Глава 4. Хенарос

Я проснулся около восьми утра и обнаружил, что Ла Горда уже высушила на солнце мою одежду и приготовила завтрак. Мы ели на кухне, на обеденной площадке. Закончив завтрак, я спросил о Лидии и Хосефине. Казалось, они исчезли из дома. I woke up around eight the next morning and found that la Gorda had sunned my clothes and made breakfast. We ate in the kitchen, in the dining area. When we had finished I asked her about Lidia, Rosa and Josefina. They seemed to have vanished from the house.

— Они помогают Соледад, — сказала Ла Горда. — Она готовится к отъезду.- Куда она собирается?

— Куда-нибудь подальше отсюда. У нее нет больше причин оставаться здесь. Она ждала тебя и ты уже приехал.

— Сестрички собираются вместе с ней?

— Нет. Они просто не хотят сегодня быть здесь. Похоже, им сегодня здесь находиться не стоит.

«They are helping Soledad,» she said. «She’s getting ready to leave.»

«Where is she going?»

«Somewhere away from here. She has no more reason to stay. She was waiting for you and you have already come.»

«Are the little sisters going with her?»

«No. They just don’t want to be here today. It looks as if today is not a good day for them to stick around.»

— Почему не стоит?

— Сегодня Хенарос приходят повидаться с тобой, а девочки не ладят с ними. Если соберутся все вместе, между ними начнется самая ужасная борьба. В прошлый раз они чуть не поубивали друг друга.

— Они борются физически?

— Можешь не сомневаться. Все они сильные, и никто из них не хочет быть на вторых ролях. Нагваль предупреждал, что так и будет, но я бессильна остановить их. Более того, я вынуждена принимать чью-то сторону, так что получается та еще кутерьма.

— Откуда ты знаешь, что Хенарос придут сегодня?

— Я не виделась с ними. Я просто знаю, что сегодня они будут здесь, вот и все.

«Why isn’t it a good day?»

«The Genaros are coming to see you today and the girls don’t get along with them. If all of them are here together, they’ll get into a most dreadful fight. The last time that happened they nearly killed one another.»

«Do they fight physically?»

«You bet they do. All of them are very strong and none of them wants to take second place. The Nagual told me that that would happen, but I am powerless to stop them; and not only that but I have to take sides, so it’s a mess.»

«How do you know that the Genaros are coming today?»

«I haven’t talked to them. I just know that they will be here today, that’s all.»

— Ты знаешь это, потому что видишь, Горда?

— Правильно. Я вижу их идущими. И один из них идет прямо к тебе, потому что ты тянешь его.

Я заверил ее, что никого персонально не тяну. Я добавил, что никому и не заикался о цели своей поездки, но предпринял ее, чтобы выяснить кое-что у Паблито и Нестора

«Do you know that because you see, Gorda?»

«That’s right. I see them coming. And one of them is coming directly to you because you’re pulling him.»

I assured her that I was not pulling anyone in particular. I said that I had not revealed to anyone the purpose of my trip, but that it had to do with something I had to ask Pablito and Nestor.

Сдержанно улыбнувшись, она сказала, что судьба свела меня с Паблито, так как мы очень похожи, и прежде всего, несомненно, именно он рассчитывает увидеть меня. Ла Горда добавила, что все происходящее с воином можно интерпретировать как знак. Следовательно, мое столкновение с Соледад было знаком о том, что именно мне предстоит выяснить в этот мой приезд. Я попросил ее объяснить, что она хочет этим сказать. She smiled coyly and said that fate had paired me with Pablito, that we were very alike, and that undoubtedly he was going to see me first. She added that everything that happened to a warrior could be interpreted as an omen; thus my en-counter with Soledad was an omen of what I was going to find out on my visit. I asked her to explain her point.
— Сейчас мужчины дадут тебе очень мало, — сказала она. — Это именно женщины разорвут тебя на клочки, как это делала Соледад. Вот что я хотела тебе сказать, если только правильно поняла знак. Ты ждешь Хенарос, но они мужчины, подобные тебе. И обрати внимание на другой знак: они чуть-чуть позади. Я бы сказала — на пару дней позади. Твоя судьба, как и у них, мужчин, — быть на несколько дней позади. «The men will give you very little this time,» she said. «It’s the women who will rip you to shreds, as Soledad did. That’s what I would say if I read the omen. You’re waiting for the Genaros, but they are men like you. And look at this other omen; they are a little bit behind. I would say a couple of days behind. That’s your fate as well as theirs, as men, to be always a couple of days behind.»

— Позади чего, Горда?

— Позади всего. Позади нас, женщин, например.

Она засмеялась и погладила меня по голове.

— Неважно, что ты упрям, — сказала она. — Ты убедишься в моей правоте. Жди и смотри.

— Разве Нагваль говорил тебе о том, что мужчины позади женщин? — спросил я.

— Конечно, — ответила она. — Все, что ты должен делать, — это смотреть вокруг.

— Я так и делаю, Горда. Но я не вижу ничего подобного. Женщины всегда позади. Они зависят от мужчин.

«Behind what, Gorda?»

«Behind everything. Behind us women, for instance.»

She laughed and patted my head.

«No matter how stubborn you are,» she went on, «you have to admit that I’m right. Wait and see.»

«Did the Nagual tell you that men are behind women?» I asked.

«Sure he did,» she replied. «All you have to do is look around.»

«I do, Gorda. But I don’t see any such thing. Women are always behind. They are dependent on men.

Она засмеялась. В ее смехе не было ни пренебрежения, ни язвительности. Он скорее был выражением чистого веселья.

— Ты знаешь мир людей лучше, чем я, — твердо сказала она. — Но я уже бесформенная, а ты — нет. Я говорю тебе — женщины как маги лучше, потому что перед нашими глазами есть трещина, а перед вашими нет.

She laughed. Her laughter was not scornful or bitter; it was rather a clear sound of joyfulness.

«You know the world of people better than I do,» she said forcefully. «But right now I’m formless and you’re not. I’m telling you, women are better sorcerers because there is a crack in front of our eyes and there is none in front of yours.»

Она не казалась сердитой, но я счел нужным объяснить, что задавал вопросы или делал замечания не потому, что нападал или защищался, а потому, что мне хотелось поговорить с ней.

Она сказала, что только и делает, что говорит со мной с тех пор, как мы встретились, и что Нагваль для этого и научил ее разговаривать.

She did not seem angry, but I felt obliged to explain that I asked questions and made comments not because I was attacking or defending any given point, but because I wanted her to talk.

She said that she had done nothing else but talk since the moment we met, and that the Nagual had trained her to talk because her task was the same as mine, to be in the world of people.

— Все, что мы говорим, — продолжала она, — является отражением мира людей. Ты поймешь еще до отъезда, что ты говоришь и действуешь так только потому, что цепляешься за свою человеческую форму, как Хенарос и сестрички — за свою, когда стремятся убить друг друга.

— Но разве вы не обязаны сотрудничать с Паблито и Нестором?

«Everything we say,» she went on, «is a reflection of the world of people. You will find out before your visit is over that you talk and act the way you do because you’re clinging to the human form, just as the Genaros and the little sisters are clinging to the human form when they fight to kill one an-other.»

«But aren’t all of you supposed to cooperate with Pablito, Nestor and Benigno?»

— Хенаро и Нагваль сказали всем нам, что мы должны жить в гармонии, помогать и защищать друг друга — потому что мы одиноки в этом мире. Мы вчетвером оставлены на попечение Паблито, но он трус. Если бы это зависело от него, то он бросил бы нас подыхать, как собак. Впрочем, когда Нагваль был здесь, Паблито был очень любезен с нами и очень о нас заботился. Мы обычно поддразнивали его и шутили, что он заботится о нас так, словно мы его жены. Нагваль и Хенаро сказали ему перед уходом, что у него есть реальный шанс стать Нагвалем, так как мы могли бы стать его четырьмя ветрами, его четырьмя сторонами света. Паблито воспринял это как свое задание и с тех пор изменился. Он просто невыносим и стал вести себя и командовать нами так, словно мы в действительности были его женами. «Genaro and the Nagual told every one of us that we should live in harmony and help and protect one another, because we are alone in the world. Pablito was left in charge of us four, but he’s a coward. If it were left up to him, he would let us die like dogs. When the Nagual was around, though, Pablito was very nice to us and took very good care of us. Everyone used to tease him and joke that he took care of us as if we were his wives. The Nagual and Genaro told him, not too long before they left, that he had a real chance to become the Nagual someday, because we might become his four winds, his four corners. Pablito understood it to be his task and from that day on he changed. He became insufferable. He began to order us around as if we were really his wives.
Я спросила Нагваля о шансах Паблито и он сказал мне, что я должна знать, что в мире воина все зависит от личной силы, а личная сила зависит от безупречности. Если бы Паблито был безупречен, он имел бы шанс. Я засмеялась, услышав это: я знаю Паблито очень хорошо. Но Нагваль объяснил, что нельзя относиться к этому легкомысленно. Он сказал, что у воинов всегда есть шанс, пусть даже и незначительный. Он заставил меня понять, что я воин и не должна препятствовать Паблито своими мыслями. Он сказал также, что я должна устранить их и предоставить Паблито самому себе, что безупречное действие для меня — это помогать Паблито, что бы там ни было мне о нем известно. «I asked the Nagual about Pablito’s chances and he told me that I should know that everything in a warrior’s world de-pends on personal power and personal power depends on impeccability. If Pablito were impeccable he would have a chance. I laughed when he told me that. I know Pablito very well. But the Nagual explained to me that I shouldn’t take it so lightly. He said. that warriors always have a chance, no matter how slim. He made me see that I was a warrior myself and that I shouldn’t hinder Pablito with my thoughts. He said that I should turn them off and let Pablito be; that the impeccable thing for me to do was to help Pablito in spite of what I knew about him.
Я поняла то, что сказал Нагваль. Кроме того, у меня есть собственный долг перед Паблито, и я всегда при случае помогала ему. Но я знала, что, несмотря на мою помощь, он все равно потерпит неудачу. Я также знала, что у него нет того, что делало бы его подобным Нагвалю. Из-за своей небезупречности он просто жалок, но все еще хочет стать Нагвалем. «I understood what the Nagual said. Besides, I have my own debt with Pablito, and I welcomed the opportunity to help him. But I also knew that no matter how I helped him he was going to fail. I knew all along that he didn’t have what it takes to be like the Nagual. Pablito is very childish and he won’t accept his defeat. He’s miserable because he’s not impeccable, and yet he’s still trying in his thoughts to be like the Nagual.»

— Как он потерпел неудачу?

— Когда Нагваль ушел, у Паблито произошла смертельная схватка с Лидией. Несколько лет тому назад Нагваль дал ему задание стать мужем Лидии, но только для видимости. Местные жители думали, что она его жена. Лидии это было неприятно. Она очень вспыльчивая. Дело в том, что Паблито всегда боялся ее до смерти. Они никогда не могли поладить друг с другом и терпели друг друга только потому, что рядом был Нагваль. Но когда он ушел, Паблито стал еще более ненормальным, чем был, и пришел к убеждению, что у него достаточно личной силы, чтобы сделать нас своими женами. Трое Хенарос собрались вместе, обсудили дальнейшие действия Паблито и решили, что сначала он должен взяться за самую несговорчивую женщину, Лидию. Дождавшись, когда она останется одна, все трое вошли в дом, схватили ее за руки, повалили на постель, и Паблито взобрался на нее. Сначала она думала, что Хенарос шутят. Но когда она поняла, что у них серьезные намерения, то ударила Паблито головой в середину лба и чуть не убила его. Хенарос убежали, а Нестору пришлось несколько месяцев лечить рану Паблито.

«How did he fail?»

«As soon as the Nagual left, Pablito had a deadly run-in with Lidia. Years ago the Nagual had given him the task of being Lidia’s husband, just for appearances. The people around here thought that she was his wife. Lidia didn’t like that one bit. She’s very tough. The truth of the matter is that Pablito has always been scared to death of her. They could never get along together and they tolerated each other only because the Nagual was around; but when he left, Pablito got crazier than he already was and became convinced that he had enough personal power to take us as his wives. The three Genaros got together and discussed what Pablito should do and decided that he should take the toughest woman first, Lidia. They waited until she was alone and then all three of them came into the house and grabbed her by the arms and threw her on the bed. Pablito got on top of her. She thought at first that the Genaros were joking. But when she realized that they were serious, she hit Pablito with her head in the middle of his fore-head and nearly killed him. The Genaros fled and Nestor had to tend to Pablito’s wound for months.»

— Могу ли я хоть чем-то помочь им?

— Нет. К несчастью, их проблема заключается не в понимании. Все шестеро очень хорошо все понимают. На самом деле трудность в чем-то ином, очень угрожающем и ничто не может помочь им. Они индульгируют в попытке остаться неизменными. Так как они знают, что сколько бы они ни пытались, нуждались или хотели, но успеха в изменении не добьются, то вообще отказались от всяких попыток. Это так же неправильно, как и чувствовать себя обескураженным своими неудачами при попытке изменения. Нагваль говорил каждому из них, что воины — как мужчины, так и женщины — должны быть безупречными в своих усилиях измениться, чтобы вспугнуть свою человеческую форму и стряхнуть ее. Как сказал Нагваль, после многих лет безупречности наступит момент, когда форма не сможет больше выдержать и уйдет, как она покинула меня. Конечно, при этом она повреждает тело и может даже убить его, но безупречный воин всегда выживет.

«Is there something that I can do to help them understand?»

«No. Unfortunately, understanding is not their problem. All six of them understand very well. The real trouble is something else, something very ugly that no one can help them with. They indulge in not trying to change. Since they know they won’t succeed in changing no matter how much they try, or want to, or need to, they have given up trying altogether. That’s as wrong as feeling disappointed with our failures. The Nagual told each of them that warriors, both men and women, must be impeccable in their effort to change, in order to scare the human form and shake it away. After years of impeccability a moment will come, the Nagual said, when the form cannot stand it any longer and it leaves, just as it left me. In doing so, of course, it injures the body and can even make it die, but an impeccable warrior survives, always.»

Внезапный стук в дверь прервал ее. Ла Горда встала и пошла открывать. Это была Лидия. Она как-то очень официально приветствовала меня и попросила Ла Горду пойти вместе с ней. Они ушли.

Я был рад остаться в одиночестве. Несколько часов я работал над своими заметками. На открытой обеденной площадке было светло и прохладно.

Ла Горда вернулась около полудня. Она спросила меня, хочу ли я есть. Я не был голоден, но по ее настоянию поел. Она сказала, что контакты с союзниками очень изнурительны и что она чувствует себя очень слабой.

A sudden knock at the front door interrupted her. La Gorda stood up and went over to unlatch the door. It was Lidia. She greeted me very formally and asked la Gorda to go with her. They left together.

I welcomed being alone. I worked on my notes for hours.

The open-air dining area was cool and had very good light.

La Gorda returned around noon. She asked me if I wanted to eat. I was not hungry, but she insisted that I eat. She said that contacts with the allies were very debilitating, and that she felt very weak herself.

После еды я сел вместе с Ла Гордой и собрался расспросить ее о «сновидении», но внезапно дверь отворилась, и вошел Паблито. Он часто и тяжело дышал. Видимо, он бежал и был очень возбужден. С минуту он стоял у двери, переводя дыхание. Он мало изменился. Пожалуй, он выглядел немного старше, может быть, чуть массивнее или, может быть, только более мускулистым. Однако он все еще оставался таким же худощавым и жилистым. Он был бледен, словно давно не был на солнце. Яркость его глаз контрастировала с едва заметными признаками утомления на лице. Я помнил очаровательную улыбку Паблито, а когда он стоял там, глядя на меня, его улыбка была столь же прекрасной, как и всегда. Он подбежал ко мне и молча схватил за руки. Я встал, а он слегка встряхнул и обнял меня. Я тоже был рад видеть его и подпрыгивал от радости, как ребенок. Я не знал, что сказать. Наконец, он нарушил молчание. After eating I sat down with la Gorda and was getting ready to ask her about «dreaming» when the front door opened loudly and Pablito walked in. He was panting. He obviously had been running and appeared to be in a state of great excitation. He stood at the door for a moment, catching his breath. He hadn’t changed much. He seemed a bit older, or heavier, or perhaps only more muscular. He was, however, still very lean and wiry. His complexion was pale, as if he had not been in the sun for a long time. The brownness of his eyes was accentuated by a faint mark of weariness in his face. I remembered Pablito as having a beguiling smile; as he stood there looking at me, his smile was as charming as ever. He ran over to where I was sitting and grasped my forearms for a moment, without saying a word. I stood up. He then shook me gently and em-braced me. I myself was utterly delighted to see him. I was jumping up and down with an infantile joy. I did not know what to say to him. He finally broke the silence.

— Маэстро, — сказал он радостно, слегка наклоняя голову как бы в знак преклонения передо мной.

Титул «маэстро» — «учитель», застал меня врасплох. Я обернулся, как бы ища кого-то, кто находился прямо за мной. Я умышленно утрировал свои движения, чтобы показать свое недоумение. Он улыбался, и единственное, что пришло мне в голову, это спросить, как он узнал о моем приезде.

Он сказал, что Нестора и Бениньо заставило спешно вернуться необычайно сильное предчувствие. Оно заставило их бежать сутки без передышки. Нестор пошел домой, чтобы узнать, нет ли там чего-то, объясняющего их ощущения. Бениньо пошел в городок к Соледад, а он сам — к дому девушек.

«Maestro,» he said softly, nodding his head slightly as if he were bowing to me.

The title of «maestro,» teacher, caught me by surprise. I turned around as if I were looking for someone else who was just behind me. I deliberately exaggerated my movements to let him know that I was mystified. He smiled, and the only thing that occurred to me was to ask him how he knew I was there.

He said that he, Nestor and Benigno had been forced to return because of a most unusual apprehension, which made them run day and night without any pause. Nestor had gone to their own house to find out if there was something there that would account for the feeling that had driven them. Benigno had gone to Soledad’s place and he himself had come to the girls’ house.

— Ты попал в точку, Паблито. — сказал Ла Горда и засмеялась.

Паблито не ответил и свирепо посмотрел на нее,

— Я уверен, что ты собираешься вывести меня из себя, — сказал он очень гневно.

— Не борись со мной, Паблито, — спокойно ответила Ла Горда.

«You hit the jackpot, Pablito,» la Gorda said, and laughed.

Pablito did not answer. He glared at her.

«I’ll bet that you’re working yourself up to throw me out,» he said in a tone of great anger.

«Don’t fight with me, Pablito,» la Gorda said, unruffled.

Паблито повернулся ко мне и извинился, а затем очень громко добавил, словно хотел, чтобы кто-то еще услышал его, что он принес с собой собственный стул, чтобы сидеть на нем и ставить его там, где ему захочется.

— Вокруг никого нет, кроме нас, — мягко сказала Ла Горда и фыркнула.

— В любом случае я внесу свой стул, — сказал Паблито. — Ты не против, Маэстро?

Я выглянул на Ла Горду. Она подала мне едва заметный знак разрешения кончиком ступни.

— Вноси, вноси все, что хочешь, — сказал я.

Pablito turned to me and apologized, and then added in a very loud voice, as if he wanted someone else in the house to hear him, that he had brought his own chair to sit on and that he could put it wherever he pleased.

«There’s no one else around here except us,» la Gorda said softly, and chuckled.

«I’ll bring in my chair anyway,» Pablito said. «You don’t mind, Maestro, do you?»

I looked at la Gorda. She gave me an almost imperceptible go-ahead sign with the tip of her foot.

«Bring it in. Bring anything you want,» I said.

Паблито вышел из дому.

— Они такие всегда, — сказала Ла Горда. — Все трое.

Спустя несколько минут Паблито вернулся, неся на плечах необычного вида стул. Форма стула совпадала с очертаниями его спины, так что, когда он нес его на спине в перевернутом виде, стул был похож на рюкзак.

Pablito stepped out of the house.

«They’re all that way,» la Gorda said, «all three of them.»

Pablito came back a moment later carrying an unusual-looking chair on his shoulders. The chair was shaped to follow the contour of his back, so when he had it on his shoulders, upside down, it looked like a backpack.

— Можно мне поставить его? — спросил он.

— Конечно, — сказал я, отодвигая скамейку, чтобы освободить место.

Он засмеялся с преувеличенной непринужденностью.

— Разве ты не Нагваль? — спросил он. — Или ты должен ожидать распоряжения?

— Я Нагваль, — шутливо ответил я, чтобы ублажить его.

«May I put it down?» he asked me.

«Of course,» I replied, moving the bench over to make room.

He laughed with exaggerated ease.

«Aren’t you the Nagual?» he asked me, and then looked at la Gorda and added, «Or do you have to wait for orders?»

«I am the Nagual,» I said facetiously in order to humor him.

Я чувствовал, что он ищет повод для ссоры с Ла Гордой. Она, должно быть, тоже почувствовала это, потому что извинилась и вышла в заднюю часть дома.

Паблито положил руки на спинку стула. Затем он взял стул в одну руку, развернул его и сел, заложив руки за спинку, что позволяло ему сидеть на нем с максимальным удобством. Я сел напротив. С уходом Ла Горды его настроение совершенно изменилось.

I sensed that he was about to pick a fight with la Gorda; she must have sensed it too, for she excused herself and went out the back.

Pablito put his chair down and slowly circled around me as if he were inspecting my body. Then he took his low-back narrow chair in one hand, turned it around and sat down, resting his folded arms on the back of the chair that was made to allow him the maximum comfort as he sat astride it. I sat down facing him. His mood had changed completely the instant la Gorda left.

— Я должен попросить у тебя прощения за свое поведение, — улыбаясь, сказал он. — Но мне нужно были отделаться от этой ведьмы.

— Разве она такая плохая, Паблито?

— Можешь не сомневаться в этом, — ответил он.

Чтобы переменить тему, я сказал, что он выглядит прекрасно.

— Ты сам выглядишь прекрасно, Маэстро, — сказал он.

— Что за бред, какой я тебе Маэстро? — спросил я насмешливо.

— Многое изменилось, — сказал он — Мы находимся в новых условиях и Свидетель говорит, что ты теперь Маэстро, а Свидетель не ошибается. Но он сам расскажет тебе эту историю. Он скоро здесь появится и рад будет видеть тебя снова. Когда мы возвращались обратно, мы все почувствовали, что ты, видимо, уже в пути, но никто из нас не почувствовал, что ты уже прибыл.

«I must ask you to forgive me for acting the way I did,» he said smiling. «But I had to get rid of that witch.»

«Is she that bad, Pablito?»

«You can bet on that,» he replied.

To change the subject I told him that he looked very fine and prosperous.

«You look very fine yourself. Maestro,» he said.

«What’s this nonsense of calling me Maestro?» I asked in a joking tone.

«Things are not the same as before,» he replied. «We are in a new realm, and the Witness says that you’re a maestro now, and the Witness cannot be wrong. But he will tell you the whole story himself. He’ll be here shortly, and will he be glad to see you again. I think that by now he must have felt that you are here. As we were coming back, all of us had the feeling that you might be on your way, but none of us felt that you had already arrived.»

Тут я сказал, что приехал с единственной целью — увидеть его и Нестора и что только с ними я могу поговорить о нашей последней встрече с доном Хуаном и доном Хенаро, и рассеять мою неуверенность по поводу этой встречи.

— Мы связаны друг с другом, — сказал он. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Однако я должен предупредить, что я не такой сильный, как ты думаешь. Лучше бы нам, наверное, не говорить вообще. Но, с другой стороны, если мы не поговорим, то никогда ничего не поймем.

Тщательно подбирая слова, я объяснил, что все мое затруднительное положение заключается в одном-единственном рациональном вопросе.

I told him then that I had come for the sole purpose of seeing him and Nestor, that they were the only two people in the world with whom I could talk about our last meeting with don Juan and don Genaro, and that I needed more than any-thing else to clear up the uncertainties that that last meeting had created in me.

«We’re bound to one another,» he said. «I’ll do anything I can to help. You know that. But I must warn you that I’m not as strong as you would want me to be. Perhaps it would be better if we didn’t talk at all. But, on the other hand, if we don’t talk we’ll never understand anything.»

In a careful and deliberate manner I formulated my query. I explained that there was one single issue at the crux of my rational predicament.

— Скажи мне, Паблито, — спросил я. — Мы действительно прыгнули в пропасть?

— Я не знаю, — ответил он. — Я действительно не знаю.

— Но ведь ты был рядом со мной?

— В том-то и дело. Был ли я там в самом деле?

«Tell me, Pablito,» I said, «did we truly jump with our bodies into the abyss?»

«I don’t know,» he said. «I really don’t know.»

«But you were there with me.»

«That’s the point. Was I really there?»

Я был раздражен его загадочными ответами. У меня было такое чувство, что если бы я встряхнул его или стиснул, что-то в нем бы освободилось. Мне казалось, что он намеренно утаивает нечто важное. Я сказал, что он, видимо, решил быть скрытным со мной, хотя нас и связывают узы полного доверия.

Паблито качнул головой, как бы молча возражая против моего обвинения.

Я попросил его описать все переживания, начиная с момента, когда дон Хуан и дон Хенаро готовили нас к заключительному прыжку.

Ответ Паблито был невнятным и путаным. Все, что он мог вспомнить о последних минутах перед нашим прыжком в пропасть, — это то, что дон Хуан и дон Хенаро попрощались с нами и скрылись в темноте. В тот момент его сила иссякла и он был на грани срыва, но я взял его за руку и подвел к краю пропасти, и там он отключился.

I felt annoyed at his cryptic replies. I had the sensation that if I would shake him or squeeze him, something in him would be set free. It was apparent to me that he was deliberately withholding something of great value. I protested that he would choose to be secretive with me when we had a bond of total trust.

Pablito shook his head as if silently objecting to my accusation.

I asked him to recount to me his whole experience, starting from the time prior to our jump, when don Juan and don Genaro had prepared us together for the final onslaught.

Pablito’s account was muddled and inconsistent. All he could remember about the last moments before we jumped into the abyss was that after don Juan and don Genaro had said good-bye to both of us and had disappeared into the darkness, his strength waned, he was about to fall on his face, but I held him by his arm and carried him to the edge of the abyss and there he blacked out.

— Что случилось потом, после того как ты отключился, Паблито?

— Я не знаю.

— Были ли у тебя видения? Что ты видел?

— Что касается меня, то у меня не было никаких видений, а если и были, то я не мог уделить им должного внимания. Мое отсутствие безупречности мешает мне вспомнить их.

— А потом что случилось?

— Я проснулся на старом месте Хенаро. Не знаю, как я туда попал.

«What happened after you blacked out, Pablito?»

«I don’t know.»

«Did you have dreams or visions? What did you see?»

«As far as I’m concerned I had no visions, or if I did I couldn’t pay any attention to them. My lack of impeccability makes it impossible for me to remember them.»

«And then what happened?»

«I woke up at Genaro’s old place. I don’t know how I got there.»

Он замолчал, а я лихорадочно подыскивал в уме какой-нибудь вопрос или критическое замечание в надежде разговорить его. Фактически в ответе Паблито не было ничего, что могло бы помочь объяснить случившееся. Я почувствовал себя обманутым и почти рассердился. Мною овладело смешанное чувство разочарования в Паблито и жалости к нам обоим.

— Мне жаль, что я так разочаровал тебя, — сказал Паблито.

Моей мгновенной реакцией на его слова было скрыть свои ощущения и заверить его, что я вовсе не разочарован.

He remained quiet, while I frantically searched in my mind for a question, a comment, a critical statement or anything that would add extra breadth to his statements. As it was, nothing in Pablito’s account was usable to buttress what had happened to me. I felt cheated. I was almost angry with him. My feelings were a mixture of pity for Pablito and myself and at the same time a most intense disappointment.

«I’m sorry I’m such a letdown to you,» Pablito said.

My immediate reaction to his words was to cover up my feelings and assure him that I was not disappointed at all.

— Я маг, — сказал он, — скверный маг, но этого достаточно, чтобы знать, что мое тело говорит мне. И сейчас оно говорит мне, что ты на меня сердишься.

— Я не сержусь, Паблито! — воскликнул я.

— Это говорит твой разум, но не твое тело, — сказал он. — Твое тело сердится. Твой разум, однако, не находит причины сердиться на меня — так что ты попал под перекрестный огонь. Самое малое, что я могу для тебя сделать — так это распутать все это. Твое тело сердится, так как оно знает, что я небезупречен и что только безупречный воин может помочь тебе. Твое тело сердится потому, что знает, что я опустошаю тебя. Оно поняло это в ту минуту, когда я вошел в эту дверь.

«I am a sorcerer,» he said, laughing, «a poor one, but enough of a one to know what my body tells me. And right now it tells me that you are angry with me.»

«I’m not angry, Pablito!» I exclaimed.

«That’s what your reason says, but not your body,» he said. «Your body is angry. Your reason, however, finds no reason to feel anger toward me, so you’re caught in a cross fire. The least I can do for you is to untangle this. Your body is angry because it knows that I am not impeccable and that only an impeccable warrior can help you. Your body is angry because it feels that I am wasting myself. It knew all that the minute I walked through that door.»

Я не знал, что сказать и почувствовал внезапный приступ раскаяния. По-видимому, он был прав, когда говорил, что мое тело знало все это. Во всяком случае, прямота его тирады притупила остроту моего разочарования. Я спросил себя, не играет ли сейчас Паблито в какую-то игру со мной? Мне показалось, что с его прямотой и уверенностью он, видимо, не мог быть таким слабым, каким изобразил себя. Я сказал ему об этом.

— Моя слабость привела к тому, что у меня даже появилось томление, — сказал он шепотом. — Я томлюсь по жизни обычного человека. Можешь ли ты поверить в это?

— Этого не может быть, Паблито! — воскликнул я.

— Может, — ответил он. — Я тоскую по своей привилегии ходить по земле как обычный человек, без этого ужасного бремени.

I did not know what to say. I felt a flood of post-fact realizations. Perhaps he was right in saying that my body knew all that. At any rate, his directness in confronting me with my feelings had blunted the edge of my frustration. I began to wonder if Pablito was not just playing a game with me. I told him that being so direct and bold he could not possibly be as weak as he pictured himself to be.

«My weakness is that I’m made to have longings,» he said almost in a whisper. «I’m even to the point where I long for my life as an ordinary man. Can you believe that?»

«You can’t be serious, Pablito! «I exclaimed.

«I am,» he replied. «I long for the grand privilege of walking the face of the earth as an ordinary man, without this awesome burden.»

Я нашел его позицию просто невозможной и снова и снова восклицал, что этого не может быть. Паблито посмотрел на меня и вздохнул. Внезапно меня осенило. Он, по-видимому, готов был разрыдаться. Мое понимание этого повлекло за собой интенсивное сочувствие. Никто из нас не мог помочь друг другу.

В этот момент на кухню вернулась Ла Горда. Паблито, казалось, мгновенно оживился. Он вскочил на ноги и затопал по полу.

— Какого дьявола тебе надо!? — завопил он визгливым нервным голосом. — Почему ты шныряешь вокруг?

I found his stand simply preposterous and caught myself exclaiming over and over that he could not possibly be serious. Pablito looked at me and sighed. I was overtaken by a sudden apprehension. He seemed to be on the verge of tears. My apprehension gave way to an intense feeling of empathy. Neither of us could help each other.

La Gorda came back to the kitchen at that moment. Pablito seemed to experience an instantaneous revitalization. He jumped to his feet and stomped on the floor.

«What the hell do you want?» he yelled in a shrill, nervous voice. «Why are you snooping around?»

Ла Горда обратилась ко мне, словно его и не существовало. Она вежливо сказала, что собирается пойти в дом к донье Соледад.

— На кой черт нам беспокоиться, куда ты идешь? — взвизгнул он. — Можешь отправляться хоть к чертовой матери.

Он затопал по полу, как капризный ребенок, тогда как Ла Горда стояла улыбаясь.

— Давай уйдем из этого дома, Маэстро, — громко сказал он.

La Gorda addressed me as if he did not exist. She politely said that she was going to Soledad’s house.

«What the hell do we care where you go?» he yelled. «You can go to hell for that matter.»

He stomped on the floor like a spoiled child while la Gorda stood there laughing.

«Let’s get out of this house. Maestro,» he said loudly.

Его внезапный переход от печали к гневу заворожил меня. Я целиком ушел в наблюдение за ним. Одной из его характерных черт, которые меня изумляли, была необыкновенная легкость движений. Даже когда он топал ногами, движения его были грациозны.

Внезапно он протянул руку над столом и чуть не вырвал мой блокнот. Он схватил его большим и указательным пальцами правой руки. Мне пришлось удерживать его изо всех сил обеими руками. В его тяге была огромная сила, так что если бы он действительно хотел забрать блокнот, он сделал бы это без труда. Но он отпустил его и когда он убирал руку, у меня появилось мимолетное впечатление, что она чем-то удлинена. Это случилось так быстро, что я мог объяснить это иллюзией, вызванной внезапностью толчка, произведенного огромной силой его попытки выдернуть блокнот. Но я был уже научен тому, что нельзя объяснять действия этих людей обычным образом, поэтому не стал и пытаться.

His sudden shift from sadness to anger fascinated me. I became engrossed in watching him. One of the features that I had always admired was his nimbleness; even when he stomped his feet his movements had grace.

He suddenly reached across the table and nearly snatched my writing pad away from me. He grabbed it with the thumb and index finger of his left hand. I had to hold onto it with both hands, using all my strength. There was such an extra-ordinary force in his pull that if he had really wanted to take it he could have easily jerked it away from my grip. He let go, and as he retrieved his hand I saw a fleeting image of an ex-tension to it. It happened so fast that I could have explained it as a visual distortion on my part, a product of the jolt of having to stand up halfway, drawn by the force of his pull. But I had learned by then that I could neither behave with those people in my accustomed manner, nor could I explain any-thing in my accustomed manner, so I did not even try.

— Что у тебя в руке, Паблито? — спросил я.

Он отпрянул и изумленно спрятал руку за спину, смущённо пробормотав, что нам надо поскорее оставить этот дом, так как здесь ему становится дурно.

Ла Горда громко рассмеялась и сказала, что Паблито такой же хороший притворщик, как Хосефина, а может даже и лучше. И если я буду настаивать, чтобы он сказал, что у него в руке, он упадет в обморок и Нестору придется выхаживать его несколько месяцев.

Паблито начал задыхаться. Его лицо побагровело. Ла Горда равнодушно велела ему прекратить представление, потому что у него нет аудитории. Она уходит, а у меня не хватит терпения. Затем она обернулась ко мне и властно сказала, чтобы я не ходил к Хенарос.

«What’s that in your hand, Pablito?» I asked.

He recoiled in surprise and hid his hand behind his back. He had a blank expression and mumbled that he wanted us to leave that house because he was becoming dizzy.

La Gorda began to laugh loudly and said that Pablito was as good a deceiver as Josefina, maybe even better, and that if I pressed him to tell me what was in his hand he would faint and Nestor would have to tend to him for months.

Pablito began to choke. His face became almost purple. La Gorda told him in a nonchalant tone to cut out the acting because he had no audience; she was leaving and I did not have much patience. She then turned to me and told me in a most commanding tone to stay there and not go to the Genaros house.

— Почему, к дьяволу, нет? — завопил Паблито и подскочил к ней, словно пытаясь помешать ей уйти. — Какое нахальство! Говорить Маэстро, что он должен делать!

— У нас была стычка с союзниками прошлой ночью, — сказала Ла Горда Паблито как само собой разумеющееся. — Нагваль и я еще не пришли в себя после этого. Я бы на твоем месте, Паблито, уделила внимание работе. Ситуация изменилась. Все изменилось после его приезда.

Ла Горда вышла через переднюю дверь. Я начал понимать, что она действительно выглядит очень усталой. То ли ее туфли были ей чересчур тесны, то ли она была настолько слаба, что едва волочила ноги. Она казалась маленькой и хрупкой.

Я подумал, что, должно быть и сам выгляжу усталым. Так как в доме не было зеркал, мне захотелось выйти наружу и посмотреть на себя в боковое зеркальце моей машины. Я, наверное, так бы и сделал, но Паблито помешал мне. Очень искренне он попросил меня не верить ни слову из того, что она сказала о нем как о притворщике. Я предложил ему не беспокоиться об этом.

«Why in the hell not?» Pablito yelled and jumped in front of her as if trying to stop her from leaving. «What gall! Tell-ing the Maestro what to do! »

«We had a bout with the allies in your house last night,» la Gorda said to Pablito matter-of-factly. «The Nagual and I are still weak from that. If I were you, Pablito, I would put my attention to work. Things have changed. Everything has changed since he came.»

La Gorda left through the front door. I became aware then that indeed she looked very tired. Her shoes seemed too tight, or perhaps she was so weak that her feet dragged a little bit. She seemed small and frail.

I thought that I must have looked as tired. Since there were no mirrors in their house, I had the urge to go outside and look at myself in the side mirror of my car. I perhaps would have done it but Pablito thwarted me. He asked me in the most earnest tone not to believe a word of what she had said about his being a deceiver. I told him not to worry about that.

— Ты страшно не любишь Ла Горду, правда? — спросил я.

— Можешь повторить еще раз, — сказал он с лютым видом. — Ты лучше других знаешь, как опасны эти женщины. Нагваль сказал, что однажды ты приедешь сюда и попадешь к ним в лапы. Он умолял нас быть начеку и предупредить тебя об их замыслах. Нагваль сказал, что у тебя имеется одна из четырех возможностей: если бы наша сила была достаточной, мы могли бы привести тебя к себе предостеречь и спасти тебя; если бы у нас было мало силы, то мы пришли бы сюда как раз для того, чтобы увидеть твой труп; третьей — было бы найти тебя пленником доньи Соледад или одной из этих омерзительных баб; четвертой и самой неправдоподобной было бы найти тебя живым и здоровым.

Нагваль сказал, что если ты останешься в живых, ты сам станешь Нагвалем и мы должны будем верить тебе, потому что только ты сможешь нам помочь.

— Я сделаю для тебя все что смогу, Паблито. Ты знаешь это.

— Не только для меня. Я не один. Свидетель и Бениньо со мной. Мы вместе, и ты должен помочь всем нам.

— Конечно, Паблито. Об этом не может быть и речи.

«You don’t like la Gorda at all, do you?» I asked.

«You can say that again,» he replied with a fierce look. «You know better than anyone alive the kind of monsters those women are. The Nagual told us that one day you were going to come here just to fall into their trap. He begged us to be on the alert and warn you about their designs. The Nagual said that you had one out of four chances: If out power was high we could bring you here ourselves and warn you and save you; if our power was low we ourselves would arrive here just in time to see your corpse; the third chance was to find you either the slave to the witch Soledad or the slave of those dis-gusting, mannish women; the fourth chance and the faintest one of all was to find you alive and well.

«The Nagual told us that in case you survived, you would then be the Nagual and we should trust you because only you could help us.»

«I’ll do anything for you, Pablito. You know that.»

«Not just for me. I’m not alone. The Witness and Benigno are with me. We are together and you have to help all of us.»

«Of course, Pablito. That goes without saying.»

— Люди здесь, в округе, никогда не беспокоили нас. Все наши проблемы связаны с этими безобразными мужеподобными уродинами. Мы не знаем, что делать с ними. Нагваль приказал нам оставаться возле них несмотря ни на что. Раньше я был очень счастлив. Теперь я, кажется, больше не смогу наладить свою жизнь.

— Что случилось, Паблито?

— Эти ведьмы выжили меня из дому. Они взяли верх и выбросили меня из дому, как мусор. Теперь я живу в доме Хенаро вместе с Нестором и Бениньо. Нагваль сказал, что такое может случиться, и дал Ла Горде задание быть посредником между нами и этими тремя суками, но Ла Горда все еще остается такой, какой Нагваль обычно называл ее — Двести Двадцать Задниц. Он дал ей это прозвище потому, что она весила двести двадцать фунтов, и она носила его много лет.

При воспоминании о Ла Горде Паблито фыркнул от смеха.

«People around here have never bothered us. Our problems are with those ugly, mannish freaks. We don’t know what to do with them. The Nagual gave us orders to stay around them no matter what. He gave me a personal task but I’ve failed at it. I was very happy before. You remember. Now I can’t seem to manage my life anymore.»

«What happened, Pablito?»

«Those witches drove me from my house. They took over and pushed me out like trash. I now live in Genaro’s house with Nestor and Benigno. We even have to cook our own meals. The Nagual knew that this might happen and gave la Gorda the task of mediating between us and those three bitches. But la Gorda is still what the Nagual used to call her, Two Hundred and Twenty Buttocks. That was her nickname for years and years, because she tipped the scales at two hundred and twenty pounds.»

Pablito chuckled at his recollection of la Gorda.

— Она была самой жирной и вонючей недотепой, какую только можно представить, — продолжал он. — Сейчас она весит вдвое меньше, но по своему уму все еще остается такой же толстой и ленивой и ничего не может сделать для нас. Но теперь ты здесь, Маэстро, и наши беды позади. Теперь нас четверо против четверых.

Я хотел вставить замечание, но он остановил меня.

— Позволь мне закончить то, что я хотел сказать, прежде чем эта ведьма вернется обратно, чтобы вышвырнуть меня, — сказал он, нервно поглядывая на дверь. — Я знаю, что они сказали тебе, что вы пятеро — одно и то же, так как вы — дети Нагваля. Это ложь! Ты подобен и нам, Хенарос, потому что Хенаро помогал тебе формировать твою светимость. Ты тоже один из нас. Понимаешь, что я имею в виду? Так что не верь тому, что они говорят. Точно так же ты принадлежишь и нам. Ведь они не знают, что Нагваль рассказал нам все. Они думают, что только они все знают. Нас сделали два толтека. Мы — дети обоих. Эти ведьмы…

«She was the fattest, smelliest slob you’d ever want to see,» he went on. «Today she’s half her real size, but she’s still the same fat, slow woman up there in her head, and she can’t do a thing for us. But you’re here now. Maestro, and our worries are over. Now we are four against four.»

I wanted to interject a comment but he stopped me.

«Let me finish what I have to say before that witch comes back to throw me out,» he said as he nervously looked at the door. «I know that they have told you that the five of you are the same because you are the Nagual’s children. That’s a lie! You’re also like us, the Genaros, because Genaro also helped to make your luminosity. You’re one of us too. See what I mean? So, don’t you believe what they tell you. You also be-long to us. The witches don’t know that the Nagual told us everything. They think that they are the only ones who know. It took two Toltecs to make us. We are the children of both. Those witches. ..»

— Постой-постой, Паблито, — сказал я, закрыв ему рот рукой.

Он остановился, очевидно испуганный моим внезапным жестом.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что понадобились два толтека для того, чтобы сделать нас?

— Нагваль говорил нам, что мы — толтеки. Он сказал нам, что толтек — это получатель и хранитель тайн. Нагваль и Хенаро — толтеки. Они дали нам свою особую светимость и свои тайны. Мы получили тайны, и теперь храним их.

Использование им слова «толтек» озадачило меня. Я был знаком только с его антропологическим значением. В этом контексте оно относилось к культуре говорящего на языке науатль народа в Центральной и Южной Мексике, которая ко времени Конкисты уже угасала.

«Wait, wait, Pablito,» I said, putting my hand over his mouth.

He stood up, apparently frightened by my sudden movement.

«What do you mean that it took two Toltecs to make us?»

«The Nagual told us that we are Toltecs. All of us are Toltecs. He said that a Toltec is the receiver and holder of mysteries. The Nagual and Genaro are Toltecs. They gave us their special luminosity and their mysteries. We received their mysteries and now we hold them.»

His usage of the word Toltec baffled me. I was familiar only with its anthropological meaning. In that context, it always refers to a culture of Nahuatl-speaking people in central and southern Mexico which was already extinct at the time of the Conquest.

— Почему он называл нас толтеками? — спросил я в полном недоумении.

— Потому что мы ими являемся. Вместо того, чтобы называть нас магами или колдунами, он говорил, что мы — толтеки.

— Если это так, то почему ты называешь сестричек ведьмами?

— А, это потому, что я ненавижу их. Это не имеет никакого отношения к тому, чем мы являемся.

— Нагваль говорил это всем?

— Да, конечно. Все знают это.

— Но он никогда не говорил этого мне.

— Ну, это потому, что ты очень образованный человек и всегда начинаешь обсуждать любую ерунду.

«Why did he call us Toltecs?» I asked, not knowing what else to say.

«Because that’s what we are. Instead of saying that we are sorcerers or witches, he said that we are Toltecs.»

«If that’s the case, why do you call the little sisters witches?»

«Oh, that’s because I hate them. That has nothing to do with what we are.»

«Did the Nagual tell that to everyone?»

«Why, certainly. Everyone knows.»

«But he never told me that.»

«Oh, that’s because you are a very educated man and are always discussing stupid things.»

Он пронзительно рассмеялся и похлопал меня по спине.

— Нагваль случайно не говорил тебе, что толтеки были древним народом, который жил в этой части Мексики? — спросил я.

— Видишь, куда тебя заносит. Вот поэтому он и не говорил тебе. Старый ворон, наверное, и не знал, что толтеки были древним народом.

Смеясь, он стал раскачиваться на своем стуле. Смеялся он очень заразительно и с большим удовольствием.

He laughed in a forced, high-pitched tone and patted me on the back.

«Did the Nagual by any chance tell you that the Toltecs were ancient people that lived in this part of Mexico?» I asked.

«See, there you go. That’s why he didn’t tell you. The old crow probably didn’t know that they were ancient people.»

He rocked in his chair as he laughed. His laughter was very pleasing and very contagious.

«We are the Toltecs, Maestro,» he said. «Rest assured that we are. That’s all I know. But you can ask the Witness. He knows. I lost my interest a long time ago.»

Потом встал и прошел к кухонной плите. Изучив содержимое горшка, стоявшего на малом огне, он спросил, кто приготовил эту еду. Я был совершенно уверен, что это дело рук Ла Горды, но ответил, что не знаю. Он несколько раз принюхался к нему короткими вдохами, как собака, и заявил, что нос говорит ему: еду готовила Ла Горда. Он спросил меня, пробовал ли я это, и когда я сказал, что закончил есть как раз перед его приходом, он взял миску с полки и положил себе огромную порцию. Он настоятельно порекомендовал мне есть только пищу, приготовленную Ла Гордой и пользоваться только ее миской, как это делает он сам. Я ответил, что Ла Горда и сестрички подавали мне еду в темной миске, которую держали на полке отдельно от остальной посуды. Он сказал, что она принадлежала самому Нагвалю. Мы вернулись к столу Он ел молча и очень медленно. Его полная сосредоточенность заставила меня осознать, что в полном молчании все они ели всегда. He stood up and went over to the stove. I followed him. He examined a pot of food cooking on a low fire. He asked me if I knew who had made that food. I was pretty sure that la Gorda had made it, but I said that I did not know. He sniffed it four or five times in short inhalations, like a dog. Then he announced that his nose told him that la Gorda had cooked it. He asked me if I had had some, and when I said that I had finished eating just before he arrived, he took a bowl from a shelf and helped himself to an enormous portion. He recommended in very strong terms that I should eat food cooked only by la Gorda and that I should only use her bowl, as he himself was doing. I told him that la Gorda and the little sisters had served me my food in a dark bowl that they kept on a shelf apart from the others. He said that that bowl belonged to the Nagual. We went back to the table. He ate very slowly and did not talk at all. His total absorption in eating made me realize that all of them did the same thing: they ate in complete silence.

— Ла Горда — великая повариха, — сказал он, закончив есть, — Она обычно кормила меня. Это было много лет назад, когда она еще не ненавидела меня — до того, как она стала ведьмой, я имею в виду — толтеком.

Он посмотрел на меня с искоркой в глазах и подмигнул.

Я почувствовал себя обязанным ответить ему, что Ла Горда не производит на меня впечатления человека, способного кого-то ненавидеть. Я поинтересовался, знает ли он, что она потеряла свою форму.

«La Gorda is a great cook,» he said as he finished his food. «She used to feed me. That was ages ago, before she hated me, before she became a witch, I mean a Toltec.»

He looked at me with a glint in his eye and winked.

I felt obligated to comment that la Gorda did not strike me as being capable of hating anyone. I asked him if he knew that she had lost her form.

— Это сплошной вздор! — воскликнул он.

Он уставился на меня, как бы оценивая мой удивленный взгляд, а затем закрыл лицо рукой и захихикал, как смущенный ребенок.

— Ну, хорошо — она действительно сделала это, — сказал он. — Она просто великолепна.

— Почему же тогда ты не любишь ее?

«That’s a lot of baloney!» he exclaimed.

He stared at me as if measuring my look of surprise and then hid his face under his arm and giggled like an embarrassed child.

«Well, she actually did do that,» he added. «She’s just great.»

«Why do you dislike her, then?»

— Я хочу кое-что рассказать тебе, Маэстро, потому что верю тебе. Неправда, что я совершенно не люблю ее. Она самая лучшая. Она — женщина Нагваля. Просто я веду себя с ней так, потому что мне нравится, когда она балует меня, и она делает это. Она никогда на меня не раздражается. Я могу делать все что угодно. Иногда меня заносит, мною овладевает физическое возбуждение и я хочу отколотить ее. Когда это случается, она просто отходит в сторону, как это обычно делал Нагваль. В следующий момент она даже не помнит, что я сделал. Это настоящий бесформенный воин для тебя. Она ведет себя точно так же со всеми. Но остальные для нас — сущий кошмар. Мы по-настоящему плохие. Те три ведьмы ненавидят нас, а мы ненавидим их.

— Вы — маги, Паблито. Неужели вы не можете прекратить ваши пререкания?

— Конечно же можем, но не хотим. Ты что, ждешь от нас, что мы будем братьями и сестрами?

Я не знал, что сказать.

«I’m going to tell you something, Maestro, because I trust you. I don’t dislike her at all. She’s the very best. She’s the Nagual’s woman. I just act that way with her because I like her to pamper me, and she does. She never gets mad at me. I could do anything. Sometimes I get carried away and I get physical with her and want to strike her. When that happens she just jumps out of the way, like the Nagual used to do. The next minute she doesn’t even remember what I did. That’s a true formless warrior for you. She does the same thing with everyone. But the rest of us are a sorry mess. We are truly bad. Those three witches hate us and we hate them back.»

«You are sorcerers, Pablito; can’t you stop all this bickering?»

«Sure we can, but we don’t want to. What do you expect us to do, be like brothers and sisters?»

I did not know what to say.

— Они были женщинами Нагваля, — продолжал он. — И все же все ожидали, что возьму их я. Как, во имя неба, я должен был сделать это! Я сделал попытку с одной, но вместо того, чтобы помочь мне, ублюдочная ведьма чуть не убила меня. В результате теперь эти бабы остерегаются меня, словно я совершил преступление. Все, что я делал — это выполнял инструкции Нагваля. Он сказал мне, что я должен вступить в интимную связь с каждой из них по-очереди, пока я не смогу владеть всеми вместе. Но я не мог вступить в интимную связь даже с одной.

Я хотел спросить его о его матери, донье Соледад, но не мог придумать предлог, чтобы перевести разговор на эту тему. С минуту мы молчали.

— А ты ненавидишь их за то, что они пытались сделать с тобой, или нет? — внезапно спросил он.

Я увидел свой шанс.

«They were the Nagual’s women,» he went on. «And yet everybody expected me to take them. How in heaven’s name am I going to do that! I tried with one of them and instead of helping me the bastardly witch nearly killed me. So now every one of those women is after my hide as if I had committed a crime. All I did was to follow the Nagual’s instructions. He told me that I had to be intimate with each of them, one by one, until I could hold all of them at once. But I couldn’t be intimate with even one.»

I wanted to ask him about his mother, dona Soledad, but I could not figure out a way to bring her into the conversation at that point. We were quiet for a moment.

«Do you hate them for what they tried to do to you?» he asked all of a sudden.

I saw my chance.

— Нет, ничуть, — сказал я. — Ла Горда объяснила мне их мотивы. Но вот нападение доньи Соледад было очень жутким. Ты часто видишься с ней?

Не отвечая, он смотрел в потолок. Я повторил свой вопрос, но вдруг заметил, что его глаза полны слез. Его тело конвульсивно вздрагивало от тихих рыданий.

Он сказал, что когда-то у него была прекрасная мать, которую я, без сомнения, помню и сам. Ее звали Мануэлита; святая женщина, которая поставила на ноги двух своих детей, работая ради этого, как мул. Он испытывал самое глубокое почтение к женщине, которая любила и растила его. Но однажды его несчастливая судьба привела его к встрече с Хенаро и Нагвалем и они, действуя совместно, разрушили его жизнь. Очень эмоционально Паблито сказал, что эти два дьявола взяли его душу и душу его матери. Они убили его Мануэлиту и оставили вместо нее эту жуткую ведьму Соледад. Он посмотрел на меня глазами, полными слез, и сказал, что эта отвратительная женщина — не его мать. Она никак не могла быть его Мануэлитой.

«No, not at all,» I said. «La Gorda explained to me their reasons. But dona Soledad’s attack was very scary. Do you see much of her?»

He did not answer. He looked at the ceiling. I repeated my question. I noticed then that his eyes were filled with tears. His body shook, convulsed by quiet sobs.

He said that once he had had a beautiful mother, whom, no doubt, I could still remember. Her name was Manuelita, a saintly woman who raised two children, working like a mule to support them. He felt the most profound veneration for that mother who had loved and reared him. But one horrible day his fate was fulfilled and he had the misfortune to meet Genaro and the Nagual, and between the two of them they destroyed his life. In a very emotional tone Pablito said that the two devils took his soul and his mother’s soul. They killed his Manuelita and left behind that horrendous witch, Soledad. He peered at me with eyes flooded with tears and said that that hideous woman was not his mother. She could not possibly be his Manuelita.

Он неудержимо рыдал. Я не знал, что сказать. Его эмоциональный взрыв был таким неподдельным, а слова такими правдивыми, что на меня нахлынула волна сентиментальности. Мысля как обычный цивилизованный человек, я должен был согласиться с ним. То, что его путь пересекся с путем дона Хуана и дона Хенаро, безусловно, выглядело как несчастье для Паблито.

Я положил руку ему на плечо и сам едва не заплакал. После долгого молчания он встал и прошел вглубь дома Я услышал, как он прочищает нос и умывается в бадье. Когда он вернулся, он был спокойнее и даже улыбался.

He sobbed uncontrollably. I did not know what to say. His emotional outburst was so genuine and his contentions so truthful that I felt swayed by a tide of sentiment. Thinking as an average civilized man I had to agree with him. It certainly looked as if it was a great misfortune for Pablito to have crossed the path of don Juan and don Genaro.

I put my arm around his shoulders and almost wept myself. After a long silence he stood up and went out to the back. I heard him blowing his nose and washing his face in a pail of water. When he returned he was calmer. He was even smiling.

— Не пойми меня неправильно, Маэстро, — сказал он, — в том, что случилось со мной, я никого не виню. Это была моя судьба. Хенаро и Нагваль действовали как безупречные воины. Я просто слаб, вот и все. Потому я и потерпел неудачу при выполнении своего задания. Нагваль сказал, что мой единственный шанс избежать нападения этой ужасной ведьмы — это овладеть четырьмя ветрами и сделать их четырьмя сторонами света. Но я потерпел неудачу. Эти женщины были в сговоре с Соледад и не захотели помочь мне.

Нагваль говорил, что если я потерплю неудачу, у тебя самого не останется никаких шансов. Если бы она убила тебя, то я должен был спасаться и бежать ради спасения своей жизни. Правда, он сомневался, что я успею добраться даже до дороги. Он сказал, что, располагая твоей силой вдобавок к тому, что эта ведьма уже знает, она будет несравненной. Поэтому когда я потерпел неудачу в своей попытке овладеть четырьмя ветрами, я понял, что пропал. И, разумеется, возненавидел этих женщин. Но сегодня Маэстро ты снова дал мне надежду.

«Don’t get me wrong. Maestro,» he said. «I don’t blame anyone for what has happened to me. It was my fate. Genaro and the Nagual acted like the impeccable warriors they were. I’m just weak, that’s all. And I have failed in my task. The Nagual said that my only chance to avoid the attack of that horrendous witch was to corral the four winds, and make them into my four corners. But I failed. Those women were in cahoots with that witch Soledad and didn’t want to help me. They wanted me dead.

«The Nagual also told me that if I failed, you wouldn’t stand a chance yourself. He said that if she killed you, I had to flee and run for my life. He doubted that I could even get as far as the road. He said that with your power and with what the witch already knows, she would have been peerless. So, when I felt I had failed to corral the four winds, I considered myself dead. And of course I hated those women. But today, Maestro, you bring me new hope.»

Я сказал, что его чувства к матери глубоко тронули меня. Но все происшедшее настолько потрясло и ужаснуло меня, что я сомневаюсь что сейчас могу дать ему хоть какую-то надежду.

— Дал! — убежденно воскликнул он. — Все это время я ужасно себя чувствовал. Любому станет не по себе, если тебя будет преследовать собственная мать с топором к руке. Но теперь она выбыла из игры благодаря тебе и тому, что ты сделал.

Эти женщины убеждены в том что я трус, и поэтому ненавидят меня. В их тупых головах не укладывается, что мы просто разные. Ты и эти четверо женщин отличаетесь от меня, Нестора и Бениньо в одном. Все вы были, можно сказать мертвы до того, как Нагваль нашел вас. Он говорил мне, что вы даже пытались покончить с собой. Мы не такие. Мы были благополучными, жизнерадостными и счастливыми. Мы противоположны вам. Вы — отчаявшиеся люди. Мы — нет. Если бы Хенаро не встретился на моем пути, я был бы счастливым плотником. А может, уже бы и умер. Это не имеет значения. Я делал бы то, что мог, и это было бы прекрасно.

I told him that his feelings for his mother had touched me very deeply. I was in fact appalled by all that had happened but I doubted intensely that I had brought hope of any kind to him.

«You have!» he exclaimed with great certainty. «I’ve felt terrible all this time. To have your own mother coming after you with an ax is nothing anyone can feel happy about. But now she’s out of the way, thanks to you and whatever you did.

«Those women hate me because they’re convinced I’m a coward. They just can’t get it through their thick heads that we are different. You and those four women are different than me and the Witness and Benigno in one important way. All five of you were pretty much dead before the Nagual found you. He told us that once you had even tried to kill yourself. We were not that way. We were well and alive and happy. We are the opposite of you. You are desperate people; we arc not. If Genaro hadn’t come my way I would be a happy carpenter today. Or perhaps I would have died. It doesn’t matter. I would’ve done what I could and that would have been fine.»

Его слова вызвали у меня любопытное настроение. Я вынужден был признать, что он прав — и эти женщины и я на самом деле были людьми отчаявшимися. Если бы я не встретил дона Хуана, то, несомненно, был бы мертв. Но я не мог сказать, как Паблито, что в любом случае я чувствовал бы себя прекрасно. Дон Хуан дал жизнь и энергию моему телу и свободу моему духу.

Утверждения Паблито заставили меня вспомнить слова дона Хуана об одном старике, моем друге. Дон Хуан сказал очень выразительно, что жизнь или смерть этого старика не имеют абсолютно никакого значения. Я почувствовал некоторое раздражение, так как подумал, что дон Хуан хватил через край. Я сказал, что конечно, жизнь или смерть этого старика не имеют никакого значения, поскольку все в мире имеет какое-то значение только лично для каждого из нас.

— Ты сказал! — воскликнул он и засмеялся, — Это именно то, что я имею в виду. Жизнь и смерть этого старика не имеют значения для него лично. Он мог бы умереть в 1929, или в 1950, или жить до 1995 года. Это не имеет значения. Все одинаково бестолково для него.

До встречи с доном Хуаном вся моя жизнь протекала по этому руслу. Ничто никогда не было важным для меня. Я действовал так, как если бы определенные вещи волновали меня, но это было только рассчитанной уловкой, чтобы казаться чувствительным человеком.

His words plunged me into a curious mood. I had to admit that he was right in that those women and myself were indeed desperate people. If I had not met don Juan I would no doubt be dead, but I could not say, as Pablito had, that it would have been fine with me either way. Don Juan had brought life and vigor to my body and freedom to my spirit.

Pablito’s statements made me remember something don Juan had told me once when we were talking about an old man, a friend of mine. Don Juan had said in very emphatic terms that the old man’s life or death had no significance whatsoever. I felt a bit cross at what I thought to be redundance on don Juan’s part. I told him that it went without saying that the life and death of that old man had no significance, since nothing in the world could possibly have any significance except to each one of us personally.

«You said it!» he exclaimed, and laughed. «That’s exactly what I mean. That old man’s life and death have no significance to him personally. He could have died in nineteen twenty-nine, or in nineteen fifty, or he could live until nine-teen ninety-five. It doesn’t matter. Everything is stupidly the same to him.»

My life before I met don Juan had been that way. Nothing had ever mattered to me. I used to act as if certain things affected me, but that was only a calculated ploy to appear as a sensitive man.

Заговорив, Паблито прервал мои размышления. Он спросил, не задел ли он моих чувств. Я заверил его, что это пустяки. Продолжая разговор я поинтересовался, как он встретился с доном Хенаро.

— Моя судьба пришла в виде болезни моего хозяина, — сказал он. — Мне пришлось пойти вместо него на городской рынок, чтобы построить там новую секцию мануфактурных киосков. Я работал там два месяца. Там я встретил дочь владельца одного из киосков. Мы влюбились друг в друга. Я сделал прилавок киоска ее отца немного пошире, чтобы мы могли заниматься любовью под стойкой, а ее сестра в это время обслуживала покупателей.

Pablito spoke to me and disrupted my reflections. He wanted to know if he had hurt my feelings. I assured him that it was nothing. In order to start up the conversation again, I asked him where he had met don Genaro.

«My fate was that my boss got ill,» he said. «And I had to go to the city market in his place to build a new section of clothing booths. I worked there for two months. While I was there I met the daughter of the owner of one of the booths. We fell in love. I built her father’s stand a little bigger than the others so I could make love to her under the counter while her sister took care of the customers.

Однажды Хенаро принес торговцу напротив мешок лекарственных трав и во время разговора с ним заметил, что прилавок мануфактурной лавки сотрясается. Он внимательно посмотрел на стойку, но увидел только полусонную сестру, сидящую на стуле. Тот человек сказал Хенаро, что каждый день примерно в это время этот прилавок так трясется. На следующий день Хенаро привел Нагваля посмотреть на трясущийся прилавок, и он действительно в тот день трясся. Они пришли на следующий день и киоск содрогался снова. Тогда они стали ждать, пока я выйду. В тот день я познакомился с ними, а после этого Хенаро сказал мне, что он травник и предложил изготовить снадобье, против которого не устоит ни одна женщина. Я любил женщин и попался на это. Он, конечно, сделал снадобье для меня, но для этого ему понадобилось десять лет. За это время я хорошо узнал его и полюбил, как родного брата. А теперь мне его чертовски не хватает. Так что ты видишь, он поймал меня на крючок. Иногда я рад, что он сделал это, но чаще я негодую. «One day Genaro brought a sack of medicinal plants to a retailer across the aisle, and while they were talking he noticed that the clothing stand was shaking. He looked carefully at the stand but he only saw the sister sitting on a chair half-asleep. The man told Genaro that every day the stand shook like that around that hour. The next day Genaro brought the Nagual to watch the stand shaking, and sure enough that day it shook. They came back the next day and it shook again. So they waited there until I came out. That day I made their acquaintance, and soon after Genaro told me that he was an herbalist and proposed to make me a potion that no woman could resist. I liked women so I fell for it. He certainly made the potion for me, but it took him ten years. In the meantime I got to know him very well, and I grew to love him more than if he were my own brother. And now I miss him like hell. So you see, he tricked me. Sometimes I’m glad that he did; most of the time I resent it, though.»

— Дон Хуан сказал мне, что он должен был получить какой-нибудь знак, прежде чем выбрать кого-то. Было ли в твоем случае что-либо подобное?

— Да. Хенаро сказал, что сначала он с любопытством смотрел, как сотрясается стойка, а потом он увидел, что два человека занимаются любовью под прилавком. Тогда он сел, чтобы посмотреть на людей, которые выйдут оттуда; ему было любопытно узнать, кто там был. Через некоторое время за стойкой появилась девушка, но меня он пропустил. Он подумал, что это очень странно, не мог он пропустить меня, ведь он принял решение обязательно меня увидеть. На следующий день он пришел вместе с Нагвалем. И тот тоже видел, что два человека занимаются любовью под прилавком, но когда они хотели засечь меня, то пропустили снова. Они вновь пришли на следующий день. Хенаро обошел вокруг и стал за стойкой, а Нагваль остался стоять перед ней. Когда я выползал, то наткнулся на Хенаро. Я подумал, что он еще не увидел меня, так как был все еще скрыт куском ткани, прикрывающим маленькое квадратное отверстие, проделанное мною на боковой стенке прилавка. Я начал тявкать, чтобы он подумал, что за занавеской была собачонка. Он неожиданно зарычал и залаял, да так, что я и в правду поверил, что с той стороны меня ждет огромная и свирепая собака. Я так перепугался, что выбежал с другой стороны прилавка и с размаху налетел на Нагваля. Если бы он был обыкновенным человеком, то я бы его опрокинул, так как врезался прямо в него, но вместо этого он подхватил меня как ребенка. Я был изумлен до предела. Для такого старика он был невероятно силен. Я подумал, что мог бы использовать такого силача для переноски строительных материалов. К тому же мне не хотелось терять лица перед человеком, который видел меня выбегающим из-под прилавка. Я спросил его, не хочет ли он работать на меня. Он согласился. В тот же день он пришел в мастерскую и стал работать моим подручным. Он работал так ежедневно в течение нескольких месяцев. Эти два дьявола не оставили мне ни единого шанса.

«Don Juan told me that sorcerers have to have an omen be-fore they choose someone. Was there something of that sort with you, Pablito?»

«Yes. Genaro said that he got curious watching the stand shaking and then he saw that two people were making love under the counter. So he sat down to wait for the people to come out; he wanted to see who they were. After a while the girl appeared in the stand but he missed me. He thought it was very strange that he would miss me after being so determined to set eyes on me. The next day he came back with the Nagual. He also saw that two people were making love, but when it was time to catch me, they both missed me. They came back again the next day; Genaro went around to the back of the stand while the Nagual stayed out in front. I bumped into Genaro while I was crawling out. I thought he hadn’t seen me because I was still behind the piece of cloth that covered a small square opening I had made on the side wall. I began to bark to make him think there was a small dog under the drape. He growled and barked back at me and really made me believe that there was a huge mad dog on the other side. I got so scared I ran out the other way and crashed into the Nagual. If he would have been an ordinary man, I would have thrown him to the ground because I ran right into him, but instead, he lifted me up like a child. I was absolutely flabbergasted. For being such an old man he was truly strong. I thought I could use a strong man like that to carry lumber for me. Besides I didn’t want to lose face with the people who had seen me running out from under the counter. I asked him if he would like to work for me. He said yes. That same day he went to the shop and started to work as my assistant. He worked there every day for two months. I didn’t have a chance with those two devils.»

Невообразимый образ дона Хуана, работающего на Паблито, страшно развеселил меня. Паблито начал имитировать, как дон Хуан переносил на своих плечах строительные материалы. Я должен был согласиться с Ла Гордой, что Паблито такой же хороший актер, как и Хосефина.

— Почему они пошли на все эти хлопоты, Паблито?

— Они должны были заманить меня. Или ты думаешь, что я повел бы себя с ними, как ты? Я с детства слышал о магах, колдунах и духах. Я, конечно, не верил всему этому ни на грош. Те, кто трепался об этом, были просто ничтожными людьми. Если бы Хенаро сказал мне, что он и его друг — маги, я бы распрощался с ними сразу. Но они были слишком умны для меня. Эти два лиса были весьма хитры. Они не спешили, Хенаро сказал, что он ждал бы меня, даже если бы ему на это понадобилось двадцать лет. Поэтому Нагваль и пошел работать на меня. Я сам попросил его об этом, так что фактически это я сам и дал им ключ.

The incongruous image of don Juan working for Pablito was extremely humorous to me. Pablito began to imitate the way don Juan carried lumber on his shoulders. I had to agree with la Gorda that Pablito was as good an actor as Josefina.

«Why did they go to all that trouble, Pablito?»

«They had to trick me. You don’t think that I would go with them just like that, do you? I’ve heard all my life about sorcerers and curers and witches and spirits, and I never believed a word of it. Those who talked about things like that were just ignorant people. If Genaro had told me that he and his friend were sorcerers, I would’ve walked out on them. But they were too clever for me. Those two foxes were really sly. They were in no hurry. Genaro said that he would’ve waited for me if it took him twenty years. That’s why the Nagual went to work for me. I asked him to, so it was really me who gave them the key.

Нагваль был усердным работником. Я был немного плутоват и думал, что смогу обмануть его. Я верил, что Нагваль — просто глупый старый индеец, поэтому я сказал, что собираюсь представить его своему хозяину как своего дедушку, иначе его не возьмут на работу. Но за это я должен получать какую-то долю его заработка. Нагваль сказал, что его это вполне устраивает. Он отдавал мне кое-что из тех нескольких песо, которые он зарабатывал ежедневно.

Мой хозяин был очень впечатлен тем, что мой дедушка такой выносливый работник. Но другие парни смеялись над ним. Как ты знаешь, у него была привычка время от времени трещать всеми суставами. В мастерской он трещал ими всякий раз, когда что-нибудь нес. Люди, естественно, думали, что у него от старости уже скрипит тело.

«The Nagual was a diligent worker. I was a little bit of a rascal in those days and I thought I was the one playing a trick on him. I believed that the Nagual was just a stupid old Indian so I told him that I was going to tell the boss that he was my grandpa, otherwise they wouldn’t hire him, but I had to get a percentage of his salary. The Nagual said that it was fine with him. He gave me something out of the few pesos he made each day.

«My boss was very impressed with my grandpa because he was such a hard worker. But the other guys made fun of him. As you know, he had the habit of cracking all his joints from time to time. In the shop he cracked them every time he carried anything. People naturally thought that he was so old that when he carried something on his back his whole body creaked.

Я выглядел довольно жалко в сравнении с Нагвалем. играющим роль моего дедушки. Но к тому времени Хенаро уже воспользовался моей алчностью. Он сказал, что дает Нагвалю особый состав, изготовленный из растений, делающий его сильным, как бык. Хенаро сказал, что его друг ничего собой не представляет без его стряпни и, чтобы доказать мне это, он не давал ее ему два дня. Без зелени Нагваль был обычным стариком. Хенаро сказал, что я также мог бы воспользоваться его снадобьем, чтобы заставлять женщин любить себя. Я очень заинтересовался этим и сказал, что мы могли бы быть партнерами, если я буду помогать ему готовить состав и давать его Нагвалю. Однажды он показал мне немного американских денег и сказал, что продал первую партию одному американцу. Этим он поймал меня на удочку и я стал его партнером. «I was pretty miserable with the Nagual as my grandpa. But by then Genaro had already prevailed on my greedy side. He had told me that he was feeding the Nagual a special formula made out of plants and that it made him strong as a bull. Every day he used to bring a small bundle of mashed-up green leaves and feed it to him. Genaro said that his friend was nothing without his concoction, and to prove it to me he didn’t give it to him for two days. Without the green stuff the Nagual seemed to be just a plain, ordinary old man. Genaro told me that I could also use his concoction to make women love me. I got very interested in it and he said that we could be partners if I would help him prepare his formula and give it to his friend. One day he showed me some American money and told me he had sold his first batch to an American. That hooked me and I became his partner.

Мой партнер Хенаро и я имели большие замыслы. Он сказал, что мне нужно иметь собственную мастерскую, потому что с деньгами, которые мы собираемся заработать на его снадобье, я смогу позволить себе все что угодно. Я купил мастерскую и мой партнер уплатил за нее. Так я ввязался в эту сумасбродную идею. Я знал, что мой партнер предложил мне стоящее дело и начал работать, изготавливая его зеленую смесь.

Тут у меня появилась странная уверенность, что Хенаро, должно быть, использовал психотропные растения для изготовления своего снадобья. Я рассуждал, что он должен был хитростью заставить его принимать их, чтобы добиться его податливости.

— Он давал тебе растения силы, Паблито? — спросил я.

— Разумеется. Он давал мне зеленую массу, и я ел ее тоннами.

«My partner Genaro and I had great designs. He said that I should have my own shop, because with the money that we were going to make with his formula, I could afford anything. I bought a shop and my partner paid for it. So I went wild. I knew that my partner was for real and I began to work making his green stuff.»

I had the strange conviction at that point that don Genaro must have used psychotropic plants in making his concoction. I reasoned that he must have tricked Pablito into ingesting it in order to assure his compliance.

«Did he give you power plants, Pablito?» I asked.

«Sure,» he replied. «He gave me his green stuff. I ate tons of it.»

Он описал и имитировал, как дон Хуан сидит у дверей дома дона Хенаро в состоянии глубокой апатии, а затем внезапно оживает, как только его губы прикасаются к снадобью. Паблито сказал, что, глядя на такое превращение, он был готов попробовать его сам.

— Что было в этом составе? — спросил я.

— Зеленые листья, — сказал он, — Первые попавшиеся зеленые листья. Вот таким дьяволом был Хенаро. Он обычно говорил о своем составе и заставлял меня так смеяться, что я начинал парить, как воздушный змей. Боже, как я любил те дни!

 

He described and imitated how don Juan would sit by the front door of don Genaro’s house in a state of profound lethargy and then spring to life as soon as his lips touched the concoction. Pablito said that in view of such a transformation he was forced to try it himself.

«What was in that formula?» I asked.

«Green leaves,» he replied. «Any green leaves he could get a hold of. That was the kind of devil Genaro was. He used to talk about his formula and make me laugh until I was as high as a kite. God, I really loved those days.»

 

У меня вырвался нервный смешок. Паблито несколько раз качнул головой и прочистил горло. Он, казалось, еле сдерживался, стараясь не заплакать.

— Как я уже говорил, Маэстро, — продолжал он, — мною двигала жадность. Я тайно планировал скрыться от своего партнера, когда научусь делать зеленую смесь. Хенаро, должно быть, всегда знал о моих замыслах, и перед тем, как уйти он крепко обнял меня и сказал, что настало время выполнить мое желание; самое время отделаться от партнера, ведь я уже научился делать зеленую смесь.

I laughed out of nervousness. Pablito shook his head from side to side and cleared his throat two or three times. He seemed to be struggling not to weep.

«As I’ve already said. Maestro,» he went on, «I was driven by greed. I secretly planned to dump my partner once I had learned how to make the green stuff myself. Genaro must have always known the designs I had in those days, and just before he left he hugged me and told me that it was time to fulfill my wish; it was time to dump my partner, for I had already learned to make the green stuff.»

Паблито встал. Глаза его увлажнились слезами.

— Этот негодяй Хенаро, — сказал он тихо. — Этот проклятый дьявол. Я по-настоящему люблю его, и если бы я не был таким трусом, я бы сегодня делал его зеленую смесь.

Мне не хотелось больше писать. Чтобы рассеять свою печаль, я сказал Паблито, что нужно пойти и отыскать Нестора.

Я раскладывал свои заметки по порядку, собираясь уходить, как вдруг передняя дверь с шумом распахнулась. Я непроизвольно вскочил и быстро повернулся. У двери стоял Нестор. Я побежал к нему. Мы встретились посреди прихожей. Он чуть было не запрыгнул на меня, тряся меня за плечи. Он выглядел выше и сильнее, чем в последнюю нашу встречу. Его длинное худощавое тело было по-кошачьему гибким. Каким-то образом человек, стоящий лицом к лицу со мной и смотрящий на меня, не был тем Нестором, которого я знал. Я помнил его очень застенчивым человеком, который стеснялся улыбаться из-за своих кривых зубов, доверенного попечению Паблито. Смотрящий на меня Нестор был смесью дона Хуана и дона Хенаро. Он был жилистым и проворным, как дон Хенаро, и одновременно обладал магнетической властью дона Хуана. Я собирался было индульгировать в своем замешательстве, но в итоге смог только рассмеяться вместе с ним. Он похлопал меня по спине и снял свою шляпу. Тут только я осознал, что у Паблито шляпы не было. Я заметил также, что Нестор был гораздо темнее и черты его лица были намного грубее. Рядом с ним Паблито выглядел почти хрупким. Оба носили американские джинсы фирмы «Levi’s», толстые куртки и ботинки на каучуковой подошве.

Pablito stood up. His eyes were filled with tears.

«That son of a gun Genaro,» he said softly. «That rotten devil. I truly loved him, and if I weren’t the coward I am, I would be making his green stuff today.»

I didn’t want to write anymore. To dispel my sadness I told Pablito that we should go look for Nestor.

I was arranging my notebooks in order to leave when the front door was flung open with a loud bang. Pablito and I jumped up involuntarily and quickly turned to look. Nestor was standing at the door. I ran to him. We met in the middle of the front room. He sort of leaped on me and shook me by the shoulders. He looked taller and stronger than the last time I had seen him. His long, lean body had acquired an almost feline smoothness. Somehow, the person facing me, peering at me, was not the Nestor I had known. I remembered him as a very shy man who was embarrassed to smile because of crooked teeth, a man who was entrusted to Pablito for his care. The Nestor who was looking at me was a mixture of don Juan and don Genaro. He was wiry and agile like don Genaro, but had the mesmeric command that don Juan had. I wanted to indulge in being perplexed, but all I could do was laugh with him. He patted me on the back. He took off his hat. Only then did I realize that Pablito did not have one. I also noticed that Nestor was much darker, and more rugged. Next to him Pablito looked almost frail. Both of them wore American Levi’s, heavy jackets and crepe-soled shoes.

В присутствии Нестора в доме мгновенно исчезло подавленное настроение. Я пригласил его присоединиться к нам на кухне.

— Ты пришел как раз вовремя, — сказал Паблито Нестору с широкой улыбкой, когда мы сели. — Маэстро и я здесь прослезились, вспоминая дьяволов-толтеков.

— Ты действительно плакал, Маэстро? — спросил Нестор с ехидной улыбкой.

Nestor’s presence in the house lightened up the oppressive mood instantly. I asked him to join us in the kitchen.

«You came right in time,» Pablito said to Nestor with an enormous smile as we sat down. «The Maestro and I were weeping here, remembering the Toltec devils.»

«Were yon really crying. Maestro?» Nestor asked with a malicious grin on his face.

«You bet he was,» Pablito replied.

Очень тихий треск у двери заставил Паблито и Нестора замолчать. Если бы я был один, то не обратил бы на него внимания. Паблито и Нестор встали и я сделал то же самое. Мы посмотрели на переднюю дверь — она очень осторожно открывалась. Я подумал, что, наверное, вернулась Ла Горда и тихо открывает дверь, чтобы не побеспокоить нас. Когда дверь открылась достаточно широко, чтобы через нее мог пройти человек, вошел Бениньо, двигаясь так, словно крался в темную комнату. Его глаза были закрыты и шел он на цыпочках. Он напомнил мне подростка, прокрадывающегося в кинотеатр через незапертую дверь, чтобы посмотреть фильм. Он и нашуметь боится, и в темноте увидеть ничего не может. A very soft cracking noise at the front door made Pablito and Nestor stop talking. If I had been by myself I would not have noticed or heard anything. Pablito and Nestor stood up; I did the same. We looked at the front door; it was being opened in a most careful manner. I thought that perhaps la Gorda had returned and was quietly opening the door so as not to disturb us. When the door was finally opened wide enough to allow one person to go through, Benigno came in as if he were sneaking into a dark room. His eyes were shut and he was walking on the tips of his toes. He reminded me of a kid sneaking into a movie theater through an unlocked exit door in order to see a matinee, not daring to make any noise and at the same time not capable of seeing a thing in the dark.

Все молча смотрели на Бениньо. Он открыл один глаз ровно настолько чтобы сориентироваться, а затем пошел на цыпочках через переднюю дверь в кухню. С минуту он постоял у стола с закрытыми глазами. Затем Бениньо опустился рядом со мной на скамейку. Он мягко боднул головой мое плечо. Это был легкий толчок, означавший, что мне нужно отодвинуться, освобождая ему место на скамейке. Затем он уселся поудобнее все еще с закрытыми глазами.

Одет он был так же, как Паблито и Нестор. Его лицо слегка располнело после последней нашей встречи, состоявшейся несколько лет назад. Линия его волос изменилась, но я не мог сказать как. У него было более светлое лицо, чем я помнил, очень мелкие зубы, полные губы, широкие скулы, небольшой нос и большие уши. Он всегда казался мне выросшим ребенком, чьи черты так и не стали зрелыми.

Паблито и Нестор, прервавшие разговор, чтобы наблюдать за тем, как вошел Бениньо, возобновили беседу, словно ничего не произошло.

Everybody was quietly looking at Benigno. He opened one eye just enough to peek out of it and orient himself and then he tiptoed across the front room to the kitchen. He stood by the table for a moment with his eyes closed. Pablito and Nestor sat down and signaled me to do the same. Benigno then slid next to me on the bench. He gently shoved my shoulder with his head; it was a light tap in order for me to move over to make room for him on the bench; then he sat down comfortably with his eyes still closed.

He was dressed in Levi’s like Pablito and Nestor. His face had filled out a bit since the last time I had seen him, years be-fore, and his hairline was different, but I could not tell how. He had a lighter complexion than I remembered, very small teeth, full lips, high cheekbones, a small nose and big ears. He had always seemed to me like a child whose features had not matured.

Pablito and Nestor, who had interrupted what they were saying to watch Benigno’s entrance, resumed talking as soon as he sat down as though nothing had happened.

— Разумеется, он плакал вместе со мной, — сказал Паблито.

— Он не плакса, как ты, — сказал Нестор.

Затем он повернулся и обнял меня.

— Я очень рад, что ты жив, — сказал он. — Мы только что разговаривали с Ла Гордой и она сказала нам, что ты — Нагваль, но не рассказала, как ты остался в живых, Маэстро?

«Sure, he was crying with me,» Pablito said.

«He’s not a crybaby like you,» Nestor said to Pablito.

Then he turned to me and embraced me.

«I’m so glad you’re alive,» he said. «We’ve just talked to la Gorda and she said that you were the Nagual, but she didn’t tell us how you survived. How did you survive, Maestro?»

Здесь мне предстоял странный выбор. Я мог бы идти по пути своего разума, как делал это обычно, и сказать, что не имею ни малейшего понятия, и был бы прав. Либо я мог сказать, что мой дубль вызволил меня из лап этих женщин. Я взвешивал в уме эффект этих двух возможностей, как вдруг меня отвлек Бениньо. Он слегка приоткрыл один глаз и захихикал, спрятав голову в ладони. At that point I had a strange choice. I could have followed my rational path, as I had always done, and said that I did not have the vaguest idea, and I would have been truthful at that. Or I could have said that my double had extricated me from the grip of those women. I was measuring in my mind the possible effect of each alternative when I was distracted by Benigno. He opened one eye a little bit and looked at me and then giggled and buried his head in his arms.

— Бениньо, ты не хочешь разговаривать со мной? — спросил я.

Он отрицательно покачал головой.

Я чувствовал себя неловко рядом с ним, и решил узнать, что с ним происходит.

— Что он делает? — спросил я Нестора.

Нестор похлопал Бениньо по голове и встряхнул его. Бениньо открыл глаза, а затем снова закрыл их.

«Benigno, don’t you want to talk to me?» I asked.

He shook his head negatively.

I felt self-conscious with him next to me and decided to ask what was the matter with him.

«What’s he doing?» I asked Nestor in a low voice.

Nestor rubbed Benigno’s head and shook him. Benigno opened his eyes and then closed them again.

— Он всегда такой, ты же знаешь, — сказал Нестор. — Он крайне застенчив. Рано или поздно он откроет глаза. Не обращай на него внимания. Если ему надоест, он заснет.

Бениньо утвердительно кивнул головой, не открывая глаз.

— Ну, хорошо — как ты выкарабкался? — настаивал Нестор.

— Ты не хочешь рассказать нам? — спросил Паблито.

Я осторожно рассказал, что мой дубль трижды выходил из макушки моей головы. Потом я дал им подробный отчет о случившемся.

«He’s that way, you know,» Nestor said to me. «He’s extremely shy. He’ll open his eyes sooner or later. Don’t pay any attention to him. If he gets bored he’ll go to sleep.»

Benigno shook his head affirmatively without opening his eyes.

«Well, how did you get out?» Nestor insisted.

«Don’t you want to tell us?» Pablito asked.

I deliberately said that my double had come out from the top of my head three times. I gave them an account of what had happened.

Они нисколько не удивились и восприняли мой рассказ как должное. Паблито стал смаковать мои спекуляции о том, что донья Соледад могла не поправиться и в конце концов умереть. Он хотел знать, стукнул ли я точно так же и Лидию. Нестор решительным жестом велел ему замолчать и Паблито послушно остановился посереди фразы. They did not seem in the least surprised and took my ac-count as a matter of course. Pablito became delighted with his own speculations that dona Soledad might not recover and might eventually die. He wanted to know if I had struck Lidia as well. Nestor made an imperative gesture for him to be quiet and Pablito meekly stopped in the middle of a sentence.

— Я извиняюсь, Маэстро, но это был не твой дубль, — сказал Нестор.

— Но все говорили, что это был мой дубль.

— Я знаю наверняка, что ты неправильно понял Ла Горду. Когда мы с Бениньо шли сюда, Ла Горда перехватила нас и сказала, что ты и Паблито находитесь здесь в этом доме. Она назвала тебя Нагвалем. Знаешь, почему?

«I’m sorry. Maestro,» Nestor said, «but that was not your double.»

«But everyone said that it was my double.»

«I know for a fact that you misunderstood la Gorda, be-cause as Benigno and I were walking to Genaro’s house, la Gorda overtook us on the road and told us that you and Pablito were here in this house. She called you the Nagual. Do you know why?»

Я засмеялся и сказал, что это, наверное, потому, что Нагваль передал мне большую часть своей светимости.

— Один из нас дурак! — сказал Бениньо гулким голосом не открывая глаз.

Звук его голоса был таким диковинным, что я отпрыгнул от него. Его совершенно неожиданное заявление плюс моя реакция на него заставили всех рассмеяться. Бениньо открыл один глаз, посмотрел на меня и спрятал свою голову в руки.

— Ты знаешь, почему мы называли дона Хуана Матуса Нагвалем? — спросил меня Нестор.

I laughed and said that I believed it was due to her notion that I had gotten most of the Nagual’s luminosity.

«One of us here is a fool!» Benigno said in a booming voice without opening his eyes.

The sound of his voice was so outlandish that I jumped away from him. His thoroughly unexpected statement, plus my reaction to it, made all of them laugh. Benigno opened one eye and looked at me for an instant and then buried his face in his arms.

«Do you know why we called Juan Matus the Nagual?»  Nestor asked me.

Я сказал, что всегда думал, что это был осторожный способ называть дона Хуана магом.

Бениньо засмеялся так громко, что звук его голоса заглушил смех остальных. Казалось, он искренне наслаждался. Он опустил голову на мое плечо, словно не мог больше выдерживать ее тяжести.

— Причина, по которой мы называли его Нагвалем, — продолжал Нестор, — в том, что он был расщеплен надвое. Другими словами, когда ему это было нужно, он мог попасть в другую колею. Мы не можем сделать этого. Из него выходило что-то такое, что было не его дублем, а какой-то устрашающей грозной фигурой. Она выглядела точно как он, но была вдвое больше по величине. Мы называли эту фигуру нагвалем, и каждый, у кого она есть, является Нагвалем.

Нагваль сказал нам, что все мы могли бы иметь эту фигуру, выходящую из головы, но обстоятельства складываются так, что никто из нас не хочет этого. Кажется, ты — единственный, кому ее всучили.

I said that I had always thought that that was their nice way of calling don Juan a sorcerer.

Benigno laughed so loudly that the sound of his laughter drowned out everybody else’s. He seemed to be enjoying him-self immensely. He rested his head on my shoulder as if it were a heavy object he could no longer support.

«The reason we called him the Nagual,» Nestor went on, «is because he was split in two. In other words, any time he needed to, he could get into another track that we don’t have ourselves; something would come out of him, something that was not a double but a horrendous, menacing shape that looked like him but was twice his size. We call that shape the nagual and anybody who has it is, of course, the Nagual.

«The Nagual told us that all of us can have that shape com-ing out of our heads if we wanted to, but chances are that none of us would want to. Genaro didn’t want it, so I think we don’t want it, either. So it appears that you’re the one who’s stuck with it.»

Они захохотали и завопили, как будто загоняли стадо скота. Бениньо обнял меня за плечи, не открывая глаз, и смеялся до тех пор, пока по его щекам не покатились слезы.

— Почему ты говоришь, что мне всучили ее? — спросил я Нестора.

— Она требует слишком много энергии, — сказал он. — Слишком много труда. Я не знаю, как ты все еще держишься на ногах. Нагваль и Хенаро однажды расщепили тебя в эвкалиптовой роще. Они взяли тебя туда, потому что эвкалипты — твои деревья. Я присутствовал там и был свидетелем, как они расщепили тебя и вытащили твой нагваль наружу. Они тащили тебя врозь за уши, пока не расщепили твою светимость, и ты больше был не яйцом, а двумя светящимися кусками. Затем они сложили тебя вместе снова, но любой маг, который видит, может сказать, что там, в середине есть огромный пробел.

They cackled and yelled as if they were corralling a herd of cattle. Benigno put his arms around my shoulders without opening his eyes and laughed until tears were rolling down his cheeks.

«Why do you say that I am stuck with it?» I asked Nestor.

«It takes too much energy,» he said, «too much work. I don’t know how you can still be standing.

«The Nagual and Genaro split you once in the eucalyptus grove. They took you there because eucalyptuses are your trees. I was there myself and I witnessed when they split you and pulled your nagual out. They pulled you apart by the ears until they had split your luminosity and you were not an egg anymore, but two long chunks of luminosity. Then they put you together again, but any sorcerer that sees can tell that there is a huge gap in the middle.»

— В чем преимущество такого расщепления?

— У тебя есть, одно ухо, которое слышит все, и один глаз, который видит все, и ты всегда будешь способен пройти лишнюю милю в случае необходимости. По этой же причине мы называем тебя теперь «Маэстро».

Они пытались расщепить Паблито, но, судя по всему, потерпели неудачу. Он слишком избалован и всегда индульгирует, как ублюдок. Именно поэтому он теперь такой взвинченный.

— Что же тогда такое дубль?

— Дубль — это Другой. Это тело, которое человек получает в сновидении. Он выглядит в точности как сам человек.

— У вас у всех есть дубли?

«What’s the advantage of being split?»

«You have one car that hears everything and one eye that sees everything and you will always be able to go an extra mile in a moment of need. That splitting is also the reason why they told us that you are the Maestro.

«They tried to split Pablito but it looks like it failed. He’s too pampered and has always indulged like a bastard. That’s why he’s so screwed up now.»

«What’s a double then?»

«A double is the other, the body that one gets in dreaming.

It looks exactly like oneself.»

«Do all of you have a double?»

Нестор удивленно уставился на меня.

— Эй, Паблито! Скажи Маэстро насчет наших дублей, — засмеялся он.

Паблито протянул руку через стол и встряхнул Бениньо.

— Расскажи ему ты, Бениньо. — сказал он, — Или лучше покажи.

Бениньо встал, открыл глаза как можно шире и посмотрел на крышу. Затем он сдернул штаны и показал мне свой пенис.

Nestor scrutinized me with a look of surprise.

«Hey, Pablito, tell the Maestro about our doubles,» he said laughing.

Pablito reached across the table and shook Benigno.

«You tell him, Benigno,» he said. «Better yet, show it to him.»

Benigno stood up, opened his eyes as wide as he could and looked at the roof, then he pulled down his pants and showed me his penis.

Хенарос хохотали, как сумасшедшие.

— Когда ты спрашивал меня, ты действительно это имел в виду, Маэстро? — нервно спросил меня Нестор.

Я заверил их, что был предельно серьезен, желая знать все, относящееся к их знанию. Я пустился в длинные объяснения, что дон Хуан держал меня вдали от них и по причинам, которые мне были непонятны, не давал мне возможности знать о них больше.

— Пожалуйста, подумай вот о чем, — сказал я. — Еще три дня назад я не знал, что эти четыре девушки были ученицами Нагваля, или что Бениньо был его учеником.

Бениньо открыл глаза.

— Пожалуйста, подумай об этом сам, — сказал он. — Я не знал до сих пор, что ты такой глупый.

The Genaros went wild with laughter.

«Did you really mean it when you asked that, Maestro?»

Nestor asked me with a nervous expression.

I assured him that I was deadly serious in my desire to know anything related to their knowledge. I went into a long elucidation of how don Juan had kept me outside of their realm for reasons I could not fathom, thus preventing me from knowing more about them.

«Think of this,» I said. «I didn’t know until three days ago that those four girls were the Nagual’s apprentices, or that Benigno was don Genaro’s apprentice.»

Benigno opened his eyes.

«Think of this yourself,» he said. «I didn’t know until now that you were so stupid.»

Он снова закрыл глаза, и все безумно захохотали.

Мне ничего другого не оставалось как только самому присоединиться.

— Мы сейчас дразним тебя, Маэстро, — сказал Нестор в виде оправдания. — Мы думали, что ты разыгрываешь нас, нарочно растравляя. Нагваль сказал, что ты видишь. Если ты действительно видишь, то ты можешь знать, что мы — жалкая компания. Мы не имеем тела сновидения. Никто из нас не имеет дубля.

He closed his eyes again and all of them laughed insanely. I had no choice but to join them.

«We were just teasing you. Maestro,» Nestor said in way of an apology. «We thought that you were teasing us, rubbing it in. The Nagual told us that you see. If you do, you can tell that we are a sorry lot. We don’t have the body of dreaming. None of us has a double.»

Очень серьезным и откровенным тоном Нестор сказал, что что-то пролегло между ними и их желанием иметь дубль. Я понял это высказывание так, что с тех пор, как ушли дон Хуан и дон Хенаро, возник некий барьер. Он считал это результатом поражения Паблито в выполнении своего задания.

Паблито добавил, что с тех пор, как ушли дон Хуан и дон Хенаро, что-то как будто преследует их. И даже вынужден был вернуться Бениньо, живший в то время на юге Мексики. Только когда они трое были вместе, они могли чувствовать себя легко.

In a very serious and earnest manner Nestor said that something had come in between them and their desire to have a double. I understood him as saying that a sort of barrier had been created since don Juan and don Genaro had left. He thought that it might be the result of Pablito flubbing his task.

Pablito added that since the Nagual and Genaro had gone, something seemed to be chasing them, and even Benigno, who was living in the southernmost tip of Mexico at that time, had to return. Only when the three of them were together did they feel at ease.

— Как ты думаешь, что это такое? — спросил я Нестора.

— Есть что-то в этой безбрежности, что толкает нас, — ответил он, — Паблито думает, что это следствие его неудачной попытки вступить в связь с женщинами.

Паблито повернулся ко мне. Его глаза ярко сияли.

«What do you think it is?» I asked Nestor.

«There is something out there in that immensity that’s pulling us,» he replied. «Pablito thinks it’s his fault for antagonizing those women.»

Pablito turned to me. There was an intense glare in his eyes.

— Они наложили проклятие на меня, Маэстро, — сказал он. — Я знаю, что причина всех неприятностей заключается во мне. Я хотел скрыться из этих мест после своей борьбы с Лидией и спустя несколько месяцев удрал в Веракрус. Я был там на самом деле счастлив с одной девушкой, на которой хотел жениться. Нашел работу, и все было прекрасно до тех пор, пока однажды я пришел домой и увидел, что эти четыре мужеподобные уродки, словно хищные звери, нашли меня по моему следу. Они были в моем доме, мучая мою женщину. Эта сука Роза наложила руку на живот этой женщины и заставила ее нагадить в постель. Их лидер, Двести Двадцать Задниц, сказала мне, что они прошли всю страну, разыскивая меня. Тут же она схватила меня за пояс и потащила прочь. Я осатанел хуже дьявола, но ничего не мог поделать с Двести Двадцать Задниц. Она посадила меня в автобус. Но по дороге я сбежал. Я бежал через кусты и холмы, пока мои ноги не опухли так, что я не мог снять свои башмаки. Я почти умирал. Я был болен девять месяцев. Если бы Свидетель не нашел меня, я бы уже умер. «They’ve put a curse on me. Maestro,» he said. «I know that the cause of all our trouble is me. I wanted to disappear from these parts after my fight with Lidia, and a few months later I took off for Veracruz. I was actually very happy there with a girl I wanted to marry. I got a job and was doing fine until one day I came home and found that those four mannish freaks, like beasts of prey, had tracked me down by my scent. They were in my house tormenting my woman. That bitch Rosa put her ugly hand on my woman’s belly and made her shit in the bed, just like that. Their leader. Two Hundred and Twenty Buttocks, told me that they had walked across the continent looking for me. She just grabbed me by the belt and pulled me out. They pushed me to the bus depot to bring me here. I got madder than the devil but I was no match for Two Hundred and Twenty Buttocks. She put me on the bus. But on our way here I ran away. I ran through bushes and over hills until my feet got so swollen that I couldn’t get my shoes off. I nearly died. I was ill for nine months. If the Witness hadn’t found me, I would have died.»

— Я не находил его, — сказал мне Нестор, — его нашла Ла Горда. Она взяла меня туда где он был, и мы вдвоем отнесли его к автобусу и привезли сюда. Он был в бреду, и мне пришлось доплатить, чтобы водитель автобуса разрешил нам провезти его.

Невероятно драматическим тоном Паблито сказал, что не изменил своего намерения. Он все еще хочет умереть.

— Но почему?

Вместо него гортанно ответил Бениньо.

— Его член не работает.

Звук его голоса был таким необычным, что на мгновение мне показалось, что он говорит из пещеры. Это было одновременно и пугающе и нелепо. Я невольно рассмеялся.

«I didn’t find him,» Nestor said to me. «La Gorda found him. She took me to where he was and between the two of us we carried him to the bus and brought him here. He was delirious and we had to pay an extra fare so that the bus driver would let him stay on the bus.»

In a most dramatic tone Pablito said that he had not changed his mind; he still wanted to die.

«But why?» I asked him.

Benigno answered for him in a booming, guttural voice.

«Because his pecker doesn’t work,» he said.

The sound of his voice was so extraordinary that for an instant I had the impression that he was talking inside a cavern. It was at once frightening and incongruous. I laughed almost out of control.

Нестор сказал, что Паблито пытался выполнить свое задание — установить половые отношения с женщинами согласно инструкции Нагваля. Тот сказал Паблито, что его четыре стороны света уже приведены в нужное положение и что ему нужно только заявить свои права на них. Но когда Паблито пошел, чтобы «заявить право» на свою первую сторону, Лидию, она чуть не убила его. Нестор добавил, что по его личному мнению как свидетеля этого события, Лидия ударила Паблито не потому, что была возмущена происходящим, а потому, что Паблито оказался несостоятельным как мужчина.

— Паблито действительно заработал болезнь в результате этого удара или он только делал вид? — спросил я полушутя.

Бениньо ответил таким же гулким голосом.

Nestor said that Pablito had attempted to fulfill his task of establishing sexual relations with the women, in accordance with the Nagual’s instructions. He had told Pablito that the four corners of his world were already set in position and all he had to do was to claim them. But when Pablito went to claim his first corner, Lidia, she nearly killed him. Nestor added that it was his personal opinion as a witness of the event that the reason Lidia rammed him with her head was because Pablito could not perform as a man, and rather than being embarrassed by the whole thing, she hit him.

«Did Pablito really get sick as a result of that blow or was he pretending?» I asked half in jest.

Benigno answered again in the same booming voice.

— Он просто делал вид! — сказал он. — Все, что он получил, была шишка на голове.

Паблито и Нестор захохотали и завопили.

— Мы не виним Паблито за то, что он боится этих женщин, — сказал Нестор. — Они точно такие же, как Нагваль, — устрашающие воины. Они серьезные и хмурые. Когда Нагваль был рядом, они обычно сидели около него и пристально смотрели вдаль часами, иногда днями.

«He was just pretending!» he said. «All he got was a bump on the head! »

Pablito and Nestor cackled and yelled.

«We don’t blame Pablito for being afraid of those women,» Nestor said. «They are all like the Nagual himself, fearsome warriors. They’re mean and crazy.»

«Do you really think they’re that bad?» I asked him.

«To say they’re bad is only one part of the whole truth,» Nestor said. «They’re just like the Nagual. They’re serious and gloomy. When the Nagual was around, they used to sit close to him and stare into the distance with half-closed eyes for hours, sometimes for days.»

— Это правда, что Хосефина была когда-то ненормальная?

— Это смешно, — сказал Паблито. — Не когда-то. Она ненормальная сейчас. Она самая сумасшедшая из всей группы.

Я рассказал им о том, что она сделала со мной. Я думал, что они оценят юмор ее великолепного представления, но мой рассказ, похоже, плохо подействовал на них. Казалось, они были сильно испуганы. Даже Бениньо открыл глаза, слушая мой отчет.

«Is it true that Josefina was really crazy a long time ago?» I asked.

«That’s a laugh,» Pablito said. «Not a long time ago; she’s crazy now. She’s the most insane of the bunch.»

I told them what she had done to me. I thought that they would appreciate the humor of her magnificent performance. But my story seemed to affect them the wrong way. They listened to me like frightened children; even Benigno opened his eyes to listen to my account.

— Какая гадость! — воскликнул Паблито. — Эти суки действительно ужасны. И ты знаешь, что их лидер — Двести Двадцать Задниц. Она швырнет в тебя камень, а потом спрячет руку за спину и сделает вид невинной девочки. Будь осторожен с ней, Маэстро.

— Нагваль тренировал Хосефину так, чтобы она могла быть всем, чем угодно. Она может делать все что захочет: визжать, смеяться, сердиться и все что угодно, — сказал Нестор.

— А какая она, когда не прикидывается? — спросил я Нестора.

«Wow!» Pablito exclaimed. «Those bitches are really aw-ful. And you know that their leader is Two Hundred and Twenty Buttocks. She’s the one that throws the rock and then hides her hand and pretends to be an innocent little girl. Be careful of her, Maestro.»

«The Nagual trained Josefina to be anything,» Nestor said. «She can do anything you want: cry, laugh, get angry, any-thing.»

«But what is she like when she is not acting?» I asked Nestor.

— Тогда она просто помешанная. Она безумней летучей мыши, — ответил Бениньо мягким голосом. — Я встретился с Хосефиной впервые когда ее привезли. Мне пришлось внести ее в дом. Мы с Нагвалем обычно привязывали ее к постели. Однажды она начала плакать о своей подруге, с которой она обычно играла в детстве. Она плакала три дня. Паблито утешал ее и кормил, как ребенка. Она похожа на него. Оба они, когда что-то начнут, не знают как остановиться. «She’s just crazier than a bat,» Benigno answered in a soft voice. «I met Josefina the first day she arrived. I had to carry her into the house. The Nagual and I used to tie her down to her bed all the time. Once she began to cry for her friend, a little girl she used to play with. She cried for three days. Pablito consoled her and fed her like a baby. She’s like him. Both of them don’t know how to stop once they begin.»

Бениньо внезапно начал нюхать воздух. Он встал и подошел к плите.

— Он действительно застенчивый? — спросил я Нестора.

— Он застенчивый и эксцентричный, — отвечал Паблито. — Он будет таким до тех пор, пока не потеряет свою форму, Хенаро говорил, что рано или поздно все мы потеряем свою форму, так что не имеет смысла делать жалкие потуги, пытаясь изменить себя так, как говорил нам Нагваль. Хенаро сказал, чтобы мы наслаждались жизнью и ни о чем не заботились. Ты не знаешь, как наслаждаться вещами, а мы не знаем, как сделать себя ничтожными. Ты и женщины заботитесь и пытаетесь. Мы, с другой стороны, наслаждаемся. Нагваль называл делание себя жалким безупречностью, Мы же называем это глупостью, правда?

Benigno suddenly began to sniff the air. He stood up and went over to the stove.

«Is he really shy?» I asked Nestor.

«He’s shy and eccentric,» Pablito answered. «He’ll be that way until he loses his form. Genaro told us that we will lose our form sooner or later, so there is no point in making our-selves miserable in trying to change ourselves the way the Nagual told us to. Genaro told us to enjoy ourselves and not worry about anything. You and the women worry and try; we on the other hand, enjoy. You don’t know how to enjoy things and we don’t know how to make ourselves miserable. The Nagual called making yourself miserable, impeccability; we call it stupidity, don’t we?»

— Говори за себя, Паблито, — сказал Нестор. — Бениньо и я думаем иначе.

Бениньо положил мне в миску еды и поставил ее передо мной; потом он обслужил остальных. Паблито изучил миски и спросил Бениньо, где он нашел их. Бениньо сказал, что они были спрятаны в ящике, который показала ему Ла Горда. Паблито доверительно сказал, что миски принадлежали им до разрыва.

— Мы должны быть осторожными, — сказал Паблито нервно. — Миски, несомненно, заколдованы. Эти суки вложили что-то в них. Я буду лучше есть из миски Ла Горды.

Нестор и Бениньо начали есть. Тут я заметил, что Бениньо дал мне коричневую миску. Паблито, судя по всему, очень тревожился. Я хотел успокоить его, но Нестор остановил меня.

«You are speaking for yourself, Pablito,» Nestor said.

«Benigno and I don’t feel that way.»

Benigno brought a bowl of food over and placed it in front of me. He served everyone. Pablito examined the bowls and asked Benigno where he had found them. Benigno said that they were in a box where la Gorda had told him she had stored them. Pablito confided in me that those bowls used to belong to them before their split.

«We have to be careful,» Pablito said in a nervous tone. «These bowls are no doubt bewitched. Those bitches put something in them. I’d rather eat out of la Gorda’s bowl.»

Nestor and Benigno began to eat. I noticed then that Benigno had given me the brown bowl. Pablito seemed to be in a great turmoil. I wanted to put him at ease but Nestor stopped me.

— Не принимай его всерьез, — сказал он, — он любит быть таким. Он сядет и будет есть. Тут ни ты, ни женщины ничего не сможете сделать. У тебя нет способа понять Паблито таким, каков он есть. Ты ожидаешь, что все будут похожи на Нагваля. Ла Горда единственная, кто относится к нему спокойно, но не потому, что она понимает, а потому что потеряла форму.

Паблито принялся за еду, и мы вчетвером прикончили горшок с бобами. Бениньо помыл миски и тщательно спрятал их обратно в ящик, а затем все удобно уселись вокруг стола.

Нестор предложил пойти, когда стемнеет, в близлежащую долину, куда обычно ходили дон Хуан и дон Хенаро. Мне почему-то совсем не хотелось этого. Я чувствовал себя в их компании не очень уверенно. Нестор сказал, что они привыкли ходить в темноте и что искусство мага заключается в том, чтобы остаться незамеченным даже в толпе. Я рассказал им, как дон Хуан однажды оставил меня одного в пустынном месте в горах не слишком далеко отсюда. Он потребовал, чтобы я полностью сконцентрировался на попытке остаться незамеченным. Он сказал, что люди в этой местности знают друг друга в лицо. Там было не очень много людей, но те, кто там жил, постоянно ходили вокруг и могли засечь чужака за несколько миль. Он предупредил, что многие из этих людей имеют огнестрельное оружие и им ничего не стоит подстрелить меня,

«Не беспокойся насчет существ из другого мира», сказал тогда дон Хуан, смеясь. «Мексиканцы куда опаснее».

«Don’t take him so seriously,» he said. «He loves to be that way. He’ll sit down and eat. This is where you and the women fail. There is no way for you to understand that Pablito is like that. You expect everybody to be like the Nagual. La Gorda is the only one who’s unruffled by him, not because she under-stands but because she has lost her form.»

Pablito sat down to eat and among the four of us we finished a whole pot of food. Benigno washed the bowls and carefully put them back in the box and then all of us sat down comfort-ably around the table.

Nestor proposed that as soon as it got dark we should all go for a walk in a ravine nearby, where don Juan, don Genaro and I used to go. I felt somehow reluctant. I did not feel confident enough in their company. Nestor said that they were used to walking in the darkness and that the art of a sorcerer was to be inconspicuous even in the midst of people. I told him what don Juan had once said to me, before he had left me in a deserted place in the mountains not too far from there. He had demanded that I concentrate totally on trying not to be obvious. He said that the people of the area knew everyone by sight. There were not very many people, but those who lived there walked around all the time and could spot a stranger from miles away. He told me that many of those people had firearms and would have thought nothing of shooting me.

«Don’t be concerned with beings from the other world,» don Juan had said laughing. «The dangerous ones are the Mexicans.»

— Так оно и есть. Вот потому Нагваль и Хенаро были такими артистами. Дон Хуан всегда говорил, что не существа другого мира опасны, а опасны-то как раз мексиканцы. Нагваль и Хенаро научились быть незаметными среди всего этого. Они владели искусством сталкинга.

Было еще слишком рано для нашей прогулки в темноте. Я хотел воспользоваться этим временем, чтобы задать Нестору свои критические вопросы. Пока еще я все время избегал этого. Какое-то странное ощущение предостерегало меня не задавать вопросов. Было так, словно моя заинтересованность сместилась после ответа Паблито. Однако Паблито сам пришел мне на помощь и внезапно затронул эту тему, словно прочитав мои мысли.

«That’s still valid,» Nestor said. «That has been valid all the time. That’s why the Nagual and Genaro were the artists they were. They learned to become unnoticeable in the middle of all this. They knew the art of stalking.»

It was still too early for our walk in the dark. I wanted to use the time to ask Nestor my critical question. I had been avoiding it all along; some strange feeling had prevented me from asking. It was as if I had exhausted my interest after Pablito’s reply. But Pablito himself came to my aid and all of a sudden he brought up the subject as if he had been reading my mind.

— Нестор тоже прыгнул в пропасть в тот день, как и мы, — сказал он. — В результате этого он стал Свидетелем, ты стал Маэстро, а я — деревенским идиотом.

Я попросил Нестора рассказать мне о его прыжке в пропасть. Я старался, чтобы вопрос выглядел так, словно это интересовало меня весьма умеренно. Но Паблито осознал подоплеку моего деланного безразличия. Он засмеялся и сказал Нестору, что я так осторожен потому, что остался глубоко разочарован его собственным рассказом об этом событии.

— Я бросился после того, как вы сделали это, — сказал Нестор. Он взглянул на меня, как бы ожидая нового вопроса.

— Ты прыгнул сразу после нас? — спросил я.

— Нет. Мне потребовалось еще некоторое время для подготовки. Хенаро и Нагваль не сказали мне, что делать. Тот день был самым важным для каждого из нас, — сказал Нестор.

«Nestor also jumped into the abyss the same day we did,» he said. «And in that way he became the Witness, you became the Maestro and I became the village idiot.»

In a casual manner I asked Nestor to tell me about his jump into the abyss. I tried to sound only mildly interested. But Pablito was aware of the true nature of my forced indifference. He laughed and told Nestor that I was being cautious because I had been deeply disappointed with his own account of the event.

«I went over after you two did,» Nestor said, and looked at me as if waiting for another question.

«Did you jump immediately after us?» I asked.

«No. It took me quite a while to get ready,» he said. «Genaro and the Nagual didn’t tell me what to do. That day was a test day for all of us.»

Паблито выглядел подавленным. Он встал со своего стула и прошелся по комнате. Затем он снова сел, качая головой в жесте отчаяния.

— Ты действительно видел, как мы бросились с края? — спросил я Нестора.

— Я — Свидетель, — сказал Нестор. — Быть свидетелем — мой путь знания. Рассказывать вам безупречно то, чему я был свидетелем — мое задание.

— И что же ты на самом деле видел? — спросил я.

— Я видел, как вы оба, держась за руки, подбежали к краю, — сказал Нестор, — а затем я видел вас обоих, как воздушных змеев в небе. Паблито двигался дальше по прямой линии, а затем упал вниз. Ты немного поднялся, а затем продвинулся на небольшое расстояние от края, затем упал.

— Но мы действительно прыгнули вместе с нашим телом?

— Ну да. Я не думаю, чтобы это можно было бы сделать другим способом, — сказал он и засмеялся.

Pablito seemed despondent. He stood up from his chair and paced the room. He sat down again, shaking his head in a gesture of despair.

«Did you actually see us going over the edge?» I asked Nestor.

«I am the Witness,» he said. «To witness was my path of knowledge; to tell you impeccably what I witness is my task.»

«But what did you really see?» I asked.

«I saw you two holding each other and running toward the edge,» he said. «And then I saw you both like two kites against the sky. Pablito moved farther out in a straight line and then fell down. You went up a little and then you moved away from the edge a short distance, before falling down.»

«But, did we jump with our bodies?» I asked.

«Well, I don’t think there was another way to do it,» he said, and laughed.

— Может быть, это была иллюзия? — спросил я.

— Что ты хочешь выяснить, Маэстро? — спросил он сухо.

— Я хочу узнать, что в действительности случилось, — ответил я.

— На тебя случайно не нашло помрачение, как на Паблито? — сказал Нестор со странноватым блеском в глазах.

«Could it have been an illusion?» I asked.

«What are you trying to say. Maestro?» he asked in a dry tone.

«I want to know what really happened,» I said.

«Did you by any chance black out, like Pablito?» Nestor asked with a glint in his eye.

Я попытался объяснить ему природу моего недоумения в связи с прыжком. Он не выдержал и перебил меня. Паблито вмешался, чтобы призвать его к порядку, и они стали пререкаться. Паблито прекратил спор и проскакал вокруг стола полусидя на своем стуле.

— Нестор не видит дальше своего носа, — сказал он мне. — То же самое с Бениньо. Ты ничего не получишь от них. Так что все мои симпатии на твоей стороне.

Паблито захохотал, трясясь всем телом, и закрыл лицо шляпой Бениньо.

— Что касается меня, то я знаю, что вы оба прыгнули, — внезапно взорвался Нестор. — Нагваль и Хенаро не оставили вам другого выбора. Это было их искусство — сначала загнать вас, а потом отвести к единственным воротам, которые были открыты. Итак, вы двое бросились через край. Я был свидетелем этого. Паблито говорит, что он ничего не ощущал. Это сомнительно. Я знаю, что он прекрасно все осознавал, но избрал ощущать и говорить, что он ничего не помнит.

I tried to explain to him the nature of my quandary about the jump. He could not hold still and interrupted me. Pablito intervened to bring him to order and they became involved in an argument. Pablito squeezed himself out of it by walking half seated around the table, holding onto his chair.

«Nestor doesn’t see beyond his nose,» he said to me. «Benigno is the same. You’ll get nothing from them. At least you got my sympathy.»

Pablito cackled, making his shoulders shiver, and hid his face with Benigno’s hat.

«As far as I’m concerned, you two jumped,» Nestor said to me in a sudden outburst. «Genaro and the Nagual had left you with no other choice. That was their art, to corral you and then lead you to the only gate that was open. And so you two went over the edge. That was what I witnessed. Pablito says that he didn’t feel a thing; that is questionable. I know that he was perfectly aware of everything, but he chooses to feel and say that he wasn’t.»

— Я действительно не осознавал, — сказал мне Паблито тоном оправдания.

— Возможно, — сказал Нестор сухо. — Но я сам ощутил, я сам видел, как ваши тела сделали то, что они должны были сделать — прыгнули.

Утверждения Нестора привели мой разум к весьма странному состоянию. Все это время я искал подтверждения испытанному. Но когда я получил его, вдруг оказалось, что оно ничего не меняет. Одно дело было знать, что я прыгнул, и испугаться того, что я воспринимал, а другое — найти согласованное подтверждение. Я понял тогда, что одно не имеет необходимой корреляции с другим. Я думал все это время, что наличие кого-то, кто подтвердит, что я действительно испытал прыжок, освободит интеллект от его сомнений и страхов. Я ошибался. Вместо этого мое беспокойство только выросло. Моя вовлеченность в эту проблему стала еще сильнее.

«I really wasn’t aware,» Pablito said to me in an apologetic tone.

«Perhaps,» Nestor said dryly. «But I was aware myself, and I saw your bodies doing what they had to do, jump.»

Nestor’s assertions put me in a strange frame of mind. All along I had been seeking validation for what I had perceived myself. But once I had it, I realized that it made no difference. To know that I had jumped and to be afraid of what I had perceived was one thing; to seek consensual validation was another. I knew then that one had no necessary correlation with the other. I had thought all along that to have someone else corroborate that I had taken that plunge would absolve my intellect of its doubts and fears. I was wrong. I became instead more worried, more involved with the issue.

Я объяснил Нестору, что хотя и приехал специально для встречи с ними, чтобы получить их подтверждение относительно реальности моего прыжка, но теперь мое Настроение изменилось. Я не хочу больше разговаривать об этом. Оба они заговорили одновременно и в этот момент мы вступили в трехсторонний спор. Паблито доказывал, что он ничего не сознавал. Нестор кричал, что тот индульгирует, а я говорил, что не хочу больше ничего слышать о прыжке.

Мне впервые стало ясно, что никто из нас не обладает необходимой степенью спокойствия и самоконтроля. Никто из нас не хотел уделить другому свое нераздельное внимание, как это делали Хенаро и Нагваль. А так как я был неспособен поддерживать какой-либо порядок в нашем обмене мнениями, то погрузился в свои собственные размышления. Я всегда думал, что единственным изъяном, который мешал мне войти в мир дона Хуана, было мое вечное желание все объяснить разумно. Но присутствие Паблито и Нестора придало новое направление моим мыслям. Не меньшим изъяном была моя неуверенность. Как только я сходил с надежных рельс здравого смысла, я не мог верить себе и ужасался глобальности того, что раскрывалось передо мной. Поэтому я оказался не в состоянии поверить, что прыгнул в пропасть.

I began to tell Nestor that although I had come to see the two of them for the specific purpose of having them confirm that I had jumped, I had changed my mind and I really did not want to talk about it anymore. Both of them started talking at once, and at that point we fell into a three-way argument. Pablito maintained that he had not been aware, Nestor shouted that Pablito was indulging and I said that I didn’t want to hear anything more about the jump.

It was blatantly obvious to me for the first time that none of us had calmness and self-control. None of us Was willing to give the other person our undivided attention, the way don Juan and don Genaro did. Since I was incapable of maintaining any order in our exchange of opinions, I immersed myself in my own deliberations. I had always thought that the only flaw that had prevented me from entering fully into don Juan’s world was my insistence on rationalizing everything, but the presence of Pablito and Nestor had given me a new insight into myself. Another flaw of mine was my timidity. Once I strayed outside the safe railings of common sense, I could not trust myself and became intimidated by the awesomeness of what unfolded in front of me. Thus, I found it was impossible to believe that I had jumped into an abyss.

Дон Хуан настаивал на том, что центральной проблемой магии является восприятие. В соответствии с этим он и дон Хенаро во время нашей последней встречи на краю пропасти инсценировали великолепную катарсическую драму. После того, как они заставили меня принести мою благодарность в громких и ясных выражениях каждому, кто помогал мне, меня пронизал невероятный душевный подъем. В этот момент они захватили все мое внимание и повели мое тело к восприятию единственно возможного акта в пределах их системы отношений — прыжка в пропасть. Этот прыжок был практическим свершением моего восприятия не как обычного человека, а как мага.

Я так ушел в записывание своих мыслей, что не заметил, как Нестор и Паблито перестали пререкаться и все трое смотрели на меня. Я объяснил, что не представляю, как понять, что произошло в связи с этим прыжком.

Don Juan had insisted that the whole issue of sorcery was perception, and truthful to that, he and don Genaro staged, for our last meeting, an immense, cathartic drama on the flat mountaintop. After they made me voice my thanks in loud clear words to everyone who had ever helped me, I became transfixed with elation. At that point they had caught all my attention and led my body to perceive the only possible act within their frame of references: the jump into the abyss. That jump was the practical accomplishment of my perception, not as an average man but as a sorcerer.

I had been so absorbed in writing down my thoughts I had not noticed that Nestor and Pablito had stopped talking and all three of them were looking at me. I explained to them that there was no way for me to understand what had taken place with that jump.

— Здесь нечего понимать, — сказал Нестор. — События просто случаются и никто не может сказать, почему. Спроси Бениньо, хочет ли он понять.

— Ты хочешь понять? — спросил я шутливым тоном.

— Будь уверен, что хочу, — прогудел он глубоким и низким голосом, и все рассмеялись.

— Ты индульгируешь, говоря, что хочешь понять, — продолжал Нестор. — Так же, как индульгирует Паблито, говоря, что он ничего не помнит.

Он взглянул на Паблито и подмигнул мне. Паблито опустил голову.

Нестор спросил меня, не заметил ли я чего-нибудь особого в настроении Паблито, когда мы собирались прыгать. Я вынужден был признать, что был не в состоянии обращать внимание на такие тонкости, как настроение Паблито.

«There’s nothing to understand,» Nestor said. «Things just happen and no one can tell how. Ask Benigno if he wants to understand.»

«Do you want to understand?» I asked Benigno as a joke.

«You bet I do!» he exclaimed in a deep bass voice, making everyone laugh.

«You indulge in saying that you want to understand,» Nestor went on. «Just like Pablito indulges in saying that he doesn’t remember anything.»

He looked at Pablito and winked at me. Pablito lowered his head.

Nestor asked me if I had noticed something about Pablito’s mood when we were about to take our plunge. I had to admit that I had been in no position to notice anything so subtle as Pablito’s mood.

— Воин должен замечать все, в этом весь трюк и в этом его преимущество, как сказал бы Нагваль.

Он улыбнулся, сделав нарочитый жест смущения и прикрыл лицо шляпой.

— Что именно я упустил в настроении Паблито? — спросил я.

— Паблито прыгнул прежде, чем переступил через край, — сказал он, — Ему уже больше ничего не нужно было делать. Он мог бы с таким же успехом сесть на краю вместо прыжка.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я его.

«A warrior must notice everything,» he said. «That’s his trick, and as the Nagual said, there lies his advantage.»

He smiled and made a deliberate gesture of embarrassment, hiding his face with his hat.

«What was it that I missed about Pablito’s mood?» I asked him.

«Pablito had already jumped before he went over,» he said. «He didn’t have to do anything. He may as well have sat down on the edge instead of jumping.»

«What do you mean by that?» I asked.

— Паблито уже распадался, — ответил он, — Именно поэтому он думает, что потерял сознание. Паблито лжет. Он что-то скрывает.

Тут заговорил Паблито. Он бормотал что-то абсолютно невразумительное, затем в отчаянии махнул рукой и плюхнулся обратно на свой стул. Нестор тоже что-то начал говорить. Я остановил его. Я не был уверен, что понял его правильно.

— Тело Паблито распадалось? — спросил я.

 

«Pablito was already disintegrating,» he replied. «That’s why he thinks he passed out. Pablito lies. He’s hiding something.»

Pablito began to speak to me. He muttered some unintelligible words, then gave up and slumped back in his chair. Nestor also started to say something. I made him stop. I was not sure I had understood him correctly.

«Was Pablito’s body disintegrating?» I asked.

Он долго всматривался в меня, не говоря ни слова. Он сидел справа от меня, но тут молча пересел на скамейку напротив.

— Ты должен серьезно отнестись к тому, что я тебе говорю, — сказал он. — Нет способа повернуть колесо времени к тому, чем мы были перед прыжком. Нагваль сказал, что быть воином — это честь и радость и что судьба воина — делать то, что он должен делать. Я должен рассказать тебе безупречно о том, чему я был свидетелем. Паблито распадался. Когда вы двое побежали к краю, только ты был плотным. Паблито был похож на облако. Он думал, что был близок к тому, чтобы упасть ничком, а ты думаешь, что держал его за руку, чтобы помочь добежать до края. Никто из вас не прав. Я сомневаюсь, что для вас обоих было бы хуже, если бы ты не поддерживал Паблито.

He peered at me for a long time without saying a word. He was sitting to my right. He moved quietly to the bench opposite me.

You must take what I say seriously,» he said. «There is no way to turn back the wheel of time to what we were before that jump. The Nagual said that it is an honor and a pleasure to be a warrior, and that it is the warrior’s fortune to do what he has to do. I have to tell you impeccably what I have witnessed. Pablito was disintegrating. As you two ran toward the edge only you were solid. Pablito was like a cloud. He thinks that he was about to fall on his face, and you think that you held him by the arm to help him make it to the edge. Neither of you is correct, and I wouldn’t doubt that it would have been better for both of you if you hadn’t picked Pablito up.»

Я чувствовал еще большее замешательство чем прежде. Я искренне верил, что он правдиво излагает все, свидетелем чему он был, но помнил только, что держал Паблито за руку.

— Что бы случилось, если бы я не вмешался? — спросил я.

— Я не могу ответить на это, — сказал Нестор, — Вы воздействовали на светимость друг друга. В тот момент, когда ты подал Паблито руку, он стал более плотным, но ты вложил свою драгоценную силу в ничто.

I felt more confused than ever. I truly believed that he was sincere in reporting what he had perceived, but I remembered that I had only held Pablito’s arm.

«What would have happened if I hadn’t interfered?» I asked.

«I can’t answer that,» Nestor replied. «But I know that you affected each other’s luminosity. At the moment you put your arm around him, Pablito became more solid, but you wasted your precious power for nothing.»

— Что ты делал после того, как мы прыгнули? — спросил я Нестора после долгого молчания.

— Сразу же после того, как вы исчезли, я был так потрясен, что не мог дышать, и потерял сознание, но не знаю на какое время. Я думал, что это длилось один момент. Когда я снова пришел в себя, я оглянулся в поисках Хенаро и Нагваля, но они ушли. Я бегал взад и вперед по вершине горы, зовя их пока не сорвал голос. Тогда я понял, что остался один. Я подошел к краю утеса и попытался отыскать знак, который дает земля, когда воин не собирается возвращаться. Но я уже пропустил его. До этого момента я не осознавал, что они обращались ко мне, когда вы подбежали к краю, — они попрощались со мной.

«What did you do after we jumped?» I asked Nestor after a long silence.

«Right after you two had disappeared,» he said, «my nerves were so shattered that I couldn’t breathe and I too passed out, I don’t know for how long. I thought it was only for a moment. When I came to my senses again, I looked around for Genaro and Nagual; they were gone. I ran back and forth on the top of that mountain, calling them until my voice was hoarse. Then I knew I was alone. I walked to the edge of the cliff and tried to look for the sign that the earth gives when a warrior is not going to return, but I had already missed it. I knew then that Genaro and the Nagual were gone forever. I had not realized until then that they had turned to me after they had said good-bye to you two, and as you were running to the edge they waved their hands and said good-bye to me.

Обнаружить себя в одиночестве в такое время дня, да еще в таком пустынном месте было больше чем я мог вынести. Одним махом я потерял всех друзей, которые у меня были в мире. Я сел и заплакал. А когда я испугался еще больше, я начал вопить во всю мочь. Я во все горло выкрикивал имя Хенаро. К тому времени стало очень темно и я больше не мог различать окружающих предметов. Я знал, что как воин не должен индульгировать в своей печали. Чтобы успокоиться, я начал выть, как койот — так, как научил меня Нагваль. Спустя некоторое время после начала воя я почувствовал себя намного лучше, — я забыл свою печаль, забыл о существовании мира. Чем больше я выл, тем легче было ощущать тепло и защиту земли. «Finding myself alone at that time of day, on that deserted spot, was more than I could bear. In one sweep I had lost all the friends I had in the world. I sat down and wept. And as I got more and more scared I began to scream as loud as I could. I called Genaro’s name at the top of my voice. By then it was pitch-black. I could no longer distinguish any landmarks. I knew that as a warrior I had no business indulging in my grief. In order to calm myself down I began to howl like a coyote, the way the Nagual had taught me. After howling for a while I felt so much better that I forgot my sadness. I forgot that the world existed. The more I howled the easier it was to feel the warmth and protection of the earth.

Должно быть, прошло несколько часов. Внезапно я ощутил толчок позади своего горла и звон в ушах. Я вспомнил, что Нагваль сказал Элихио и Бениньо перед их прыжком. Он сказал, что ощущение в горле приходит как раз перед тем, как человек готовится изменить свою скорость. И звук колокольчика является средством, которое человек может использовать для выполнения всего что ему требуется. Тогда я захотел стать койотом. Я посмотрел на свои руки, — они были на земле передо мной. Они изменили форму и стали похожи на лапы койота.

Я увидел шерсть койота на своих руках и груди. Я был койотом. Это наполнило меня таким счастьем, что я стал кричать, как должен кричать койот. Я ощущал у себя зубы койота, его длинную заостренную морду и язык. Каким-то образом я знал, что умер, но это не тревожило меня. Для меня не имело значения — умереть, превратиться в койота или остаться в живых. На четырех лапах как койот я пошел к краю обрыва и прыгнул туда. Ничего другого мне не оставалось.

«Hours must have passed. Suddenly I felt a blow inside of me, behind my throat, and the sound of a bell in my cars. I remembered what the Nagual had told Eligio and Benigno before they jumped. He said that the feeling in the throat came just before one was ready to change speed, and that the sound of the bell was the vehicle that one could use to accomplish anything that one needed. I wanted to be a coyote then. I looked at my arms, which were on the ground in front of me. They had changed shape and looked like a coyote’s.

I saw the coyote’s fur on my arms and chest. I was a coyote! That made me so happy that I cried like a coyote must cry. I felt my coyote teeth and my long and pointed muzzle and tongue. Somehow, I knew that I had died, but I didn’t care. It didn’t matter to me to have turned into a coyote, or to be dead, or to be alive. I walked like a coyote, on four legs, to the edge of the precipice and leaped into it. There was nothing else for me to do.

Я ощутил, что падаю, и мое койотное тело перевернулось в воздухе. Затем я снова стал самим собой, кружась высоко над землей. Но прежде чем упасть вниз, я стал таким легким, что больше не падал, а парил. Воздух проходил сквозь меня. Я поверил, что моя смерть наконец-то входит внутрь меня. Что-то размешало мои внутренности, и я распался, как сухой песок. Там, где я был, было мирно и превосходно. Я каким-то образом знал, что я и был там и не был одновременно. Я был ничто. Это все, что я могу сказать об этом. Затем совершенно внезапно то же самое, что сделало меня подобным сухому песку, собрало меня вместе. Я вернулся обратно к жизни и обнаружил, что сижу в хижине старого мексиканского мага. Он сказал, что его зовут Порфирио. Он был рад видеть меня и начал обучать меня некоторым вещам о растениях, которым Хенаро меня не учил. Он взял меня туда, где растут эти растения, и показал мне шаблон растений и особенно — отметины на шаблоне каждого растения. Он сказал, что если я буду наблюдать эти отметины на растениях, то смогу легко сказать на что они годятся, даже если никогда не видел этих растений раньше. Когда я изучил эти растения, он попрощался со мной, но попросил меня приходить к нему снова. В этот момент я ощутил сильный толчок и распался как раньше. Я стал миллионом кусочков. «I felt that I was falling down and my coyote body turned in the air. Then I was myself again twirling in midair. But before I hit the bottom I became so light that I didn’t fall any-more but floated. The air went through me. I was so light! I believed that my death was finally coming inside me. something stirred my insides and I disintegrated like dry sand. It was peaceful and perfect where I was. I somehow knew that I was there and yet I wasn’t. I was nothing. That’s all I can say about it. Then, quite suddenly, the same thing that had made me like dry sand put me together again. I came back to life and I found myself sitting in the hut of an old Mazatec sorcerer. He told me his name was Porfirio. He said that he was glad to see me and began to teach me certain things about plants that Genaro hadn’t taught me. He took me with him to where the plants were being made and showed me the mold of plants, especially the marks on the molds. He said that if I watched for those marks in the plants I could easily tell what they’re good for, even if I had never seen those plants before. Then when he knew that I had learned the marks he said good-bye but invited me to come see him again. At that moment I felt a strong pull and I disintegrated, like before. I became a million pieces.
Затем я снова был втянут в самого себя и пошел повидать Порфирио. Ведь он приглашал меня. Я знал, что могу пойти, куда захочу, но избрал хижину Порфирио, потому что он был дружелюбен со мной и учил меня. Я не хотел рисковать, встретившись вместо него с чем-то ужасным. На этот раз Порфирио взял меня с собой, чтобы посмотреть на шаблон животных. Там я увидел свое собственное животное-нагваль. Мы узнали друг друга по виду. Порфирио был восхищен, видя такую дружбу. Я видел также нагваль Паблито и твой, но они не захотели разговаривать со мной. Они казались печальными. Я не настаивал на разговоре с ними. Я не знал, что с вами произошло во время прыжка. Я знал, что сам я мертв, но мой нагваль сказал мне, что я не умер и что вы оба тоже живы. Тут я вспомнил, что когда я был свидетелем прыжка Элихио и Бениньо то слышал как Нагваль давал Бениньо инструкции не стремиться к причудливым видениям или мирам за пределами нашего собственного. Нагваль сказал, чтобы он изучал только свой собственный мир, потому что делая так, он найдет доступную только ему форму силы, единственно доступную для него форму. Нагваль специально проинструктировал их, чтобы они дали возможность кусочкам взрываться как можно дольше, чтобы вернуть назад свои силы. Я сам делал то же самое. Я прошел взад и вперед от тоналя к нагвалю одиннадцать раз. Но каждый раз я встречал только Порфирио, который давал мне дальнейшие инструкции. Каждый раз, когда мои силы иссякали, я восстанавливал их в нагвале, пока не восстановился до такой степени, что очутился опять на этой земле. «Then I was pulled again into myself and went back to see Porfirio. He had, after all, invited me. I knew that I could have gone anywhere I wanted but I chose Porfirio’s hut be-cause he was kind to me and taught me. I didn’t want to risk finding awful things instead. Porfirio took me this time to see the mold of the animals. There I saw my own nagual animal. We knew each other on sight. Porfirio was delighted to see such friendship. I saw Pablito’s and your own nagual too, but they didn’t want to talk to me. They seemed sad. I didn’t insist on talking to them. I didn’t know how you had fared in your jump. I knew that I was dead myself, but my nagual said that I wasn’t and that you both were also alive. I asked about Eligio, and my nagual said that he was gone forever. I remembered then that when I had witnessed Eligio’s and Benigno’s jump I had heard the Nagual giving Benigno instructions not to seek bizarre visions or worlds outside his own. The Nagual told him to learn only about his own world, because in doing so he would find the only form of power available to him. The Nagual gave them specific instructions to let their pieces ex-plode as far as they could in order to restore their strength. I did the same myself. I went back and forth from the tonal to the nagual eleven times. Every time, however, I was received by Porfirio who instructed me further. Every time my strength waned I restored it in the nagual until a time when I restored it so much that I found myself back on this earth.»

— Донья Соледад сказала мне, что Элихио не должен был прыгать в пропасть, — сказал я.

— Он прыгнул вместе с Бениньо, — ответил Нестор. — Спроси его, и он скажет тебе это своим излюбленным голосом.

— Будь уверен, что мы прыгнули вместе! — продребезжал тот, — Но я никогда не говорю об этом.

— А что Соледад говорила насчет действий Элихио? — спросил Нестор.

Я рассказал, что донья Соледад говорила, что Элихио закружил ветер, и он покинул мир, когда работал в поле.

«Dona Soledad told me that Eligio didn’t have to jump into the abyss,» I said.

«He jumped with Benigno,» Nestor said. «Ask him, he’ll tell you in his favorite voice.»

I turned to Benigno and asked him about his jump.

«You bet we jumped together!» he replied in a blasting voice. «But I never talk about it.»

«What did Soledad say Eligio did?» Nestor asked.

I told them that dona Soledad had said that Eligio was twirled by a wind and left the world while he was working in an open field.

— Она совершенно все перепутала, — сказал Нестор. — Элихио закружили союзники. Их было несколько, но он не захотел ни одного из них, поэтому они оставили его в покое. Это не имеет никакого отношения к прыжку, Ла Горда сказала, что у вас была стычка с союзниками прошлой ночью; я не знаю, что вы делали, но если вы хотели захватить их, завлечь, чтобы они остались с вами, вы должны были кружиться с ними. Иногда они по собственному почину приходят к магу и кружат его. Элихио был наилучшим воином какие только есть, так что союзник пришел к нему сам. Если бы кто-нибудь из нас захотел иметь союзников, мы должны были бы домогаться их много лет, но даже и тогда я сомневаюсь, что союзники согласились бы помогать нам. «She’s thoroughly confused,» Nestor said. «Eligio was twirled by the allies. But he didn’t want any of them, so they let him go. That has nothing to do with the jump. La Gorda said that you had a bout with allies last night; I don’t know what you did, but if you had wanted to catch them or entice them to stay with you, you had to spin with them. Sometimes they come of their own accord to the sorcerer and spin him. Eligio was the best warrior there was so the allies came to him of their own accord. If any of us want the allies, we would have to beg them for years, and even if we did, I doubt that the allies would consider helping us.

Элихио должен был прыгнуть как и все остальные. Я был свидетелем его прыжка. Он был в паре с Бениньо. Многое из того, что случается с нами как магами, зависит от того, что делает твой партнер. У Бениньо немного не хватает винтиков в голове, потому что его партнер не вернулся. Не так ли, Бениньо?

— Будь уверен, что это так! — ответил Бениньо своим любимым голосом.

«Eligio had to jump like everybody else. I witnessed his jump. He was paired with Benigno. A lot of what happens to us as sorcerers depends on what your partner does. Benigno is a bit off his rocker because his partner didn’t come back. Isn’t that so, Benigno?»

«You bet it is!» Benigno answered in his favorite voice.

Тут я не устоял перед сильным любопытством, которое мучило меня с самого начала, как только я услышал голос Бениньо. Я спросил его, как ему удается его гудящий голос. Он повернулся лицом ко мне, сел прямо и указал на свой рот, как будто хотел, чтобы я внимательно посмотрел на него.

— Я не знаю! — прогудел он. — Я просто, открываю рот и этот голос выходит из меня.

Он сократил мышцы лба, скривил губы и издал глубокий гудящий звук. Тут я увидел, что у него на висках были потрясающие мышцы, которые придавали его голове другие очертания. Не только линия волос была другой, но и вся передняя часть головы.

I succumbed at that point to a great curiosity that had plagued me from the first time I had heard Benigno speak. I asked him how he made his booming voice. He turned to face me. He sat up straight and pointed to his mouth as if he wanted me to look fixedly at it.

«I don’t know!» he boomed. «I just open my mouth and this voice comes out of it! »

He contracted the muscles of his forehead, curled up his lips and made a profound booing sound. I then saw that he had tremendous muscles in his temples, which had given his head a different contour. It was not his hairline that was different but the whole upper front part of his head.

— Хенаро оставил ему свои шумные звуки, — сказал мне Нестор. — Подожди, сейчас он покажет тебе свой главный звук.

Мне показалось, что Бениньо готовится продемонстрировать свои способности.

— Постой-постой, Бениньо, — сказал я, — в этом нет необходимости.

— Вот дьявол! — сказал Бениньо тоном разочарования. — У меня как раз был самый лучший звук для тебя.

Паблито и Нестор засмеялись так сильно, что даже Бениньо утратил свою невозмутимость и захохотал вместе с ними.

«Genaro left him his noises,» Nestor said to me. «Wait until he farts.»

I had the feeling that Benigno was getting ready to demonstrate his abilities.

«Wait, wait, Benigno,» I said, «it’s not necessary.»

«Oh, shucks!» Benigno exclaimed in a tone of disappointment. «I had the best one just for you.»

Pablito and Nestor laughed so hard that even Benigno lost his deadpan expression and cackled with them.

— Скажи мне, что случилось с Элихио, — спросил я Нестора, когда все успокоились.

— Когда Элихио и Бениньо прыгнули, — ответил Нестор, — Нагваль заставил меня быстро взглянуть через край и уловить знак, который дает земля при прыжке воина в пропасть. Если там будет что-нибудь вроде облачка или слабого порыва ветра, то время пребывания воина на земле еще не истекло. В тот день, когда прыгнули Бениньо и Элихио, я ощутил дыхание воздуха со стороны Бениньо и знал, что его час еще не пробил. А со стороны Элихио все было безмолвно.

«Tell me what else happened to Eligio,» I asked Nestor after they had calmed down again.

«After Eligio and Benigno jumped,» Nestor replied, «the Nagual made me look quickly over the edge, in order to catch the sign the earth gives when warriors jump into the abyss. If there is something like a little cloud, or a faint gust of wind, the warrior’s time on earth is not over yet. The day Eligio and Benigno jumped I felt one puff of air on the side Benigno had jumped and I knew that his time was not up. But Eligio’s side was silent.»

— А как ты думаешь, что случилось с Элихио? Он умер?

Все трое уставились на меня. С минуту они молчали. Нестор почесал виски обеими руками. Бениньо хихикнул и потряс головой. Я попытался объяснить, но Нестор остановил меня жестом руки.

— Ты серьезно задаешь нам эти вопросы? — спросил он меня.

Бениньо ответил за меня. Когда он не паясничал, его голос был глубоким и мелодичным. Он сказал, что Нагваль и Хенаро подстроили все так, что каждый из нас имеет кусочки информации, которых не имеют другие.

«What do you think happened to Eligio? Did he die?»

All three of them stared at me. They were quiet for a moment. Nestor scratched his temples with both hands. Benigno giggled and shook his head. I attempted to explain but Nestor made a gesture with his hands to stop me.

«Are you serious when you ask us questions?» he asked me.

Benigno answered for me. When he was not clowning, his voice was deep and melodious. He said that the Nagual and Genaro had set us up so all of us had pieces of information that the others did not have.

— Хорошо, раз так, то мы тебе расскажем, что к чему, — сказал Нестор, словно у него гора свалилась с плеч. — Элихио не умер. Ни в коем случае.

— Где же он теперь? — спросил я.

Они снова переглянулись. У меня было ощущение, что они сдерживались чтобы не засмеяться. Я рассказал им то, что сообщила мне донья Соледад: Элихио ушел в другой мир, чтобы присоединиться к Нагвалю и Хенаро. Для меня это звучало так, словно все трое умерли.

— Почему ты так говоришь, Маэстро? — спросил Нестор тоном глубокого участия. — Даже Паблито не говорит ничего подобного.

Мне показалось, что Паблито собирается протестовать. Он чуть было не встал, но потом очевидно переменил свое намерение.

— Да, правильно, — сказал он. Даже я не говорю так.

«Well, if that’s the case we’ll tell you what’s what,» Nestor said, smiling as if a great load had been lifted off his shoulders. «Eligio did not die. Not at all.»

«Where is he now?» I asked.

They looked at one another again. They gave me the feeling that they were struggling to keep from laughing. I told them that all I knew about Eligio was what dona Soledad had told me. She had said that Eligio had gone to the other world to join the Nagual and Genaro. To me that sounded as if the three of them had died.

«Why do you talk like that. Maestro?» Nestor asked with a tone of deep concern. «Not even Pablito talks like that.»

I thought Pablito was going to protest. He almost stood up, but he seemed to change his mind.

«Yes, that’s right,» he said. «Not even I talk like that.»

— Ну ладно. Если Элихио жив, то где он?

— Соледад уже сказала тебе, — мягко сказал Нестор. — Элихио ушел, чтобы соединиться с Нагвалем и Хенаро.

Я решил, что будет лучше не задавать им никаких вопросов. Я не собирался быть агрессивным в своих расспросах, но дело почему-то всегда оборачивалось именно так. Кроме того, у меня возникло чувство, что для меня все это больше не имеет никакого значения.

«Well, if Eligio didn’t die, where is he?» I asked.

«Soledad already told you,» Nestor said softly. «Eligio went to join the Nagual and Genaro.»

I decided that it was best not to ask any more questions. I did not mean my probes to be aggressive, but they always turned out that way. Besides, I had the feeling that they did not know much more than I did.

Нестор внезапно встал и начал расхаживать передо мной взад и вперед. Наконец, он потащил меня прочь от стола. Он не хотел, чтобы я писал. Он спросил меня, действительно ли я подобно Паблито выключился в момент прыжка и ничего не помню. Я сказал, что у меня был ряд живых грез или видений, которые я не могу объяснить и что я приехал для того, чтобы увидеть их и добиться ясности. Они захотели услышать обо всех моих видениях.

После того, как они выслушали мой отчет, Нестор сказал, что мои видения были слишком причудливы. Только первые два имели большое значение и относились к Земле, остальные же были видениями чуждых миров. Он объяснил, что особое значение следует придавать первому видению, так как оно было подлинным знаком. Он сказал, что маги всегда рассматривают первое событие из любой серии как программу или карту того, что должно произойти впоследствии.

Nestor suddenly stood up and began to pace back and forth in front of me. Finally he pulled me away from the table by my armpits. He did not want me to write. He asked me if I had really blacked out like Pablito had at the moment of jumping and did not remember anything. I told him that I had had a number of vivid dreams or visions that I could not explain and that I had come to see them to seek clarification. They wanted to hear about all the visions I had had.

After they had heard my accounts, Nestor said that my visions were of a bizarre order and only the first two were of great importance and of this earth; the rest were visions of alien worlds. He explained that my first vision was of special value because it was an omen proper. He said that sorcerers always took a first event of any series as the blueprint or the map of what was going to develop subsequently.

В этом конкретном видении я обнаружил, что смотрю на диковинный мир. Прямо перед моими глазами была огромная скала, расщепленная надвое. Через широкую щель в ней я мог видеть огромную фосфоресцирующую равнину, залитую зелено-желтым светом. На одной стороне долины, справа и частично скрытое от моего поля зрения огромной скалой, находилось невероятное куполообразное строение. Оно было темное, почти угольно-серое. Если там у меня были почти такие же размеры что и в обыденной жизни, то купол должен был иметь почти пятьдесят тысяч футов в высоту и много миль в ширину.

Такие колоссальные размеры меня просто ошеломили. У меня закружилась голова, и я погрузился в состояние распада.

Я снова вышел из него и оказался на очень неровной и все-таки плоской поверхности. Это была сияющая безграничная поверхность, которой я никогда не видел прежде. Она простиралась до тех пор, пока видел глаз. Вскоре я осознал, что могу поворачивать голову в любом направлении в горизонтальной плоскости, но я не мог взглянуть на себя. Однако я имел возможность исследовать окрестности, поворачивая голову слева направо в любом желаемом направлении. Тем не менее, когда я хотел повернуться направо кругом, чтобы посмотреть вокруг себя, я не смог сдвинуть свой корпус.

In that particular vision I had found myself looking at an outlandish world. There was an enormous rock right in front of my eyes, a rock which had been split in two. Through a wide gap in it I could see a boundless phosphorescent plain, a valley of some sort, which was bathed in a greenish-yellow light. On one side of the valley, to the right, and partially covered from my view by the enormous rock, there was an un-believable dome-like structure. It was dark, almost a charcoal gray. If my size was what it is in the world of everyday life, the dome must have been fifty thousand feet high and miles and miles across.

Such an enormity dazzled me. I had a sensation of vertigo and plummeted into a state of disintegration.

Once more I rebounded from it and found myself on a very uneven and yet flat surface. It was a shiny, interminable surface just like the plain I had seen before. It went as far as I could see. I soon realized that I could turn my head in any direction I wanted on a horizontal plane, but I could not look at myself. I was able, however, to examine the surroundings by rotating my head from left to right and vice versa. Nevertheless, when I wanted to turn around to look behind me, I could not move my bulk.

Равнина простиралась с монотонным однообразием как налево, так и направо. В поле моего зрения не было ничего другого, кроме безграничного белого сияния. Я хотел посмотреть на почву под ногами, но глаза не могли сдвинуться вниз. Я поднял голову вверх, чтобы посмотреть на небо, но увидел только другую безграничную поверхность, которая казалась связанной с той, на которой я стоял. Тут у меня возник намек на прозрение и я ощутил, что что-то прямо сейчас готово раскрыться мне. Но внезапный опустошающий толчок распада остановил мое откровение. Какая-то сила потянула меня вниз. Было так, словно белесая поверхность поглотила меня.

Нестор сказал, что видение купола имело колоссальное значение, потому что эта особая форма была выделена Нагвалем и Хенаро как видение места, где, как предполагается, все мы когда-нибудь встретимся.

The plain extended itself monotonously, equally to my left and to my right. There was nothing else in sight but an endless, whitish glare. I wanted to look at the ground underneath my feet but my eyes could not move down. I lifted my head up to look at the sky; all I saw was another limitless, whitish surface that seemed to be connected to the one I was standing on. I then had a moment of apprehension and felt that something was just about to be revealed to me. But the sudden and devastating jolt of disintegration stopped my revelation. Some force pulled me downward. It was as if the whitish surface had swallowed me.

Nestor said that my vision of a dome was of tremendous importance because that particular shape had been isolated by the Nagual and Genaro as the vision of the place where all of us were supposed to meet them someday.

Тут заговорил Бениньо. Он сказал, что слышал, как Элихио инструктировали, чтобы он нашел этот особый купол. Он сказал, что Нагваль и Хенаро настаивали на том, чтобы Элихио понял их объяснения точно. Они всегда считали Элихио самым лучшим, поэтому всегда посылали его находить этот купол и входить под его белоснежные своды снова и снова.

Паблито сказал, что они все трое получили инструкции найти этот купол если смогут, но он не нашел его. Тут я пожаловался, что дон Хуан и дон Хенаро никогда не упоминали при мне ни о чем подобном. Мне не давали никаких инструкций по поводу купола.

Бениньо, который сидел напротив через стол, внезапно встал и пошел в мою сторону. Он сел слева от меня и очень тихо прошептал мне на ухо, что, по-видимому, старики инструктировали меня, но я ничего не запомнил, или что они ничего не сказали мне, чтобы я не фиксировал на этом своего внимания если найду его.

Benigno spoke to me at that point and said that he had heard Eligio being instructed to find that particular dome. He said that the Nagual and Genaro insisted that Eligio understand their point correctly. They always had believed Eligio to be the best; therefore, they directed him to find that dome and to enter its whitish vaults over and over again.

Pablito said that all three of them were instructed to find that dome if they could, but that none of them had. I said then, in a complaining tone, that neither don Juan nor don Genaro had ever mentioned anything like that to me. I had had no instruction of any sort regarding a dome.

Benigno, who was sitting across the table from me, suddenly stood up and came to my side. He sat to my left and whispered very softly in my ear that perhaps the two old men had instructed me but I did not remember, or that they had not said anything about it so I would not fix my attention on it once I had found it.

— Почему этот купол был так важен? — спросил я Нестора.

— Потому что это место, где находятся Нагваль и Хенаро, — ответил он.

— А где находится этот купол? — спросил я.

— Где-то на этой Земле, — ответил он.

Я вынужден был детально объяснить им, что невозможно, чтобы на нашей планете могло существовать, строение такой величины. Я сказал, что мое видение было больше похоже на грезу и что такие строения могут существовать разве что во сне или фантазии. Они засмеялись и мягко похлопали меня по спине, словно ублажали ребенка.

«Why was the dome so important?» I asked Nestor.

«Because that’s where the Nagual and Genaro are now,» he replied.

«And where’s that dome?» I asked.

«Somewhere on this earth,» he said.

I had to explain to them at great length that it was impossible that a structure of that magnitude could exist on our planet. I said that my vision was more like a dream and domes of that height could exist only in fantasies. They laughed and patted me gently as if they were humoring a child.

— Ты хочешь знать, где находится Элихио? — спросил внезапно Нестор. — Так вот, он находится под белыми сводами того купола вместе с Нагвалем и Хенаро.

— Но этот купол был видением, — сказал я.

— Тогда Элихио находится в видении, — сказал Нестор. — Вспомни, что Бениньо только что сказал тебе. Нагваль и Хенаро не говорили тебе, чтобы ты нашел этот купол и приходил к нему снова и снова. Если бы они тебе это сказали, тебя не было бы здесь. Ты был бы, как и Элихио, под куполом того видения. Так что ты видишь, что Элихио не умер, как умирает человек на улице. Он просто не вернулся из своего прыжка.

«You want to know where Eligio is,» Nestor said all of a sudden. «Well, he is in the white vaults of that dome with the Nagual and Genaro.»

«But that dome was a vision,» I protested.

«Then Eligio is in a vision,» Nestor said. «Remember what Benigno just said to you. The Nagual and Genaro didn’t tell you to find that dome and go back to it over and over. If they had, you wouldn’t be here. You’d be like Eligio, in the dome of that vision. So you see, Eligio did not die like a man in the street dies. He simply did not return from his jump.»

Его заявление ошеломило меня. Я не мог отрицать воспоминания о живости своих видений, но по какой-то непонятной причине мне хотелось спорить с ними. Нестор, не давая мне времени что-то сказать, продвинул свои утверждения еще на ступень дальше. Он напомнил мне еще одно из моих видений — предпоследнее. Это видение было самым кошмарным из всех. Я обнаружил, что меня преследует какое-то странное невидимое создание. Я знал, что оно находится сзади, но не мог видеть его, и не потому, что оно было невидимым, а потому, что мир, в котором я находился, был таким неправдоподобно чужим, что я совершенно не способен был сориентироваться. Каковы бы ни были элементы этого видения, они, безусловно, были не с этой Земли. Эмоциональное потрясение, которое я испытал, было едва ли не больше того, что я мог выдержать. В какой-то момент поверхность, на которой я стоял, начала сотрясаться. Я ощутил, как она оседает под моими ногами, и ухватился за что-то вроде ветки ли отростка какого-то предмета, напоминавшего мне дерево, который висел как раз над моей головой в горизонтальном положении. В тот момент, когда я коснулся его, отросток обвился вокруг моего запястья, словно он обладал нервной системой и мог чувствовать. Я ощутил, что поднят на огромную высоту. Я посмотрел вниз и увидел невероятное животное. Я знал, что это и была та ужасная тварь, которая преследовала меня. Она вылезала из-под поверхности, которая выглядела как земля. Я мог видеть ее огромный рот, открытый, как пещера. Я услышал леденящий душу и совершенно неземной рев, нечто вроде поразительного звенящего металлического вздоха; щупальца, схватившие меня, разжались, и я упал в пещерообразный рот. Затем он захлопнулся со мною внутри. Я ощутил огромной силы давление, которое расплющило мое тело. His claim was staggering to me. I could not brush aside the memory of the vividness of the visions I had had, but for some strange reason I wanted to argue with him. Nestor, without giving me time to say anything, drove his point a notch further. He reminded me of one of my visions: the next to the last. That particular one had been the most nightmarish of them all. I had found myself being chased by a strange, unseen creature. I knew that it was there but I could not see it, not because it was invisible but because the world I was in was so incredibly unfamiliar that I could not tell what anything was. Whatever the elements of my vision were, they were certainly not from this earth. The emotional distress I experienced upon being lost in such a place was almost more than I could bear. At one moment, the surface where I stood began to shake. I felt that it was caving in under my feet and I grabbed a sort of branch, or an appendage of a thing that reminded me of a tree, which was hanging just above my head on a horizontal plane. The instant I touched it, the thing wrapped around my wrist, as if had been filled with nerves that sensed everything. I felt that I was being hoisted to a tremendous height. I looked down and saw an incredible animal; I knew it was the unseen creature that had been chasing me. It was coming out of a surface that looked like the ground. I could see its enormous mouth open like a cavern. I heard a chilling, thoroughly unearthly roar, something like a shrill, metallic gasp, and the tentacle that had me caught unraveled and I fell into that cavernous mouth, I saw every detail of that mouth as I was falling into it. Then it closed with me inside. I felt an instantaneous pressure that mashed my body.

— Ты уже умер, — сказал Нестор, — Это животное съело тебя. Ты отважился выйти за пределы этого мира и нашел сплошной ужас. Наша жизнь и наша смерть не более и не менее реальны, чем твоя короткая жизнь в этом месте и твоя смерть в пасти чудовища. Та жизнь, которую мы ведем сейчас, это всего лишь длительное видение. Разве ты не знаешь этого?

Нервные спазмы пробежали по всему моему телу.

«You have already died,» Nestor said. «That animal ate you. You ventured beyond this world and found horror itself. Our life and our death are no more and no less real than your short life in that place and your death in the mouth of that monster. This life that we are having now is only a long vision. Don’t you see?»

Nervous spasms ran through my body.

— Я не выходил за пределы этого мира, — продолжал он, — но я знаю, о чем говорю. У меня не было таких ужасных историй, как у тебя. Все, что я сделал — это посетил Порфирио десять раз. Если бы это зависело от меня, я ушел бы туда навсегда, но мой одиннадцатый отскок был таким сильным, что изменил мое направление. Я ощутил, что пролетел мимо хижины Порфирио и вместо того, чтобы очутиться у его двери, я оказался в городе, очень близко от дома, где жил один мой друг. Мне это показалось очень странным. Я знал, что путешествую между нагвалем и тоналем. Никто не говорил мне, что эти путешествия должны быть какого-то особого рода. Поэтому мне стало любопытно и я решил увидеть своего старого друга. Я заинтересовался, увижу ли я его реально. Я подошел к его дому и постучал в дверь так же, как я делал это уже множество раз. Его жена впустила меня, как всегда делала это, и мой друг был действительно дома. Я сказал ему, что прибыл в город по делу, и он вернул мне деньги, которые был должен. Я положил деньги к себе в карман. Я знал, что мой друг, его жена, и эти деньги, и этот город — все это было лишь видением так же, как хижина Порфирио. Я знал, что сила, которая была выше меня, может расщепить меня на части в любой момент. «I didn’t go beyond this world,» he went on, «but I know what I’m talking about. I don’t have tales of horror like you. All I did was to visit Porfirio ten times. If it had been up to me I would’ve gone there forever, but my eleventh bounce was so powerful that it changed my direction. I felt that I had over-shot Porfirio’s hut, and instead of finding myself at his door, I found myself in the city, very close to the place of a friend of mine. I thought it was funny. I knew that I was journeying between the tonal and the nagual. Nobody had said to me that the journeys had to be of any special kind. So I got curious and decided to see my friend. I began to wonder if I really would get to see him. I came to his house and knocked on the door just as I had knocked scores of times. His wife let me in as she had always done and sure enough my friend was home. I told him that I had come to the city on business and he even paid me some money he owed me. I put the money in my pocket. I knew that my friend, and his wife, and the money, and his house, and the city were just like Porfirio’s hut, a vision. I knew that a force beyond me was going to disintegrate me any moment.
Поэтому я уселся, чтобы насладиться общением с моим другом в полной мере. Осмелюсь сказать, что я был потешным и очаровательным как никогда. Мы смеялись и шутили. Я долго оставался там, ожидая толчка. Так как он не приходил, я решил уйти. Попрощавшись и поблагодарив его за деньги и дружелюбие, я ушел оттуда. Я хотел увидеть город, прежде чем та сила заберет меня снова, и бродил всю ночь по холмам, возвышающимся над городом. В тот момент, когда взошло солнце, осознание пронизало меня, как вспышка молнии. Я вернулся обратно в мир, и сила, которая когда-нибудь распылит меня, отступила и позволила мне остаться еще в течение некоторого времени. Мне суждено было видеть родные края и эту чудесную землю немного дольше. Какая великая радость, Маэстро! Но я не могу сказать, что не наслаждался дружбой Порфирио. Оба видения равны, но я предпочитаю видение своей формы и своей Земли. Возможно, это мое индульгирование. So I sat down to enjoy my friend to the fullest. We laughed and joked. And I dare say that I was funny and light and charming. I stayed there for a long time, waiting for the jolt; since it didn’t come I decided to leave. I said good-bye and thanked him for the money and for his friendship. I walked away. I wanted to see the city before the force took me away. I wandered around all night. I walked all the way to the hills overlooking the city, and at the moment the sun rose a realization struck me like a thunderbolt. I was back in the world and the force that will disintegrate me was at ease and was going to let me stay for a while. I was going to see my homeland and this marvelous earth for a while longer. What a great joy. Maestro! But I couldn’t say that I had not enjoyed Porfirio’s friendship. Both visions are equal, but I prefer the vision of my form and my earth. It’s my indulging perhaps.»
Нестор перестал говорить и все трое уставились на меня. Я ощущал угрозу, которой не было никогда прежде. Некоторая часть меня трепетала перед тем, что он сказал, а другая хотела бороться с ним. Мое бессмысленное настроение длилось несколько минут, пока я не начал осознавать, что Бениньо смотрит на меня с очень неприветливым выражением. Он фиксировал свои глаза на моей груди. Я ощутил, что внезапно что-то зловещее начало давить на мое сердце, и стал потеть, словно перед моим лицом находился обогреватель. У меня зашумело в ушах. Nestor stopped talking and all of them stared at me. I felt threatened as I had never been before. Some part of me was in awe of what he had said, another wanted to fight with him. I began to argue with him without any sense. My inane mood lasted for a few moments, then I became aware that Benigno was looking at me with a very mean expression. He had fixed his eyes on my chest. I felt that something ominous was suddenly pressing on my heart. I began to perspire as if a heater were right in front of my face. My ears began to buzz.

В этот самый момент ко мне подошла Ла Горда. Она появилась самым неожиданным образом. Я был уверен, что Хенарос почувствовали то же. Они прекратили делать то что делали, и посмотрели на нее. Паблито первым опомнился от удивления.

— Почему ты так вошла? — спросил он жалобно, — Ты подслушивала из другой комнаты, да?

La Gorda walked up to me at that precise moment. She was a most unexpected sight. I was sure that the Genaros felt the same way. They stopped what they were doing and looked at her. Pablito was the first to recover from his surprise.

«Why do you have to come in like that?» he asked in a pleading tone. «You were listening from the other room, weren’t you?»

Она сказала, что находится в доме всего несколько минут и только что вошла на кухню. И причина, по которой она вошла так тихо, не столько в том, что ей хотелось подслушать, сколько в том, чтобы проверить свою способность быть незаметной.

Ее присутствие вызвало странную передышку. Я хотел опять окунуться в поток откровений Нестора, но прежде чем успел что-нибудь спросить, Ла Горда сказала, что сестрички находятся на пути к дому и могут войти в дверь в любой момент. Хенарос сразу же встали, словно их подбросила одна и та же пружина. Паблито взгромоздил свой стул на плечо.

She said that she had been in the house only a few minutes and then she stepped out to the kitchen. And the reason she stayed quiet was not so much to listen but to exercise her ability to be inconspicuous.

Her presence had created a strange lull. I wanted to pick up again the flow of Nestor’s revelations, but before I could say anything la Gorda said that the little sisters were on their way to the house and would be coming through the door any min-ute. The Genaros stood up at once as if they had been pulled by the same string. Pablito put his chair on his shoulder.

— Давай отправимся на прогулку в темноте, Маэстро, — сказал он мне.

Ла Горда очень повелительным тоном сказала, что я не могу отправиться вместе с ними, потому что она еще не закончила рассказывать мне то, что Нагваль велел ей рассказать мне.

«Let’s go for a hike in the dark. Maestro,» Pablito said to me.

La Gorda said in a most imperative tone that I could not go with them yet because she had not finished telling me every-thing the Nagual had instructed her to tell me.

Паблито повернулся ко мне и подмигнул.

— Я уже говорил тебе, — сказал он. — Эти угрюмые суки вечно командуют. Я искренне надеюсь, что ты не такой, Маэстро.

Pablito turned to me and winked.

«I’ve told you,» he said. «They’re bossy, gloomy bitches. I certainly hope you’re not like that. Maestro.»

Нестор и Бениньо пожелали мне спокойной ночи и обняли меня. Паблито как раз выходил, неся свой стул как рюкзак. Они вышли через заднюю часть дома.

Несколько секунд спустя ужасно громкий стук в дверь заставил нас с Ла Гордой вскочить на ноги. Снова вошел Паблито вместе со своим стулом.

Nestor and Benigno said good night and embraced me. Pablito just walked away carrying his chair like a backpack. They went out through the back.

A few seconds later a horribly loud bang on the front door made la Gorda and me jump to our feet. Pablito walked in again, carrying his chair.

— Ты думаешь, что я забыл сказать «спокойной ночи», да? — спросил он и засмеялся. «You thought I wasn’t going to say good night, didn’t you?» he asked me and left laughing.

Хенарос

Глава 3. Ла Горда — Второе кольцо силы — Глава 5. Искусство сновидения

Книги Кастанеды Перейти на форум Задать вопрос

Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение