage point.

Одно из самых строгих правил новых видящих гласит, — продолжал дон Хуан, — «воин должен обучаться сновидению, пребывая в нормальном состоянии осознания». Следуя этому правилу, я начал обучать тебя сновидению с первых же дней нашего общения.

Я спросил: — Откуда взялось это правило и чем обусловлена его строгость?

— Дело в том, что сновидение — вещь исключительно опасная, а сновидящий весьма уязвим, — ответил дон Хуан. — Опасность сновидения — в его немыслимой силе, а уязвим сновидящий потому, что сновидение отдает его на произвол непостижимой силы настройки.

— Новые видящие обнаружили, что, будучи в нормальном состоянии осознания, мы обладаем множеством защитных механизмов, предохраняющих нас от разрушения силой незадействованных эманаций, подвергающихся настройке в процессе сновидения.

«One of the strictest commands of the new seers,» don Juan continued, «was that warriors have to learn dreaming while they are in their normal state of awareness. Following that command, I began teaching you dreaming almost from the first day we met.»

«Why do the new seers command that dreaming has to be taught in normal awareness?» I asked.

«Because dreaming is so dangerous and dreamers so vulnerable,» he said. «It is dangerous because it has inconceivable power; it makes dreamers vulnerable because it leaves them at the mercy of the incomprehensible force of alignment.

«The new seers realized that in our normal state of awareness, we have countless defenses that can safeguard us against the force of unused emanations that suddenly become aligned in dreaming.»

 — Так же, как и сталкинг, сновидение началось с довольно незамысловатой находки. Древние видящие определили, что во сне точка сборки совершенно естественным образом несколько смещается влево. Спящий человек расслабляется, фиксация точки сборки нарушается и самые разные типы незадействованных эманаций начинают светиться.

— Толтеки сразу же заинтересовались этим открытием и начали работать с естественным сдвигом. В конце концов они научились его контролировать. Искусство контроля естественного сдвига они назвали искусством сновидения или искусством управления телом сновидения.

Знания древних видящих о сновидении были настолько обширны, что описать их вряд ли возможно. Однако новым видящим из всего этого пригодилась лишь весьма незначительная часть. Поэтому, когда пришло время восстанавливать традиции, новые видящие взяли на вооружение только самые главные принципы сновидения. Эти принципы они использовали для смещения точки сборки, а также для того, чтобы увидеть эманации Орла.

Don Juan explained that dreaming, like stalking, began with a simple observation. The old seers became aware that in dreams the assemblage point shifts slightly to the left side in a most natural manner. That point indeed relaxes when man sleeps and all kinds of unused emanations begin to glow.

The old seers became immediately intrigued with that observation and began to work with that natural shift until they were able to control it. They called that control dreaming, or the art of handling the dreaming body.

He remarked that there is hardly a way of describing the immensity of their knowledge about dreaming. Very little of it, however, was of any use to the new seers. So when the time of reconstruction came, the new seers took for themselves only the bare essentials of dreaming to aid them in seeing the Eagle’s emanations and to help them move their assemblage points.

 Под сновидением видящие — и древние, и новые — понимали практику контроля естественного сдвига, которому точка сборки подвергается во сне. Дон Хуан подчеркнул, что контроль естественного сдвига ни в коем случае не предполагает каких-либо попыток этим сдвигом управлять. Речь идет только о фиксации точки сборки в том положении, которого она достигла, естественным образом перемещаясь во сне. Это — сложнейший маневр, осуществление которого потребовало от древних видящих чудовищных усилий и немыслимой степени концентрации.

Дон Хуан объяснил, — что сновидящий должен уметь добиваться очень тонкого равновесия. Ведь нельзя ни вмешиваться в сны, ни управлять ими посредством сознательного усилия сновидящего. И в то же время сдвиг точки сборки должен происходить в соответствии с его командами. Разрешить это противоречие рационально — невозможно. Зато можно практически.

На основании наблюдения сновидящих, древние видящие пришли к заключению: сны должны следовать по своему естественному руслу. Толтеки увидели — одни сны сдвигают точку сборки сновидящего довольно глубоко влево, другие — не так глубоко. Разумеется, они задались вопросом: а что первично? Содержание сна заставляет точку сборки смещаться, то, что человек видит во сне, определяется сдвигом точки сборки вследствие использования незадействованных эманаций?

He said that seers, old and new, understand dreaming as being the control of the natural shift that the assemblage point undergoes in sleep. He stressed that to control that shift does not mean in any way to direct it, but to keep the assemblage point fixed at the position where it naturally moves in sleep, a most difficult maneuver that took the old seers enormous effort and concentration to accomplish.

Don Juan explained that dreamers have to strike a very subtle balance, for dreams cannot be interfered with, nor can they be commanded by the conscious effort of the dreamer, and yet the shift of the assemblage point must obey the dreamer’s command?a contradiction that cannot be rationalized but must be resolved in practice.

After observing dreamers while they slept, the old seers hit upon the solution of letting dreams follow their natural course. They had seen that in some dreams, the assemblage point of the dreamer would drift considerably deeper into the left side than in other dreams. This observation posed to them the question of whether the content of the dream makes the assemblage point move, or the movement of the assemblage point by itself produces the content of the dream by activating unused emanations.

 Довольно скоро они определили: первичное значение имеет сдвиг точки сборки влево — им определяется характер сновидений. Чем сдвиг глубже, тем более фантастические и живые картины человек видит во сне. Отсюда неизбежно последовали попытки древних видящих управлять снами с целью добиться максимально возможной глубины сдвига точки сборки влево. Немного поэкспериментировав, толтеки обнаружили, что любая попытка сознательного или даже наполовину сознательного управления сном немедленно возвращает точку сборки в ее обычное положение. Поскольку же их интересовало обратное, они пришли к неизбежному выводу: вмешательство в сон является помехой естественному сдвигу точки сборки.

Это легло в основу совершенно поразительных знаний о сновидении, накопленных впоследствии древними видящими, — знаний, оказавших огромное влияние на все, чего новые видящие стремились достичь с помощью сновидения, однако в своем исходном виде практически бесполезных.

Дон Хуан объяснил, что, хотя я до сих пор и считал сновидение искусством управления снами, оно таковым на самом деле не являлось. Несмотря на то, что каждое из упражнений, которые он предлагал мне отрабатывать — например, находить во сне мои руки — целью своей имело, казалось бы, именно обучение управлению снами. В действительности цель всех этих упражнений — фиксация точки сборки в том месте, куда она сдвинулась во время сна естественным образом. Это как раз тот момент, в котором сновидящий должен добиться тончайшего равновесия. Управлять можно только фиксацией точки сборки. Сновидящий подобен рыболову, вооруженному самозакидывающейся удочкой: единственное, что он может сделать, — это удерживать грузило там, где оно затонуло.

They soon realized that the shifting of the assemblage point into the left side is what produces dreams. The farther the movement, the more vivid and bizarre the dream. Inevitably, they attempted to command their dreams, aiming to make their assemblage points move deeply into the left side. Upon trying it, they discovered that when dreams are consciously or semiconsciously manipulated, the assemblage point immediately returns to its usual place. Since what they wanted was for that point to move, they reached the unavoidable conclusion that interfering with dreams was interfering with the natural shift of the assemblage point.

Don Juan said that from there the old seers went on to develop their astounding knowledge on the subject ?a knowledge which had a tremendous bearing on what the new seers aspired to do with dreaming, but was of little use to them in its original form.

He told me that thus far I had understood dreaming as being the control of dreams, and that every one of the exercises he had given me to perform, such as finding my hands in my dreams, was not, although it might seem to be, aimed at teaching me to command my dreams. Those exercises were designed to keep my assemblage point fixed at the place where it had moved in my sleep. It is here that the dreamers have to strike a subtle balance. All they can direct is the fixation of their assemblage points. Seers are like fishermen equipped with a line that casts itself wherever it may; the only thing they can do is keep the line anchored at the place where it sinks.

 — Каким бы ни было место, в котором точка сборки оказывается во время сна, оно называется позицией сновидения, — продолжал дон Хуан. — Древние видящие достигли такого мастерства в сохранении позиции сновидения, что могли удерживать точку сборки в этом месте даже проснувшись.

Подобное состояние древние видящие назвали телом сновидения. Они добились столь исключительной степени контроля над ним, что могли формировать новое временное тело каждый раз, когда просыпались в новой позиции сновидения.

— Должен тебе сказать — сновидение обладает одним ужасным недостатком. Оно является достоянием древних видящих и запятнано их настроениями. Я вел тебя сквозь него с предельной осторожностью, но гарантий все же нет никаких.

— Гарантий чего, дон Хуан?

— Того, что ты не угодишь в какую-нибудь из потрясающих ловушек, которыми изобилует сновидение. Дело в том, что на самом деле нет никакой возможности как-то направить сдвиг точки сборки в сновидении. Ибо определяется он единственным фактором — внутренней силой или слабостью сновидящего. И здесь мы сталкиваемся с первой ловушкой.

«Wherever the assemblage point moves in dreams is called the dreaming position,» he went on. «The old seers became so expert at keeping their dreaming position that they were even able to wake up while their assemblage points were anchored there.

«The old seers called that state the dreaming body, because they controlled it to the extreme of creating a temporary new body every time they woke up at a new dreaming position.

«I have to make it clear to you that dreaming has a terrible drawback,» he went on. «It belongs to the old seers. It’s tainted with their mood. I’ve been very careful in guiding you through it, but still there is no way to make sure.»

«What are you warning me about, don Juan?» I asked.

«I’m warning you about the pitfalls of dreaming, which are truly stupendous,» he replied. «In dreaming, there is really no way of directing the movement of the assemblage point; the only thing that dictates that shift is the inner strength or weakness of dreamers. Right there we have the first pitfall.»

 Поначалу новые видящие вообще сомневались в том, что сновидение может быть взято ими на вооружение. Они полагали, что оно не только не развивает силу воина, но более того — ослабляет его, делает капризным и склонным к одержимости. Все древние видящие отличались этими качествами. Но ничего, что заменило бы сновидение, новым видящим найти не удалось. Тогда они разработали весьма сложную многоэлементную систему поведения, которая была призвана компенсировать отрицательное воздействие сновидения. Эта система получила название пути или тропы воина.

Эта система позволила новым видящим обрести внутреннюю силу, необходимую для того, чтобы направлять сдвиг точки сборки во сне. Причем сила эта не являлась только лишь убежденностью. Никто не обладал убежденностью, которая могла бы превзойти убежденность древних видящих. А ведь они были слабы, и сердцевина у них была напрочь гнилая. Внутренняя сила суть чувство равновесия, ощущение почти полного безразличия и легкости, но прежде всего — естественная и глубокая склонность к исследованию и пониманию. Такую совокупность черт характера новые видящие назвали уравновешенностью.

Новые видящие убеждены в том, что безупречный образ жизни сам по себе неизбежно порождает чувство уравновешенности, которое, в свою очередь, приводит к смещению точки сборки.

He said that at first the new seers were hesitant to use dreaming. It was their belief that dreaming, instead of fortifying, made warriors weak, compulsive, capricious. The old seers were all like that. In order to offset the nefarious effect of dreaming, since they had no other option but to use it, the new seers developed a complex and rich system of behavior called the warriors’ way, or the warriors’ path.

With that system, the new seers fortified themselves and acquired the internal strength they needed to guide the shift of the assemblage point in dreams. Don Juan stressed that the strength that he was talking about was not conviction alone. No one could have had stronger convictions than the old seers, and yet they were weak to the core. Internal strength meant a sense of equanimity, almost of indifference, a feeling of being at ease, but, above all, it meant a natural and profound bent for examination, for understanding. The new seers called all these traits of character sobriety.

«The conviction that the new seers have,» he continued, «is that a life of impeccability by itself leads unavoidably to a sense of sobriety, and this in turn leads to the movement of the assemblage point.

Я уже говорил: новые видящие верили в то, что точка сборки может быть сдвинута изнутри. Но на этом они не остановились. Они пришли к мнению, что безупречного воина вовсе не обязательно должен кто-либо вести. Только за счет экономии энергии он способен самостоятельно достичь всего, чего достигают видящие. Все, что ему требуется — это минимум везения. Просто он должен откуда-нибудь узнать о возможностях человека, открытых видящими.

Я сказал, что мы опять вернулись к исходной точке, с которой начинали, когда я был в нормальном состоянии осознания. Я был по-прежнему убежден в том, что безупречность или экономия энергии — расплывчатые понятия, интерпретировать которые каждый может так, как ему заблагорассудится.

Я собрался было сказать еще что-то в подтверждение своей точки зрения, но тут странное чувство охватило меня. Я физически ощутил, что как бы прорываюсь сквозь что-то. И затем я отбросил прочь все свои доводы. Без тени сомнения я знал — дон Хуан прав. Мне нужна только безупречность, энергия. А начинается все с какого-нибудь одного действия, которое должно быть целенаправленным, точным и осуществляемым с непреклонностью. Повторяя такое действие достаточно долго, человек обретает несгибаемое намерение. А несгибаемое намерение может быть приложено к чему угодно. И, как только оно достигнуто — путь свободен. Каждый шаг повлечет за собой следующий и так будет продолжаться до тех пор, пока весь потенциал воина не будет полностью реализован.

«I’ve said that the new seers believed that the assemblage point can be moved from within. They went one step further and maintained that impeccable men need no one to guide them, that by themselves, through saving their energy, they can do everything that seers do. All they need is a minimal chance, just to be cognizant of the possibilities that seers have unraveled.»

I told him that we were back in the same position we had been in in my normal state of awareness. I was still convinced that impeccability or saving energy was something so vague that it could be interpreted by anyone in whatever whimsical way he wanted.

I wanted to say more to build my argument, but a strange feeling overtook me. It was an actual physical sensation that I was rushing through something. And then I rebuffed my own argument. I knew without any doubt whatsoever that don Juan was right. All that is required is impeccability, energy, and that begins with a single act that has to be deliberate, precise, and sustained. If that act is repeated long enough, one acquires a sense of unbending intent, which can be applied to anything else. If that is accomplished the road is clear. One thing will lead to another until the warrior realizes his full potential.

Когда я рассказал дону Хуану о том, что только что понял, тот удовлетворенно рассмеялся и сказал, что это — действительно посланный свыше пример той самой силы, о которой идет речь. И он объяснил, что моя точка сборки сдвинулась, а сила уравновешенности переместила ее в положение, давшее мне понимание. Будь движущей силой этого прихотливость и капризность, точка сборки сдвинулась бы туда, где находится непомерное чувство собственной важности, как случалось уже не один раз.

— Теперь поговорим о теле сновидения, — продолжил дон Хуан. — На его изучении и использовании древние видящие сосредоточили все свои усилия. И научились применять его как тело более практичное. Иными словами, они воссоздавали себя во все более и более странных образах.

Всем видящим известно: множество древних магов так и не возвратились, однажды проснувшись в полюбившейся им позиции сновидения. Вполне вероятно, что они погибли в своих немыслимых мира. А может, они живут по сей день в какой-то невероятной искаженной форме или каким-нибудь совершенно фантастическим образом.

When I told don Juan what I had just realized, he laughed with apparent delight and exclaimed that this was indeed a god sent example of the strength that he was talking about. He explained that my assemblage point had shifted, and that it had been moved by sobriety to a position that fostered understanding. It could have as well been moved by capriciousness to a position that only enhances self-importance, as had been the case many times before.

«Let’s talk now about the dreaming body.» he went on. «The old seers concentrated all their efforts on exploring and exploiting the dreaming body. And they succeeded in using it as a more practical body, which is tantamount to saying they recreated themselves in increasingly weird ways.»

Don Juan maintained that it is common knowledge among the new seers that flocks of the old sorcerers never came back after waking up at a dreaming position of their liking. He said that chances are they all died in those inconceivable worlds, or they may still be alive today in who knows what kind of contorted shape or manner.

Дон Хуан остановился, взглянул на меня и расхохотался:

— Ты умираешь от любопытства — хочешь узнать, что древние видящие делали с помощью тела сновидения. Ведь так? И он кивнул, как бы подзадоривая меня задать вопрос.

— Хенаро — великий мастер осознания. Это — бесспорно. И он множество раз показывал тебе свое тело сновидения, когда ты был в состоянии нормального осознания. Этими демонстрациями он стремился сдвинуть твою точку сборки, причем не из состояния повышенного осознания, а из ее обычного положения.

Затем, словно раскрывая некий секрет, дон Хуан поведал мне, что Хенаро ждет нас на поле недалеко от дома, чтобы показать мне свое тело сновидения. Снова и снова дон Хуан твердил, что в настоящий момент я нахожусь в состоянии осознания, идеально подходящем для того, чтобы понять, чем на самом деле является тело сновидения. Затем он заставил меня встать, и через большую комнату мы направились к входной двери. Я готов был уже отворить дверь, когда вдруг заметил, что на стопке циновок, которыми ученики пользовались вместо кроватей, кто-то лежит. Я решил, что, видимо, кто-то из учеников вернулся в дом, пока мы с доном Хуаном беседовали на кухне.

He stopped and looked at me and broke into a great laugh.

«You’re dying to ask me what the old seers did with the dreaming body, aren’t you?» he asked, and urged me with a movement of his chin to ask the question.

Don Juan stated that Genaro, being the indisputable master of awareness, had shown me the dreaming body many times while I was in a state of normal awareness. The effect that Genaro was after with his demonstrations was to make my assemblage point move, not from a position of heightened awareness, but from its normal setting.

Don Juan told me then, as if he were letting a secret be known, that Genaro was waiting for us in some fields near the house to show me his dreaming body. He repeated over and over that I was now in the perfect state of awareness to see and understand what the dreaming body really is. Then he had me get up, and we walked through the front room to reach the door to the outside. As I was about to open the door, I noticed that someone was lying on the pile of floor mats that the apprentices used as beds. I thought that one of the apprentices must have returned to the house while don Juan and I were talking in the kitchen.

 Я подошел к лежащему человеку и вдруг понял, что это — Хенаро. Он спокойно спал лежа на животе и мирно похрапывал.

— Разбуди его, — велел дон Хуан. — Нам пора идти. Должно быть, он устал чертовски.

Я слегка встряхнул Хенаро. Он медленно перевернулся, издав при этом звук, словно при пробуждении от очень глубокого сна. Он вытянул руки, а потом открыл глаза. Я невольно вскрикнул и отпрянул.

Глаза Хенаро вовсе не были глазами человека. Это были две точки яркого янтарного света. Испуг мой был настолько силен, что закружилась голова. Похлопав по спине, дон Хуан привел меня в чувство.

Хенаро встал и улыбнулся. Черты лица его выглядели застывшими. Двигался он так, словно как следует выпил или нездоров. Пройдя мимо меня, он направился прямо к стене. Столкновение казалось неизбежным, я вздрогнул, но Хенаро прошел сквозь стену, словно ее вообще не существовало. Потом он снова появился в комнате, войдя сквозь кухонную дверь. А потом я с ужасом увидел, как он пошел по стенам, причем тело его при этом было параллельно полу, и по потолку — ногами вверх.

I went up to him, and then I realized that it was Genaro. He was sound asleep, snoring peacefully, lying face down.

«Wake him up,» don Juan said to me. «We’ve got to be going. He must be dead tired.»

I gently shook Genaro. He slowly turned around, made the sounds of someone waking up from a deep slumber. He stretched his arms, and then he opened his eyes. I screamed involuntarily and jumped back.

Genaro’s eyes were not human eyes at all. They were two points of intense amber light. The jolt of my fright had been so intense that I became dizzy. Don Juan tapped my back and restored my equilibrium.

Genaro stood up and smiled at me. His features were rigid. He moved as if he were drunk or physically impaired. He walked by me and headed directly for the wall. I winced at the imminent crash, but he went through the wall as if it were not there at all. He came back into the room through the kitchen doorway. And then, as I looked in true horror, Genaro walked on the walls, with his body parallel to the ground, and on the ceiling, with his head upside down.

Пытаясь уследить за ним, я свалился на спину. Из этого положения я больше не видел Хенаро. Вместо него по потолку надо мной и по стенам двигалось световое пятно. Оно бродило по всей комнате, словно кто-то водил по потолку и стенам лучом гигантского фонарика. В конце концов луч света выключился. Пятно исчезло из виду, пройдя в очередной раз сквозь стену.

Дон Хуан отметил, что мой животный страх, как обычно, перешел все границы. Следовало, все-таки, как-то постараться его контролировать. Но в общем и целом я вел себя хорошо. Я видел тело сновидения Хенаро таким, каково оно в действительности — как световой сгусток.

Я спросил, откуда он знает, что мне это удалось. Он ответил, что видел, как моя точка сборки сначала сдвинулась в направлении своего нормального положения — чтобы компенсировать испуг — а потом ушла влево, причем очень глубоко, в место, где нет сомнений.

I fell backwards as I tried to follow his movements. From that position I didn’t see Genaro anymore; instead I was looking at a blob of light that moved on the ceiling above me and on the walls, circling the room. It was as if someone with a giant flashlight was shining the beam on the ceiling and the walls. The beam of light was finally turned off. It disappeared from view by vanishing against a wall.

Don Juan remarked that my animal fright was always out of measure, that I had to struggle to bring it under control, but that all in all, I had behaved very well. I had seen Genaro’s dreaming body as it really is, a blob of light.

I asked him how he was so sure I had done that. He replied that he had seen my assemblage point first move toward its normal setting in order to compensate for my fright, then move deeper into the left, beyond the point where there are no doubts.

— В этом положении точки сборки человек может видеть только одно — сгустки энергии, — продолжал он. — Но от позиции повышенного осознания до этого места в глубине левой стороны — рукой подать. Вот сдвинуть точку сборки в место, где нет сомнений, из ее нормального положения — это действительно достижение.

Он добавил, что встреча с телом сновидения Хенаро в поле недалеко от дома не отменяется. Нам еще предстоит это сделать, когда я буду в нормальном состоянии осознания.

Когда мы вернулись в дом Сильвио Мануэля, дон Хуан сказал, что мастерство, с которым Хенаро владеет своим телом сновидения — ничто в сравнении с тем, на что были способны древние видящие.

— Скоро сам увидишь, — пообещал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего, и рассмеялся.

«At that position there is only one thing one can see: blobs of energy,» he went on. «But from heightened awareness to that other point deeper into the left side, it is only a short hop. The real feat is to make the assemblage point shift from its normal setting to the point of no doubt.»

He added that we still had an appointment with Genaro’s dreaming body in the fields around the house, while I was in normal awareness.

When we were back in Silvio Manuel’s house, don Juan said that Genaro’s proficiency with the dreaming body was a very minor affair compared with what the old seers did with it.

«You’ll see that very soon,» he said with an ominous tone, then laughed.

С возрастающим чувством страха я принялся его расспрашивать, но это только вызвало новый приступ смеха. Наконец, он перестал смеяться и сообщил, что собирается рассказать мне о том, каким образом древние видящие пришли к формированию тела сновидения, и что они с ним делали.

— Древние видящие стремились получить совершенно точную копию тела, — продолжил он. — И это им почти удалось. Единственным, что они так и не удалось воспроизвести, были глаза. Вместо глаз у тела сновидения было просто свечение осознания. Когда раньше Хенаро показывал тебе свое тело осознания, ты об этом не догадывался.

Новых видящих воссоздание точной копии тела интересует мало. Фактически, копирование тела их не интересует вообще. Однако название «тело сновидения» они сохранили. Так они называют чувство, сгусток энергии, который сдвигом точки сборки может быть направлен в любое место этого мира или в любое место какого угодно из семи миров, доступных человеку.

Затем дон Хуан в общих чертах описал методику достижения тела сновидения. Все начинается с исходного действия, которое, будучи повторяемым с непреклонностью, порождает несгибаемое намерение. Несгибаемое намерение приводит к внутреннему безмолвию, а то, в свою очередь, генерирует внутреннюю силу, необходимую для сдвига точки сборки в нужные позиции во время сна.

I questioned him about it with mounting fear, and that only evoked more laughter. He finally stopped and said that he was going to talk about the way the new seers got to the dreaming body and the way they used it.

«The old seers were after a perfect replica of the body,» he continued, «and they nearly succeeded in getting one. The only thing they never could copy was the eyes. Instead of eyes, the dreaming body has just the glow of awareness. You never realized that before, when Genaro used to show you his dreaming body.

«The new seers could not care less about a perfect replica of the body; in fact, they are not even interested in copying the body at all. But they have kept just the name dreaming body to mean a feeling, a surge of energy that is transported by the movement of the assemblage point to any place in this world, or to any place in the seven worlds available to man.»

Don Juan then outlined the procedure for getting to the dreaming body. He said that it starts with an initial act, which by the fact of being sustained breeds unbending intent. Unbending intent leads to internal silence, and internal silence to the inner strength needed to make the assemblage point shift in dreams to suitable positions.

Эту последовательность дон Хуан назвал фундаментом. Когда работа над фундаментом завершена, наступает очередь контроля. Его развивают посредством систематического сохранения позиции сновидения. Для этого используется практика упорного удержания картины сна. Благодаря настойчивой практике появляется способность свободно сохранять новые позиции сновидения, пользуясь для этого новыми снами. И дело здесь не столько в том, что по мере практики более совершенным становится контроль, сколько в том, что каждая тренировка в контроле увеличивает внутреннюю силу. А чем больше внутренняя сила, тем в более подходящие для развития уравновешенности позиции сновидения сдвигается точка сборки. Другими словами, сны сами по себе становятся все более управляемыми и даже упорядоченными.

— Развитие сновидящих — косвенное, — продолжал дон Хуан. — Именно поэтому видящие считают, что сновидение мы можем практиковать самостоятельно. В сновидении используется естественный, органичный сдвиг точки сборки, поэтому мы не нуждаемся ни в чьей помощи.

He called this sequence the groundwork. The development of control comes after the groundwork has been completed; it consists of systematically maintaining the dreaming position by doggedly holding on to the vision of the dream. Steady practice results in a great facility to hold new dreaming positions with new dreams, not so much because one gains deliberate control with practice, but because every time this control is exercised the inner strength gets fortified. Fortified inner strength in turn makes the assemblage point shift into dreaming positions, which are more and more suitable to fostering sobriety; in other words, dreams by themselves become more and more manageable, even orderly.

«The development of dreamers is indirect,» he went on. «That’s why the new seers believed we can do dreaming by ourselves, alone. Since dreaming uses a natural, built in shift of the assemblage point, we should need no one to help us.

Однако мы нуждаемся в уравновешенности, причем очень сильно. Дать же ее нам либо помочь нам ее обрести не может никто, кроме нас самих. Без уравновешенности точка сборки перемещается хаотично, что соответствует хаосу, царящему в наших обычных снах.

Таким образом, в конечном счете тело сновидения достигается безупречностью нашей обычной жизни.

Когда достигнута уравновешенность и позиции сновидения становятся все более и более устойчивыми, можно сделать следующий шаг: пробудиться в любой из позиций сновидения. Звучит просто, однако в действительности речь идет о действии исключительно сложном — настолько сложном, что для его выполнения требуется задействовать не только уравновешенность, но также и все атрибуты пути воина, и в особенности — намерение.

Я спросил, как намерение помогает воину пробудиться в позиции сновидения. Он ответил, что намерение, будучи сложнейшим средством управления силой настройки, за счет уравновешенности сновидящего сохраняет настройку тех эманаций, которые начали светиться вследствие сдвига точки сборки.

«What we badly need is sobriety, and no one can give it to us or help us get it except ourselves. Without it, the shift of the assemblage point is chaotic, as our ordinary dreams are chaotic.

«So, all in all, the procedure to get to the dreaming body is impeccability in our daily life.»

Don Juan explained that once sobriety is acquired and the dreaming positions become increasingly stronger, the next step is to wake up at any dreaming position. He remarked that the maneuver, although made to sound simple, was really a very complex affair so complex that it requires not only sobriety but all the attributes of warrior-ship as well, especially intent.

I asked him how intent helps seers wake up at a dreaming position. He replied that intent, being the most sophisticated control of the force of alignment, is what maintains, through the dreamer’s sobriety, the alignment of whatever emanations have been lit up by the movement of the assemblage point.

Дон Хуан сказал, что в искусстве сновидения есть еще одна грозная ловушка — сама сила тела сновидения. Например, телу сновидения очень легко периодически подолгу созерцать эманации Орла. Однако в итоге оно так же легко может оказаться полностью ими поглощенным. Видящие, созерцавшие эманации Орла без помощи тела сновидения, умирали. А те, кто созерцал их в теле сновидения, сгорали в огне изнутри. Новые видящие решили эту проблему с помощью группового видения: пока один созерцал, остальные находились рядом, готовые прервать его видение.

— Как осуществляется групповое видение? — спросил я.

— Посредством совместного сновидения, — объяснил он. — Как ты сам знаешь, несколько видящих могут одновременно возбудить одни и те же незадействованные эманации. В этом нет ничего нереального. Правда, каких-то специальных методов или известных алгоритмов, позволяющих это осуществить, нет. Это просто случается.

Don Juan said that there is one more formidable pitfall of dreaming: the very strength of the dreaming body. For example, it is very easy for the dreaming body to gaze at the Eagle’s emanations uninterruptedly for long periods of time, but it is also very easy in the end for the dreaming body to be totally consumed by them. Seers who gazed at the Eagle’s emanations without their dreaming bodies died, and those who gazed at them with their dreaming bodies burned with the fire from within. The new seers solved the problem by seeing in teams. While one seer gazed at the emanations, others stood by ready to end the seeing.

«How did the new seers see in teams?» I asked.

«They dreamed together, » he replied. «As you yourself know, it’s perfectly possible for a group of seers to activate the same unused emanations. And in this case also, there are no known steps, it just happens; there is no technique to follow.»

 Он добавил, что при совместном сновидении что-то вдруг начинает нас вести, и мы вдруг обнаруживаем, что видим ту же картину, что и остальные сновидящие. А происходит вот что: наше человеческое состояние заставляет нас автоматически сфокусировать свечение осознания на тех эманациях, которые используют другие находящиеся рядом человеческие существа. Мы согласуем положение своей точки сборки с тем положением, которое она занимает у них. В правосторонней части своего осознания мы делаем это каждый день, когда воспринимаем наш обычный мир. В совместном сновидении мы делаем то же самое, но только в левосторонней части осознания.

He added that in dreaming together, something in us takes the lead and suddenly we find ourselves sharing the same view with other dreamers. What happens is that our human condition makes us focus the glow of awareness automatically on the same emanations that other human beings are using; we adjust the position of our assemblage points to fit the others around us. We do that on the right side, in our ordinary perception, and we also do it on the left side, while dreaming together.