Предисловие

Мои предыдущие книги были подробными отчетами, в которых я описывал свое ученичество у дона Хуана — индейского мага из Мексики. Дон Хуан хотел, чтобы я понял и усвоил понятия и практические методы, бывшие для меня совершенно чуждыми. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как только представить его учение в виде повествования о том, что происходило, ничего не изменяя и не добавляя от себя.

В основе метода обучения, которым пользовался дон Хуан, лежала концепция двух типов человеческого осознания. Он обозначал их терминами «правая сторона» и «левая сторона». Дон Хуан говорил, что правостороннее осознание — это нормальное состояние человеческого сознания, необходимое для адекватного функционирования в повседневной жизни. В левостороннем же осознании заключено все, что есть в человеческом существе загадочного. Левостороннее осознание — это состояние сознания, в котором человек действует как маг и видящий. Соответственно классификации типов осознания дон Хуан разделял свои методы обучения на две части — методика для обучения правой стороны и методика для обучения левой стороны.

Все инструкции для правой стороны дон Хуан давал мне, когда я находился в состоянии нормального осознания. Описанию именно этой части обучения и посвящены мои предыдущие книги. Дон Хуан сообщил мне, что он маг, когда я был в обычном состоянии осознания. Он также познакомил меня с другим магом — доном Хенаро Флоресом. Из того, какие взаимоотношения установились между нами, логически вытекало, что они взяли меня в ученики.

Это ученичество закончилось непостижимым действием, к выполнению которого подготовили меня дон Хуан и дон Хенаро. Они сделали так, что я смог прыгнуть с вершины плоской горы в пропасть. Все, что произошло там, на вершине, описано в одной из моих книг. Это был последний акт драмы, которой являлось учение дона Хуана для правой стороны. Он был разыгран доном Хуаном, доном Хенаро, двумя их учениками — Паблито и Нестором, и мною. Паблито, Нестор и я прыгнули тогда с вершины в пропасть.

Прошли годы, в течение которых я был уверен — для подавления рационального страха, возникшего во мне перед лицом реального уничтожения, было достаточно только лишь моей абсолютной веры в дона Хуана и дона Хенаро. Сейчас я знаю, что это не так. Секрет моего непостижимого поступка заключался в учении дона Хуана для левостороннего осознания. Теперь я отдаю себе отчет в том, какая огромная дисциплина и настойчивость требовались для того, чтобы передать мне это учение.

I have written extensive descriptive accounts of my apprentice relationship with a Mexican Indian sorcerer, don Juan Matus. Due to the foreignness of the concepts and practices don Juan wanted me to understand and internalize, I have had no other choice but to render his teachings in the form of a narrative, a narrative of what happened, as it happened.

The organization of don Juan’s instruction was predicated on the idea that man has two types of awareness. He labeled them the right side and the left side. He described the first as the state of normal awareness necessary for everyday life. The second, he said, was the mysterious side of man, the state of awareness needed to function as sorcerer and seer. Don Juan divided his instruction, accordingly, into teachings for the right side and teachings for the left side.

He conducted his teachings for the right side when I was in my state of normal awareness, and I have described those teachings in all my accounts. In my state of normal awareness don Juan told me that he was a sorcerer. He even introduced me to another sorcerer, don Genaro Flores, and because of the nature of our association, I logically concluded that they had taken me as their apprentice.

That apprenticeship ended with an incomprehensible act that both don Juan and don Genaro led me to perform. They made me jump from the top of a flat mountain into an abyss. I have described in one of my accounts what took place on that mountaintop. The last drama of don Juan’s teachings for the right side was played there by don Juan himself; don Genaro; two apprentices, Pablito and Nestor; and me. Pablito, Nestor, and I jumped from that mountaintop into an abyss.

For years afterward I thought that just my total trust in don Juan and don Genaro had been sufficient to obliterate all my rational fears on facing actual annihilation. I know now that it wasn’t so; I know that the secret was in don Juan’s teachings for the left side, and that it took tremendous discipline and perseverance for don Juan, don Genaro, and their companions to conduct those teachings.

Прошло десять лет, прежде чем мне удалось вспомнить в точности все, что происходило, когда дон Хуан проводил обучение для левой стороны, результатом которого явилось ощущение настоятельной потребности совершить столь непостижимое действие, как прыжок в пропасть.

Именно в учении для левой стороны заключался основной смысл того, что дон Хуан, дон Хенаро и их помощники делали со мной в действительности. И именно там лежала разгадка того, кем они на самом деле были. Они вовсе не обучали меня магии, но передавали мне учение совершенного владения тремя аспектами древнего знания, которыми обладали сами. Осознание, сталкинг и намерение — так называются эти три аспекта. Сами же дон Хуан, дон Хенаро и их помощники не были магами. Они именовали себя видящими. А дон Хуан, кроме того, был еще и Нагвалем.

Многое из того, что касалось понятий «видение» и «нагваль», дон Хуан объяснил мне еще в учении для правой стороны. Насколько я тогда понял, видение является способностью человеческого существа расширить поле своего восприятия до состояния, в котором воспринимается не только облик и образ, но также внутренняя сущность любого объекта и явления. Дон Хуан также рассказывал мне, что видящие видят человека как поле энергии, образующее светящийся объект яйцеобразной формы. У большинства людей это яйцо разделено на две части. Однако некоторые мужчины и женщины состоят из четырех или трех частей. Эти люди более жизнеспособны, чем обычные. Научившись видеть, они могут стать Нагвалями.

В своем учении для левой стороны дон Хуан развернул передо мной всю сложность понятий «видение» и «нагваль». Быть Нагвалем, говорил он, это нечто гораздо более емкое и значительное, чем просто быть особо жизнеспособным человеком, который научился видеть. Быть Нагвалем — значит быть лидером, учителем, быть тем, кто ведет и указывает путь.

В качестве Нагваля дон Хуан возглавлял группу видящих. Согласно традиции такая группа называется отрядом или партией нагваля. В партию дона Хуана входили восемь женщин-видящих — Сесилия, Делия, Эрмелинда, Кармела, Нелида, Флоринда, Зулейка и Зойла; три видящих-мужчины — Висенте, Сильвио Мануэль и Хенаро; а также четыре курьера или вестника — Эмилито, Джон Тума, Марта и Тереза.

It has taken me nearly ten years to recollect what exactly took place in his teachings for the left side that led me to be so willing to perform such an incomprehensible act: jumping into an abyss.

It was in his teachings for the left side that don Juan let on what he, don Genaro, and their companions were really doing to me. and who they were. They were not teaching me sorcery, but how to master three aspects of an ancient knowledge they possessed: awareness, stalking, and intent. And they were not sorcerers; they were seers. And don Juan was not only a seer, but also a nagual.

Don Juan had already explained to me, in his teachings for the right side, a great deal about the nagual and about seeing. I had understood seeing to be the capacity of human beings to enlarge their perceptual field until they are capable of assessing not only the outer appearances but the essence of everything. He had also explained that seers see man as a field of energy, which looks like a luminous egg. The majority of people, he said, have their fields of energy divided into two parts. A few men and women have four or sometimes three parts. Because these people are more resilient than the average man, they can become naguals after learning to see.

In his teachings for the left side, don Juan explained to me the intricacies of seeing and of being a nagual. To be a nagual, he said, is something more complex and farreaching than being merely a more resilient man who has learned to see. To be a nagual entails being a leader, being a teacher and a guide.

As a nagual, don Juan was the leader of a group of seers known as the nagual’s party, which was composed of eight female seers, Cecilia, Delia, Hermelinda, Carmela. Nelida, Florinda, Zuleica, and Zoila; three male seers, Vicente, Silvio Manuel, and Genaro; and four couriers or messengers, Emilito, John Tuma, Marta, and Teresa.

Дон Хуан не только возглавлял свою команду, но также обучал и вел группу видящих-учеников. Это была новая команда следующего Нагваля. Она состояла из четырех молодых мужчин — Паблито, Нестора, Элихио, Бениньо — и пяти женщин — Соледад, Ла Горды, Лидии, Хосефины и Розы. Номинальным лидером новой команды нагваля являлся я совместно с женщиной-нагвалем Кэрол.

Чтобы быть в состоянии воспринять учение дона Хуана для левой стороны, мне нужно было входить в совершенно особое состояние пронзительной ясности восприятия. Это состояние называется «состоянием повышенного осознания». В это состояние меня вводил дон Хуан. В течение всех лет нашего с ним общения он использовал для этого особый удар ладонью по верхней части моей спины.

Как объяснял дон Хуан, в состоянии повышенной сознательности ученик может вести себя так же естественно, как в обычной жизни, но разум его способен при этом концентрироваться на чем угодно с потрясающей силой и ясностью. Однако неотъемлемым свойством состояния повышенной сознательности является то, что оно не связано с правосторонней памятью. Поэтому, возвратившись в свое обычное состояние, ученик не способен вспомнить ничего из того, что происходило, когда он находился в состоянии повышенного осознания. Для того же, чтобы свойства и силы, обретенные учеником в состоянии повышенного осознания, стали частью его обычного состояния, он должен все вспомнить. А это требует многолетних усилий, связанных с постоянным, зачастую разрушительным напряжением.

То, что происходило между мной и командой нагваля, являет собой наглядный пример трудностей, связанных с восстановлением в памяти информации, полученной в состоянии повышенной сознательности. Только в этом состоянии я контактировал со всеми, кто в нее входил. Исключение составлял лишь дон Хенаро. Поэтому в своей повседневной жизни я не мог вспомнить ни одного из этих людей. Даже тенями во сне они мне не являлись. То, каким образом мы с ними каждый раз встречались, стало своего рода почти ритуалом. Приезжал я неизменно к дому дона Хенаро в небольшом городке на юге Мексики. К нам с доном Хенаро сразу же присоединялся дон Хуан, и втроем мы проходили какую-то часть учения для правой стороны. Затем дон Хуан изменял уровень моего осознания и только после этого мы отправлялись в соседний городок, где жил сам дон Хуан и остальные пятнадцать видящих.

In addition to leading the nagual’s party, don Juan also taught and guided a group of apprentice seers known as the new nagual’s party. It consisted of four young men, Pablito, Nestor, Eligio, and Benigno, along with five women, Soledad, la Gorda, Lidia, Josefina, and Rosa. I was the nominal leader of the new nagual’s party together with the nagual woman Carol.

In order for don Juan to impart to me his teachings for the left side it was necessary for me to enter into a unique state of perceptual clarity known as heightened awareness. Throughout the years of my association with him, he had me repeatedly shift into such a state by means of a blow that he delivered with the palm of his hand on my upper back.

Don Juan explained that in a state of heightened awareness apprentices can behave almost as naturally as in everyday life, but can bring their minds to focus on anything with uncommon force and clarity. Yet, an inherent quality of heightened awareness is that it is not susceptible to normal recall. What transpires in such a state becomes part of the apprentice’s everyday awareness only through a staggering effort of recovery.

My interaction with the nagual’s party was an example of this difficulty of recall. With the exception of don Genaro, I had contact with them only when I was in a state of heightened awareness; hence in my normal everyday life I could not remember them, not even as vague characters in dreams. The manner in which I met with them every time was almost a ritual. I would drive to don Genaro’s house in a small town in the southern part of Mexico. Don Juan would join us immediately and the three of us would then get busy with don Juan’s teachings for the right side. After that, don Juan would make me change levels of awareness and then we would drive to a larger, nearby town where he and the other fifteen seers were living.

Каждый раз, входя в состояние повышенного осознания, я не переставал изумляться тому, насколько различны две стороны моего существа. Ощущение всегда было таким, словно занавес поднимался перед моими глазами. Как будто я был полуслеп и вдруг мгновенно становился зрячим. Меня охватывало ни с чем не сравнимое ощущение свободы и всеобъемлющей радости. Это было так не похоже ни на что, когда-либо мною пережитое. И в то же время в этом ощущении присутствовало пугающее чувство глубокой печали и тоски. Они были неотделимы от свободы и радости. Дон Хуан говорил, что без печали и тоски полнота недостижима. Без них не может быть завершенности, ибо не может быть ни доброты, ни уравновешенности. А мудрость без доброты и знание без уравновешенности бесполезны, говорил дон Хуан.

В соответствии с построением учения для левой стороны требовалось, чтобы дон Хуан совместно с некоторыми из своих помощников-видящих раскрыл передо мною три грани своего знания: овладение искусством осознания, овладение искусством сталкинга и овладение намерением.

Данная книга посвящена овладению искусством осознания, которое является частью полного комплекса аспектов учения для левой стороны, комплекса, использованного доном Хуаном для того, чтобы подготовить меня к умопомрачительному поступку — прыжку в пропасть.

Все, о чем здесь идет речь, я воспринимал, находясь в состоянии повышенного осознания. Поэтому описанные в книге события как бы выпадают из канвы повседневной жизни. Им не хватает событийного контекста, несмотря даже на то, что я со своей стороны сделал все возможное, пытаясь восполнить пробелы и в то же время ничего не добавлять от себя. Дело в том, что, находясь в состоянии повышенного осознания, человек в минимальной степени отдает себе отчет в происходящем вокруг него, поскольку все его восприятие целиком сконцентрировано на непосредственных деталях действия, в которое он вовлечен.

Every time I entered into heightened awareness I could not cease marveling at the difference between my two sides. I always felt as if a veil had been lifted from my eyes, as if I had been partially blind before and now I could see. The freedom, the sheer joy that used to possess me on those occasions cannot be compared with anything else I have ever experienced. Yet at the same time, there was a frightening feeling of sadness and longing that went hand in hand with that freedom and joy. Don Juan had told me that there is no completeness without sadness and longing, for without them there is no sobriety, no kindness. Wisdom without kindness, he said, and knowledge without sobriety are useless.

The organization of his teachings for the left side also required that don Juan, together with some of his fellow seers, explain to me the three facets of their knowledge: the mastery of awareness, the mastery of stalking, and the mastery of intent.

This work deals with the mastery of awareness, which is part of his total set of teachings for the left side; the set he used in order to prepare me for performing the astonishing act of jumping into an abyss.

Due to the fact that the experiences I narrate here took place in heightened awareness, they cannot have the texture of daily life. They are lacking in worldly context, although I have tried my best to supply it without fictionalizing it. In heightened awareness one is minimally conscious of the surroundings, because one’s total concentration is taken by the details of the action at hand.

В данном случае действием, в которое я был вовлечен, являлось обучение искусству осознания. Термином «искусство осознания» дон Хуан обозначал современную интерпретацию исключительно древней традиции. Эту древнюю традицию он называл «традицией древних видящих-толтеков».

Несмотря на то, что дон Хуан чувствовал свою неразрывную связь с этой древней традицией, себя он относил к числу «видящих нового цикла». Когда я как-то спросил его, чем же собственно отличаются видящие нового цикла, он ответил, что они — воины свободы. Они довели владение искусством осознания, искусством сталкинга и намерением до такой степени совершенства, что даже смерть не способна выследить и поймать их, как ловит всех остальных людей. Воины полной свободы сами выбирают время и способ своего ухода из этого мира. И когда выбранный миг наступает, приходит огонь изнутри, и они сгорают в нем, исчезая с лица земли, свободные, словно их никогда здесь не было.

In this case the action at hand was, naturally, the elucidation of the mastery of awareness. Don Juan understood the mastery of awareness as being the modern-day version of an extremely old tradition, which he called the tradition of the ancient Toltec seers.

Although he felt that he was inextricably linked to that old tradition, he considered himself to be one of the seers of a new cycle. When I asked him once what was the essential character of the seers of the new cycle, he said that they are the warriors of total freedom, that they are such masters of awareness, stalking, and intent that they are not caught by death, like the rest of mortal men, but choose the moment and the way of their departure from this world. At that moment they are consumed by a fire from within and vanish from the face of the earth, free, as if they had never existed.