Эпилог

Спустя пару дней вся команда Нагваля и все ученики собрались на плоской вершине горы, о которой говорил мне дон Хуан.

Дон Хуан сказал, что все со всеми уже попрощались и что мы находимся в состоянии осознания, не допускающем никаких сантиментов. Для нас существует только действие, ибо теперь мы — воины в состоянии тотальной войны.

Все, кроме дона Хуана, Хенаро, Паблито, Нестора и меня отошли немного в сторону от вершины, чтобы дать возможность Паблито, Нестору и мне остаться наедине с самими собой и вернуться в состояние нормального осознания.

Но перед тем, как мы сделали это, дон Хуан взял нас за руки и обошел вместе с нами плоскую вершину.

A couple of days later, all the nagual’s party and all the apprentices got together on the flat mountaintop don Juan had told me about.

Don Juan said that each of the apprentices had already said goodbye to everybody, and that all of us were in a state of awareness that admitted no sentimentalism. For us, he said, there was only action. We were warriors in a state of total war.

Everyone, with the exception of don Juan, Genaro, Pablito, Nestor, and me, moved a short distance away from the flat mountaintop, in order to allow Pablito, Nestor, and me privacy to enter into a state of normal awareness.

But before we did, don Juan took us by the arms and walked us around the flat top.

— Через минуту вам предстоит собственным намерением сдвинуть свои точки сборки, — сказал он. — И никто не поможет вам. Теперь вы одни. И вы должны помнить: намерение начинается с команды.

Древние видящие говорили: если уж воин собирается вести внутренний диалог, — это должен быть правильный диалог. Для древних видящих это означало, что диалог должен быть о магии и об усилении самопоглощенности.  Для новых видящих это означает не диалог вообще, но отрешенное управление намерением посредством уравновешенных и трезвых команд.

«In a moment, you’re going to intend the movement of your assemblage points,» he said. «And no one will help you. You are now alone. You must remember then that intent begins with a command.

«The old seers used to say that if warriors are going to have an internal dialogue, they should have the proper dialogue. For the old seers that meant a dialogue about sorcery and the enhancement of their self-reflection. For the new seers, it doesn’t mean dialogue, but the detached manipulation of intent through sober commands.»

Дон Хуан несколько раз повторил, что управление намерением начинается с команды, данной самому себе. Затем команда повторяется до тех пор, пока не становится командой Орла. И в тот миг, когда воин достигает внутреннего безмолвия, его точка сборки сдвигается.

— Сам факт возможности осуществления такого маневра, — сказал дон Хуан, — имеет чрезвычайно большое значение как для древних видящих, так и для новых, но по диаметрально противоположным причинам. Знание его позволяло древним видящим сдвигать свои точки сборки в невообразимые позиции сновидения в неизмеримом неизвестном. Для новых видящих знание этого факта означает отказ от того, чтобы стать пищей. Оно позволяет им ускользнуть от Орла, сдвинув точку сборки в позицию сновидения, называемую «абсолютной свободой».

He said over and over again that the manipulation of intent begins with a command given to oneself; the command is then repeated until it becomes the Eagle’s command, and then the assemblage point shifts, accordingly, the moment warriors reach inner silence.

The fact that such a maneuver is possible, he said, is something of the most singular importance to seers, old and new alike, but for reasons diametrically opposed. Knowing about it allowed the old seers to move their assemblage point to inconceivable dreaming positions in the incommensurable unknown; for the new seers it means refusing to be food, it means escaping the Eagle by moving their assemblage points to a particular dreaming position called total freedom.

 — Древние видящие обнаружили возможность сдвинуть точку сборки на границу известного и удерживать ее там в состоянии сверхповышенного осознания. Из этой позиции они увидели, что можно медленно и неуклонно сдвигать точку сборки дальше — в другие позиции за границей известного. Такой сдвиг был великим достижением, исполненным отваги, но начисто лишенным уравновешенности, ибо они никогда не смогли, а может быть, не захотели вернуть точку сборки обратно.

Искатель приключений, поставленный перед выбором — умереть здесь, в обычном мире или умереть в одном из других неизведанных миров — неизбежно предпочтет второе. Новые видящие осознали, что выбор их предшественников заключался только в изменении места смерти. И они поняли тщетность всего этого: тщетность борьбы за власть над своими ближними, тщетность собирания других миров, и, прежде всего, — тщетность чувства собственной важности.

Одним из самых удачных решений, принятых новыми видящими, было решение никогда не допускать устойчивых смещений точки сборки в какие бы то ни было положения, отличные от позиции повышенного осознания. Из этой позиции им фактически удалось разрешить дилемму тщетности. Они обнаружили, что дело не в том, чтобы выбрать другой мир, в котором можно было бы умереть, а в том, чтобы выбрать полное осознание, полную свободу.

He explained that the old seers discovered that it is possible to move the assemblage point to the limit of the known and keep it fixed there in a state of prime heightened awareness. From that position, they saw the feasibility of slowly shifting their assemblage points permanently to other positions beyond that limit?a stupendous feat fraught with daring but lacking sobriety, for they could never retract the movement of their assemblage points, or perhaps they never wanted to.

Don Juan said that adventurous men, faced with the choice of dying in the world of ordinary affairs or dying in unknown worlds, will unavoidably choose the latter, and that the new seers, realizing that their predecessors had chosen merely to change the locale of their death, came to understand the futility of it all; the futility of struggling to control their fellow men, the futility of assembling other worlds, and, above all, the futility of self-importance.

One of the most fortunate decisions that the new seers made, he said, was never to allow their assemblage points to move permanently to any position other than heightened awareness. From that position, they actually resolved their dilemma of futility and found out that the solution is not simply to choose an alternate world in which to die, but to choose total consciousness, total freedom.

 Дон Хуан отметил, что, избрав абсолютную свободу, новые видящие непреднамеренно продолжили традицию своих предшественников, бросивших вызов смерти. Однако их вызов стал квинтэссенцией вызова вообще, брошенного смерти.

Новые видящие обнаружили, что, если сначала сдвинуть точку сборки к границам неизвестного, а затем вернуть на границу известного, то потом, мгновенно высвобождаясь, она подобно молнии проносится поперек всего кокона человека, настраивая сразу все внутренние эманации.

— Новые видящие за счет силы настройки сгорают, — продолжал дон Хуан, — воли, которую они безупречной жизнью превратили в силу намерения. Намерение суть настройка всех янтарных эманаций осознания, поэтому правильно будет назвать полную свободу полным осознанием.

Don Juan commented that by choosing total freedom, the new seers unwittingly continued in the tradition of their predecessors and became the quintessence of the death defiers.

He explained that the new seers discovered that if the assemblage point is made to shift constantly to the confines of the unknown, but is made to return to a position at the limit of the known, then when it is suddenly released it moves like lightning across the entire cocoon of man, aligning all the emanations inside the cocoon at once.

«The new seers burn with the force of alignment,» don Juan went on, «with the force of will, which they have turned into the force of intent through a life of impeccability. Intent is the alignment of all the amber emanations of awareness, so it is correct to say that total freedom means total awareness.»

— Именно это все вы собираетесь сделать, дон Хуан? — спросил я.

— Вероятнее всего мы это сделаем, если у нас окажется достаточно энергии, — ответил он. — Свобода — дар Орла человеку. К сожалению, очень немногие из людей понимают, что для того, чтобы принять этот бесценный дар, нам необходимо лишь обладать достаточным количеством энергии.

А если это все, что нам необходимо, то мы должны всеми способами экономить и накапливать энергию.

Потом дон Хуан позволил нам вернуться в состояние нормального осознания. На закате Паблито, Нестор и я прыгнули в пропасть. Дон Хуан и все члены его отряда сгорели в огне изнутри. Они ушли в полное осознание, ибо обладали количеством энергии, достаточным для того, чтобы принять умопомрачительный дар свободы.

«Is that what all of you are going to do, don Juan?» I asked.

«We most certainly will, if we have sufficient energy,» he replied. «Freedom is the Eagle’s gift to man. Unfortunately, very few men understand that all we need, in order to accept such a magnificent gift, is to have sufficient energy.

«If that’s all we need, then, by all means, we must become misers of energy.»

After that, don Juan made us enter into a state of normal awareness. At dusk, Pablito, Nestor, and I jumped into the abyss. And don Juan and the nagual’s party burned with the fire from within. They entered into total awareness, for they had sufficient energy to accept the mind-boggling gift of freedom.

 Паблито, Нестор и я не погибли на дне той пропасти, как не погибли там и другие ученики, прыгнувшие с вершины до нас. Ибо никто из нас не достиг дна. Под воздействием такого значительного и непостижимого поступка, как прыжок навстречу смерти, все мы сдвинули свои точки сборки и собрали другие миры.

Теперь мы знаем, что мы оставлены здесь для того, чтобы вспомнить состояние повышенного осознания и восстановить полноту своей сущности. Знаем мы также и то, что, чем больше мы будем вспоминать, тем более сильным будет становиться наше вдохновение и наше устремление, и тем более глубокие сомнения и возрастающее смятение будут охватывать нас.

Итак, мы оставлены испытывать танталовы муки, стремясь к ответам на самые главные вопросы о природе и судьбе человека, до тех пор, пока у нас не будет энергии, достаточной не только для того чтобы проверить все, чему учил нас дон Хуан, но и для того, чтобы самим принять дар Орла.

Pablito, Nestor, and I didn’t die at the bottom of that gorge?and neither did the other apprentices who had jumped at an earlier time, because we never reached it; all of us, under the impact of such a tremendous and incomprehensible act as jumping to our deaths, moved our assemblage points and assembled other worlds.

We know now that we were left to remember heightened awareness and to regain the totality of ourselves. And we also know that the more we remember, the more intense our elation, our wondering, but also the greater our doubts, our turmoil.

So far, it is as if we were left only to be tantalized by the most farreaching questions about the nature and the fate of man, until the time when we may have sufficient energy not only to verify everything don Juan taught us, but also to accept the Eagle’s gift ourselves.