Глава 6. Второе внимание

Ты можешь уехать сегодня попозже, — сказала мне Ла Горда после завтрака. — Поскольку ты решил идти с нами, ты должен помочь нам выполнить наше новое задание. Нагваль оставил меня во главе только до твоего приезда. Как ты знаешь, он поручил мне сообщить тебе некоторые вещи. Большую часть из них я уже тебе рассказала. Но осталось и еще кое-что, о чем я не могла говорить, пока ты не сделал выбор. Сегодня мы займемся этим. Сразу после этого ты должен уехать, чтобы дать нам время подготовиться. Нам нужно несколько дней, чтобы все уладить и приготовиться покинуть эти горы навсегда. Мы находились здесь очень долго. Трудно все ломать. Но все внезапно закончилось. Нагваль предупреждал, что ты принесешь нам полную перемену независимо от исхода своих сражений, но я думаю, что никто не принимал его слова всерьез. «You have to leave later on today,» la Gorda said to me right after breakfast. «Since you have decided to go with us, you have committed yourself to helping us fulfill our new task. The Nagual left me in charge only until you came. He en-trusted me, as you already know, with certain things to tell you. I’ve told you most of them. But there are still some I couldn’t mention to you until you made your choice. Today we will take care of them. Right after that you must leave in order to give us time to get ready. We need a few days to settle everything and to prepare to leave these mountains for-ever. We have been here a very long time. It’s hard to break away. But everything has come to a sudden end. The Nagual warned us of the total change that you would bring, regard-less of the outcome of your bouts, but I think no one really believed him.»

— Я никак не могу понять, почему вам нужно что-то менять? — сказал я.

— Я уже объясняла тебе, — возразила она, — Мы утратили нашу старую цель. Теперь у нас есть новая, и она требует, чтобы мы были такими же легкими, как бриз. Бриз — это наше новое настроение. Он обычно бывает горячим ветром. Ты изменишь наше направление.

«I fail to see why you have to change anything,» I said.

«I’ve explained it to you already,» she protested. «We have lost our old purpose. Now we have a new one and that new purpose requires that we become as light as the breeze. The breeze is our new mood. It used to be the hot wind. You have changed our direction.»

— Ты говоришь загадками, Горда.

— Да, но это потому, что ты пустой. Я не могу сделать это более ясным. Когда ты вернешься, Хенарос покажут тебе искусство сталкинга и сразу после этого мы уедем. Нагваль сказал, что если ты решишь быть с нами, то прежде всего ты должен вспомнить свои сражения с доньей Соледад и сестричками и исследовать каждый штрих происшедшего тогда. Все это — знаки о том, что случится с тобой на твоем пути. Если ты будешь внимателен и безупречен, то увидишь, что эти сражения были дарами силы.

«You are talking in circles, Gorda.»

«Yes, but that’s because you’re empty. I can’t make it any clearer. When you return, the Genaros will show you the art of the stalker and right after that all of us will leave. The Nagual said that if you decide to be with us the first thing I should tell you is that you have to remember your bouts with Soledad and the little sisters and examine every single thing that happened to you with them, because everything is an omen of what will happen to you on your path. If you are careful and impeccable, you’ll find that those bouts were gifts of power.»

— Что теперь собирается делать донья Соледад?

— Она уезжает. Сестрички уже помогли ей снять ее пол. Этот пол помогал ей достигать внимания нагваля. У линий этого пола имелась сила делать это. Каждая из них помогала ей собрать кусочек внимания. Неполнота не является для некоторых воинов препятствием к достижению такого внимания. Соледад преобразилась потому, что достигла его быстрее, чем все мы. Ей больше не нужно пристально созерцать свой пол, чтобы войти в тот другой мир. Поэтому в нем нет больше нужды и она вернула его земле, где и взяла раньше.

«What’s dona Soledad going to do now?»

«She’s leaving. The little sisters have already helped her to take her floor apart. That floor aided her to reach her attention of the nagual. The lines had power to do that. Each of them helped her gather a piece of that attention. To be incomplete is no handicap to reaching that attention for some warriors. Soledad was transformed because she got to that attention faster than any of us. She doesn’t have to gaze at her floor any-more to go into that other world, and now that there is no more need for the floor, she has returned it to the earth where she got it.»

— Вы действительно решили уехать, Горда?

— Да, все мы. Именно поэтому я прошу тебя уехать на несколько дней, чтобы дать нам время сбыть все, что мы имеем.

— Должен ли я найти место для всех вас, Горда?

— Если бы ты был безупречным воином, ты бы как раз это и сделал. Но ты не являешься безупречным воином и мы тоже. Тем не менее, мы должны будем сделать лучшее, на что мы способны, чтобы принять наш новый вызов.

Я ощутил тяжесть рока на своих плечах. Я никогда не относился к людям, готовым нести ответственность, и подумал, что обязанность вести их — бремя, с которым мне не справиться.

«You are really determined to leave, Gorda, aren’t you?»

«All of us are. That’s why I’m asking you to go away for a few days to give us time to pull down everything we have.»

«Am I the one who has to find a place for all of you, Gorda?»

«If you were an impeccable warrior you would do just that. But you’re not an impeccable warrior, and neither are we. But still we will have to do our best to meet our new challenge.»

I felt an oppressive sense of doom. I have never been one to thrive on responsibilities. I thought that the commitment to guide them was a crushing burden that I could not handle.

— Может быть, нам ничего не нужно делать, — сказал я.

— Да. Это правда, — сказала она смеясь. — Почему бы тебе не говорить себе это снова и снова, пока ты не почувствуешь себя в безопасности? Нагваль снова и снова говорил тебе, что свобода для воина — это быть безупречным.

Она рассказала мне, что Нагваль требовал от них понимания того, что безупречность является не только свободой, но и единственным способом вспугнуть человеческую форму.

«Maybe we don’t have to do anything,» I said.

«Yes. That’s right,» she said, and laughed. «Why don’t you tell yourself that over and over until you feel safe? The Nagual told you time and time again that the only freedom warriors have is to behave impeccably.»

She told me how the Nagual had insisted that all of them understand that not only was impeccability freedom but it was the only way to scare away the human form.

Я описал ей, каким способом Нагваль заставил меня понять, что имеется в виду под безупречностью. Мы шли с ним однажды через очень крутое ущелье, как вдруг громадная каменная глыба отделилась от стены, покатилась вниз и с невероятным грохотом упала на дно каньона в двадцати-тридцати ярдах от места, где мы стояли. Падение этой глыбы было впечатляющим событием. Тут же дон Хуан увидел возможность извлечь драматический урок. Он сказал, что сила, которая правит нашими судьбами, находится вне нас и не обращает внимания на наши действия или волеизъявления. Иногда эта сила заставляет нас на нашем пути наклониться, чтобы завязать шнурки на ботинках, как это только что сделал я. И, заставив нас остановиться, эта сила заставляет нас добраться до точно определенного момента. I narrated to her the way don Juan made me understand what was meant by impeccability. He and I were hiking one day through a very steep ravine when a huge boulder got loose from its matrix on the rock wall and came down with a formidable force and landed on the floor of the canyon, twenty or thirty yards from where we were standing. The size of the boulder made its fall a very impressive event. Don Juan seized the opportunity to create a dramatic lesson. He said that the force that rules our destinies is outside of ourselves and has nothing to do with our acts or volition. Sometimes that force would make us stop walking on our way and bend over to tie our shoelaces, as I had just done. And by making us stop, that force makes us gain a precious moment.
Если бы мы продолжали идти, этот огромный валун явно раздавил бы нас насмерть. Однако в некоторый день, в другом ущелье, та же самая руководящая сила вновь заставит нас наклониться и завязать шнурки, в то время как другая глыба сорвется в точности над тем местом, где мы будем стоять. Заставив нас остановиться, эта сила заставит нас упустить точно определенный момент. На этот раз, если бы мы продолжали идти, то спаслись бы. Дон Хуан сказал, что поскольку у меня полностью отсутствует контроль над силами, которые решают мою судьбу, моя единственная свобода в этом ущелье состоит в безупречном завязывании своих ботинок. If we had kept on walking, that enormous boulder would have most certainly crushed us to death. Some other day, however, in another ravine the same outside deciding force would make us stop again to bend over and tie our shoelaces while another boulder would get loose precisely above where we are standing. By making us stop, that force would have made us lose a precious moment. That time if we had kept on walking, we would have saved ourselves. Don Juan said that in view of my total lack of control over the forces which decide my destiny, my only possible freedom in that ravine consisted in my tying my shoe-laces impeccably.

Ла Горда, по-видимому, была тронута моим отчетом. На минуту она взяла мое лицо в ладони, протянув руки через стол.

— Сейчас для меня безупречность — это рассказать тебе в надлежащее время то, что Нагваль велел мне сообщить тебе, — сказала она. — Но сила должна приурочить это к точному моменту времени, иначе мой рассказ не будет иметь никакого воздействия.

Она сделала драматическую паузу. Ее задержка была обдуманной и невероятно эффективной.

La Gorda seemed to be moved by my account. For an instant she held my face in her hands from across the table.

«Impeccability for me is to tell you, at the right time, what the Nagual told me to tell you,» she said. «But power has to time perfectly what I have to reveal to yon, or it won’t have any effect.»

She paused in a dramatic fashion. Her delay was very studied but terribly effective with me.

— Что это такое? — спросил я в отчаянии.

Она взяла меня за руку и повела на площадку, находящуюся перед дверью. Она усадила меня на плотно утрамбованную землю спиной к толстому деревянному столбу высотой около полутора футов, похожему на пень вкопанный в землю почти рядом со стеной дома. Там был ряд из пяти таких столбов, врытых на расстоянии около двух футов друг от друга. Я собирался спросить Ла Горду об их назначении. Вначале я подумал, что прежний хозяин дома привязывал к ним животных. Однако мое предположение было очевидно нелепым, потому что площадка у входной двери представляла собой род открытого крыльца.

«What is it?» I asked desperately.

She did not answer. She took me by the arm and led me to the area just outside the front door. She made me sit on the hard-packed ground with my back against a thick pole about one and a half feet high that looked like a tree stump which had been planted in the ground almost against the wall of the house. There was a row of five such poles planted about two feet apart. I had meant to ask la Gorda what their function was. My first impression had been that a former owner of the house had tied animals to them. My conjecture seemed incongruous, however, because the area just outside the front door was a kind of roofed porch.

Я высказал Ла Горде свою гипотезу, когда она села рядом слева от меня, спиной к другому столбу. Она засмеялась и сказала, что столбы действительно использовались для привязывания своего рода животных, но не прежним хозяином и что она чуть не сломала себе спину, выкапывая для них ямы.

— Для чего ты их используешь? — спросил я.

— Позволь сказать, что это мы привязываемся к ним, — ответила она. — И как раз это ведет меня к следующей теме, которую Нагваль велел мне обсудить с тобой. Он сказал, что так как ты пустой, ты должен был собирать свое второе внимание нагваля способом, отличным от нашего. Мы собирали его посредством сновидения, а ты сделал это при помощи своих растений силы. Нагваль сказал, что эти растения собрали угрожающую сторону твоего второго внимания в одну глыбу, и что это и есть та фигура, которая выходит из твоей головы. Он сказал, что это случается с магами, которым дают растения силы. Если они не умирают, то растения силы закручивают их второе внимание в ту устрашающую фигуру.

I told la Gorda my supposition as she sat down next to me to my left, with her back against another pole. She laughed and said that the poles were indeed used for tying animals of sorts, but not by a former owner, and that she had nearly broken her back digging the holes for them.

«What do you use them for?» I asked.

«Let’s say that we tie ourselves to them,» she replied. «And this brings me to the next thing the Nagual asked me to tell you. He said that because you were empty he had to gather your second attention, your attention of the nagual, in a way different than ours. We gathered that attention through dreaming and you did it with his power plants. The Nagual said that his power plants gathered the menacing side of your second attention in one clump, and that’s the shape that came out of your head. He said that that’s what happens to sorcerers when they are given power plants. If they don’t die, the power plants spin their second attention into that awful shape that comes out of their heads.

— Теперь мы подошли к тому, что ты должен сделать. Он сказал, что теперь ты должен изменить направление и начать собирать свое второе внимание другим способом, больше похожим на наш. Ты не можешь удержаться на пути знания, пока не уравновесишь свое второе внимание. До сих пор твое второе внимание выезжало на силе Нагваля, но теперь ты один. Именно это я и должна была передать тебе.

— Как мне уравновесить свое второе внимание?

— Ты должен делать сновидение, как это делаем мы. Сновидение — единственный способ собрать второе внимание, не повреждая его и не делая его устрашающим. Твое второе внимание фиксировано на устрашающей стороне мира, наше — на его красоте. Ты должен поменять стороны и идти вместе с нами.

«Now we’re coming to what he wanted you to do. He said that you must change directions now and begin gathering your second attention in another way, more like us. You can’t keep on the path of knowledge unless you balance your second attention. So far, that attention of yours has been riding on the Nagual’s power, but now you are alone. That’s what he wanted me to tell you.»

«How do I balance my second attention?»

«You have to do dreaming the way we do it. Dreaming is the only way to gather the second attention without injuring it, without making it menacing and awesome. Your second attention is fixed on the awful side of the world; ours is on the beauty of it. You have to change sides and come with us. That’s what you chose last night when you decided to go with us.»

— Может ли эта фигура выходить из меня в любое время?

— Нет. Нагваль сказал, что она больше не выйдет, пока ты не достигнешь его возраста. Твой нагваль уже выходил столько раз, сколько было нужно. Нагваль и Хенаро позаботились об этом. Они обычно выдразнивали его из тебя. Нагваль говорил мне, что иногда ты бывал на волосок от смерти, потому что твое второе внимание очень любит индульгировать. Он сказал, что однажды ты напугал даже его: твой нагваль напал на него и он должен был ублажать его, чтобы он успокоился. Но самое худшее случилось с тобой в Мехико; там дон Хуан однажды толкнул тебя, ты влетел в один офис и в этом офисе прошел через трещину между мирами.

«Could that shape come out of me at any time?»

«No. The Nagual said that it won’t come out again until you’re as old as he is. Your nagual has already come out as many times as was needed. The Nagual and Genaro have seen to that. They used to tease it out of you. The Nagual told me that sometimes you were a hair away from dying because your second attention is very indulging. He said that once you even scared him; your nagual attacked him and he had to sing to it to calm it down. But the worst thing happened to you in Mexico City; there he pushed you one day and you went into an office and in that office you went through the crack between the worlds.

Он намеревался только рассеять твое внимание тоналя: ты терзался какими-то глупыми вещами. Но когда он пихнул тебя, твой тональ сжался и все твое существо прошло через трещину. Ему было чертовски трудно найти тебя. Был момент, когда ему показалось, что ты ушел за пределы его досягаемости. Но затем он увидел тебя, бесцельно слоняющегося поблизости, и забрал назад. Он сказал, что ты прошел через трещину около десяти утра. Так что с того дня десять часов утра стало твоим новым временем.

— Моим новым временем для чего?

— Для чего угодно. Если ты останешься человеком, ты умрешь примерно в это время. Если станешь магом, ты покинешь мир около этого времени.

He intended only to dispel your attention of the tonal; you were worried sick over some stupid thing. But when he shoved you, your whole tonal shrunk and your entire being went through the crack. He had a hellish time finding you. He told me that for a moment he thought you had gone farther than he could reach. But then he saw you roaming around aimlessly and he brought you back. He told me that you went through the crack around ten in the morning. So, on that day, ten in the morning became your new time.»

«My new time for what?»

«For everything. If you remain a man you will die around that time. If you become a sorcerer you will leave this world around that time.

Элихио также шел по пути, которого никто из нас не знает. Мы встретились с ним как раз перед его уходом. Элихио был самым удивительным сновидящим. Он был таким хорошим, что Нагваль и Хенаро обычно брали его с собой, проходя через трещину, и у него было достаточно силы, чтобы выдержать это так, словно это были пустяки. Нагваль и Хенаро дали ему последний толчок с помощью растений силы. И именно это послало его туда, где он сейчас находится. «Eligio also went on a different path, a path none of us knew about. We met him just before he left. Eligio was a most marvelous dreamer. He was so good that the Nagual and Genaro used to take him through the crack and he had the power to withstand it, as if it were nothing. He didn’t even pant. The Nagual and Genaro gave him a final boost with power plants. He had the control and the power to handle that boost. And that’s what sent him to wherever he is.»

— Хенарос сказали мне, что Элихио прыгнул вместе с Бениньо. Верно ли это?

— Конечно. К тому времени, когда Элихио должен был прыгнуть, его второе внимание уже бывало в том другом мире. Нагваль сказал, что твое тоже там побывало, но для тебя это стало кошмаром, потому что у тебя не было контроля. Он сказал, что его растения силы скособочили тебя. Они заставили тебя прорваться сквозь внимание тоналя и доставили прямо в сферу твоего второго внимания без какой бы то ни было власти над ним с твоей стороны. Элихио же Нагваль не давал растения силы вплоть до самого конца.

«The Genaros told me that Eligio jumped with Benigno. Is that true?»

«Sure. By the time Eligio had to jump, his second attention had already been in that other world. The Nagual said that yours had also been there, but that for you it was a nightmare because you had no control. He said that his power plants had made you lopsided; they had made you cut through your attention of the tonal and had put you directly in the realm of your second attention, but without any mastery over that attention. The Nagual didn’t give power plants to Eligio until the very last.»

— Ты думаешь, что мое второе внимание было повреждено, Горда?

— Нагваль никогда не говорил мне этого. Он думал, что ты был просто ненормальным, но это не имеет ничего общего с растениями силы. Он говорил, что оба твоих внимания с трудом поддаются контролю. Но если ты сможешь завоевать их, ты станешь великим воином.

Мне хотелось побольше узнать обо всем этом, но она положила руку на мой блокнот и сказала, чти нам предстоит очень тяжелый день и нужно запастись энергией, чтобы выдержать его. Теперь мы должны были зарядить себя энергией с помощью солнечного света. Ла Горда сказала, что обстоятельства требуют, чтобы мы принимали солнечный свет левым глазом. Она начала медленно двигать из стороны в сторону головой, мельком глядя на солнце сквозь полуприкрытые веки.

«Do you think that my second attention has been injured, Gorda?»

«The Nagual never said that. He thought you were dangerously crazy, but that has nothing to do with power plants. He said that both of your attentions are unmanageable. If you could conquer them you’d be a great warrior.»

I wanted her to tell me more on the subject. She put her hand on my writing pad and said that we had a terribly busy day ahead of us and we needed to store energy in order to withstand it. We had, therefore, to energize ourselves with the sunlight. She said that the circumstances required that we take the sunlight with the left eye. She began to move her head slowly from side to side as she glanced directly into the sun through her half-closed eyes.

Через минуту к нам присоединились Лидия, Роза и Хосефина. Хосефина села рядом с Лидией, та села возле меня, а Роза — возле Ла Горды. Я оказался в центре ряда. Все прислонились спиной к столбам.

Был ясный день. Солнце стояло как раз над отдаленной цепью гор. Они стали двигать головами из стороны в сторону с совершенной синхронностью. Я присоединился к ним, и у меня возникло ощущение, что я невольно синхронизирую свои движения с ними. Мы продолжали делать это в течение примерно минуты, а затем остановились.

A moment later Lidia, Rosa and Josefina joined us. Lidia sat to my right, Josefina sat next to her, while Rosa sat next to la Gorda. All of them were resting their backs against the poles. I was in the middle of the row.

It was a clear day. The sun was just above the distant range of mountains. They started moving their heads in perfect synchronization. I joined them and had the feeling that I too had synchronized my motion with theirs. They kept it up for about a minute and then stopped.

На них были шляпы, которыми они пользовались для защиты лица от солнечного света, когда они не купали в нем глаза. Ла Горда дала мне знак надеть свою старую шляпу.

Мы сидели там около получаса. В течение этого времени мы повторяли упражнение бесчисленное количество раз. Всякий раз во время перерывов я собирался было делать заметки в своем блокноте, но Ла Горда очень небрежно отшвырнула блокнот за пределы досягаемости.

All of them wore hats and used the brims to protect their faces from the sunlight when they were not bathing their eyes in it. La Gorda had given me my old hat to wear.

We sat there for about half an hour. In that time we repeated the exercise countless times. I intended to make a mark on my pad for each time but la Gorda very casually pushed my pad out of reach.

Внезапно Лидия встала, бормоча что-то очень невразумительное. Ла Горда наклонилась ко мне и прошептала, что вверх по дороге идут Хенарос. Я напряг зрение, но никого не увидел. Роза и Хосефина тоже встали, а потом пошли вместе с Лидией внутрь дома.

Я сказал Ла Горде, что не вижу, чтобы кто-нибудь приближался. Она ответила, что Хенарос были видны только в одном месте дороги, и добавила, что она страшится той минуты, когда все должны будут собраться вместе, но уверена, что я сумею совладать с ситуацией. Она посоветовала мне быть чрезвычайно осторожным с Хосефиной и Паблито, потому что они совсем не контролируют себя. Она сказала, что наиболее разумным с моей стороны было бы забрать Хенарос прочь по истечении часа или около того.

Lidia suddenly stood up, mumbling something unintelligible. La Gorda leaned over to me and whispered that the Genaros were coming up the road. I strained to look but there was no one in sight. Rosa and Josefina also stood up and then went with Lidia inside the house.

I told la Gorda that I could not see anyone approaching. She replied that the Genaros had been visible at one point on the road and added that she had dreaded the moment when all of us would have to get together, but that she was confident that I could handle the situation. She advised me to be extra careful with Josefina and Pablito because they had no control over themselves. She said that the most sensible thing for me to do would be to take the Genaros away after an hour or so.

Я продолжал смотреть на дорогу, но там не было никаких признаков жизни.

— Ты уверена, что они идут? — спросил я.

Она сказала, что сама не видела их, но Лидия видела.

Хенарос были видны ей, потому что она пристально созерцала, одновременно купая свои глаза. Я не был уверен, что правильно понял Ла Горду, и попросил объяснений.

— Мы — созерцатели, — сказала она, — точно так же как и ты сам. Мы все одинаковые. Не нужно доказывать, что ты не созерцатель. Нагваль рассказывал нам о твоих подвигах пристального созерцания.

— Мои подвиги созерцания! — воскликнул я. — О чем ты говоришь, Ла Горда?

I kept looking at the road. There was no sign of anyone approaching.

«Are you sure they’re coming?» I asked.

She said that she had not seen them but that Lidia had.

The Genaros had been visible just for Lidia because she had been gazing at the same time she had been bathing her eyes. I was not sure what la Gorda had meant and asked her to explain.

«We are gazers,» she said. «Just like yourself. We are all the same. There is no need to deny that you’re a gazer. The Nagual told us about your great feats of gazing.»

«My great feats of gazing! What are you talking about, Gorda?»

Она поджала губы и, по-видимому, была на грани раздражения. Казалось, она еле сдерживалась. И вдруг она улыбнулась и слегка толкнула меня рукой.

В этот момент у нее по телу прошла дрожь. Она уставилась куда-то мимо меня, затем энергично встряхнула головой. Оказалось, она только что видела, что Хенарос пока не придут. Им было еще рано приходить. Они собираются еще подождать некоторое время, прежде чем появиться. Она улыбнулась, словно эта отсрочка принесла ей облегчение.

— Как бы там ни было, нам еще рано встречаться здесь. И они чувствуют то же самое по отношению к нам, — сказала она.

She contracted her mouth and appeared to be on the verge of being irritated by my question; she seemed to catch herself. She smiled and gave me a gentle shove.

At that moment she had a sudden flutter in her body. She stared blankly past me, then she shook her head vigorously. She said that she had just «seen» that the Genaros were not coming after all; it was too early for them. They were going to wait for a while before they made their appearance. She smiled as if she were delighted with the delay.

«It’s too early for us to have them here anyway,» she said. «And they feel the same way about us.»

— Где они сейчас? — спросил я.

— Они, должно быть, сидят где-то в стороне от дороги, — ответила она. — Бениньо, несомненно, пристально созерцал дом, когда они шли сюда, и увидел, что мы сидим — здесь. Поэтому он решил подождать. Это даст нам время.

— Ты пугаешь меня, Ла Горда. Время для чего?

— Ты должен собрать сегодня вместе свое второе внимание именно ради нас четверых.

«Where are they now?» I asked.

«They must be sitting beside the road somewhere,» she replied. «Benigno had no doubt gazed at the house as they were walking and saw us sitting here and that’s why they have decided to wait. That’s perfect. That will give us time.»

«You scare me, Gorda. Time for what?»

«You have to round up your second attention today, just for us four.»

— Как я могу сделать это?

— Не знаю. Ты очень загадочен для нас. Нагваль сделал кучу вещей для тебя с помощью растений силы, но ты не можешь провозгласить это знанием. Именно это я и пытаюсь тебе объяснить. Если ты овладеешь своим вторым вниманием, ты сможешь пользоваться им. Иначе навсегда останешься на полпути между ними двумя как сейчас. Все происшедшее с тобой со времени твоего приезда было направлено на то, чтобы заставить твое внимание действовать.

«How can I do that?»

«I don’t know. You are very mysterious to us. The Nagual has done scores of things to you with his power plants, but you can’t claim that as knowledge. That is what I’ve been trying to tell you. Only if you have mastery over your second attention can you perform with it; otherwise you’ll always stay fixed halfway between the two, as you are now. Every-thing that has happened to you since you arrived has been directed to force that attention to spin.

Я давала тебе инструкции понемногу, точно так, как велел мне это делать Нагваль. Так как у тебя другой путь, ты не знаешь многого из того, что знаем мы, как мы ничего не знаем о растениях силы. Соледад знает намного больше, ведь Нагваль брал ее в свои родные края. О лекарственных растениях кое-что знает Нестор, но никого из нас не обучали таким же способом как тебя. До сих пор мы не нуждались в твоем знании. Но когда-нибудь, когда мы будем готовы, именно ты будешь знать, как дать нам толчок с помощью растений силы. Одна я знаю, где спрятана трубка Нагваля в ожидании этого дня. I’ve been giving you instructions little by little, just as the Nagual told me to do. Since you took another path, you don’t know the things that we know, just like we don’t know anything about power plants. Soledad knows a bit more, because the Nagual took her to his homeland. Nestor knows about medicinal plants, but none of us has been taught the way you were. We don’t need your knowledge yet. But someday when we are ready you are the one who will know what to do to give us a boost with power plants. I am the only one who knows where the Nagual’s pipe is hidden, waiting for that day.
По воле Нагваля ты должен изменить свой путь и идти вместе с нами. Это означает, что ты должен заниматься сновидением с нами и сталкингом с Хенарос. Ты не можешь больше позволить себе оставаться там где находишься — на угрожающей стороне своего второго внимания. Если твой нагваль снова выйдет, эта новая встряска может убить тебя. Нагваль сказал, что человеческие существа являются хрупкими созданиями, состоящими из многих слоев светимости. Когда видишь их, кажется, что они состоят из волокон, но эти волокна в действительности являются слоями, как у луковицы. Встряски любого рода разделяют эти слои и даже могут вызывать смерть человеческих существ. «The Nagual’s command is that you have to change your path and go with us. That means that you have to do dreaming with us and stalking with the Genaros. You can’t afford any longer to be where you are, on the awesome side of your second attention. Another jolt of your nagual coming out of you could kill you. The Nagual told me that human beings are frail creatures composed of many layers of luminosity. When you see them, they seem to have fibers, but those fibers are really layers, like an onion. Jolts of any kind separate those layers and can even cause human beings to die.»

Она встала и повела меня обратно на кухню. Мы сели лицом друг к другу Лидия, Роза и Хосефина были заняты во дворе. Я не мог их видеть, но слышал, как они разговаривают и смеются.

— Нагваль говорил, что когда наши слои разделяются, мы умираем, — сказала Ла Горда. — Встряски всегда разделяют их, но они соединяются снова. Однако иногда встряска бывает такой сильной, что слои высвобождаются и больше не могут соединиться.

She stood up and led me back to the kitchen. We sat down facing each other. Lidia, Rosa and Josefina were busy in the yard. I could not see them but I could hear them talking and laughing.

«The Nagual said that we die because our layers become separated,» la Gorda said. «Jolts are always separating them but they get together again. Sometimes, though, the jolt is so great that the layers get loose and can’t get back together anymore.»

— Ты когда-нибудь видела слои. Горда?

— Конечно. Я видела человека, умиравшего на улице.

Нагваль говорил мне, что и ты однажды нашел такого, но ты не видел его смерть. Нагваль заставил меня видеть слои умиравшего человека. Они были подобны шелухе луковицы. Когда человеческие существа здоровы, они похожи на светящиеся яйца, но если они повреждены, то начинают шелушиться, как луковицы.

«Have you ever seen the layers, Gorda?»

«Sure. I sou a man dying in the street.

The Nagual told me that you also found a man dying, but you didn’t see his death. The Nagual made me see the dying man’s layers. They were like the peels of an onion. When human beings are healthy they are like luminous eggs, but if they are injured they begin to peel, like an onion.

Нагваль рассказывал мне о твоем втором внимании. Иногда оно было таким сильным, что само выходило наружу. Они с Хенаро вдвоем должны были удерживать тебя, иначе ты бы умер. Именно поэтому он рассчитывал, что твоего запаса энергии достаточно, чтобы извлечь из себя нагваль дважды. Но ты превзошел его ожидания и сделал это трижды. Теперь ты исчерпан. У тебя нет больше энергии, чтобы удержать свои слои вместе в случае новой встряски. Нагваль поручил мне заботиться о каждом. Моя забота о тебе сейчас — помочь тебе затянуть свои слои. «The Nagual told me that your second attention was so strong sometimes that it pushed all the way out. He and Genaro had to hold your layers together; otherwise you would’ve died. That’s why he figured that you might have enough energy to get your nagual out of you twice. He meant that you could hold your layers together by yourself twice. You did it more times than that and now you are finished; you have no more energy to hold your layers together in case of another jolt. The Nagual has entrusted me to take care of everyone; in your case, I have to help you to tighten your layers.

Нагваль говорил, что смерть расслаивает их. Он объяснил мне, что центр нашей светимости, — внимание нагваля. — всегда выступает наружу и именно это распускает наши слои. Поэтому смерть может легко войти между ними и полностью разделить их. Маги должны делать все от них зависящее, чтобы держать свои слои закрытыми. Вот почему Нагваль обучил нас сновидению. Сновидение затягивает слои. Маги, научившиеся ему, связывают вместе два свои внимания, и этому центру больше нет необходимости выступать наружу.

— Ты хочешь сказать, что маги не умирают?

— Верно. Маги не умирают.

The Nagual said that death pushes the layers apart. He explained to me that the center of our luminosity, which is the attention of the nagual, is always pushing out, and that’s what loosens the layers. So it’s easy for death to come in between them and push them completely apart. Sorcerers have to do their best to keep their own layers closed. That’s why the Nagual taught us dreaming. Dreaming tightens the layers. When sorcerers learn dreaming they tie together their two attentions and there is no more need for that center to push out.»

«Do you mean that sorcerers do not die?»

«That is right. Sorcerers do not die.»

— Значит ли это, что никто из нас не умрет?

— Я не имела в виду нас. Мы собой ничего не представляем. Мы — ни то ни се. Я говорила о настоящих магах. Нагваль и Хенаро — маги. У них два внимания так тесно связаны, что, по-видимому, они никогда не умрут.

— Это сказал Нагваль, Горда?

— Да. Оба они — Нагваль и Хенаро, говорили мне об этом. Почти перед самым уходом Нагваль объяснял нам силу внимания. До этого я ничего не знала о нагвале и тонале.

«Do you mean that none of us is going to die?»

«I didn’t mean us. We are nothing. We are freaks, neither here nor there. I meant sorcerers. The Nagual and Genaro are sorcerers. Their two attentions are so tightly together that perhaps they’ll never die.»

«Did the Nagual say that, Gorda?»

«Yes. He and Genaro both told me that. Not too long be-fore they left, the Nagual explained to us the power of attention. I never knew about the tonal and the nagual until then.»

Ла Горда рассказала, каким способом Нагваль объяснял им значение этой решающей дихотомии — нагваль-тональ. Однажды Нагваль собрал их вместе, чтобы взять в горы на длительную прогулку в безлюдную каменистую долину. Он увязал кучу разнообразных предметов в большой узел, положив туда даже радиоприемник Паблито. Затем он вручил этот узел Хосефине, взвалил на плечи Паблито тяжелый стол и все отправились на «прогулку». Он заставил их по очереди нести узел и стол, и они прошли почти сорок миль, добравшись наконец до уединенного места высоко в горах. La Gorda recounted the way don Juan had instructed them about that crucial tonal-nagual dichotomy. She said that one day the Nagual had all of them gather together in order to take them for a long hike to a desolate, rocky valley in the mountains. He made a large, heavy bundle with all kinds of items; he even put Pablito’s radio in it. He then gave the bundle to Josefina to carry and put a heavy table on Pablito’s shoulders and they all started hiking. He made all of them take turns carrying the bundle and the table as they hiked nearly forty miles to that high, desolate place.
Когда они прибыли туда, Нагваль велел Паблито поставить стол в самом центре долины. Затем он попросил Хосефину разложить содержимое узла на столе. Когда все было размещено, он объяснил разницу между тоналем и нагвалем в тех же терминах, что и мне в ресторане Мехико, хотя в их случае пример был куда выразительнее. When they arrived there, the Nagual made Pablito set the table in the very center of the valley. Then he asked Josefina to arrange the contents of the bundle on the table. When the table was filled, he ex-plained to them the difference between the tonal and the nagual, in the same terms he had explained it to me in a restaurant in Mexico City, except that in their case his example was infinitely more graphic.

Он сообщил им, что тональ является порядком, который мы осознаем в нашем повседневном мире, а также и личным порядком, который мы несем всю жизнь на плечах, как они несли стол и узел. Личный тональ каждого из нас подобен столу в этой долине, крошечному островку, заполненному знакомыми нам вещами.

Нагваль, с другой стороны, — это необъяснимый источник, удерживающий стол на месте, и он подобен безбрежности этой пустынной долины.

Он сказал им, что маги обязаны наблюдать свой тональ с некоторой дистанции, чтобы лучше охватить то, что реально находится вокруг них. Он заставил их перейти к хребту, откуда они могли обозревать всю местность. Оттуда стол был едва виден. Затем он заставил всех вернуться к столу и буквально уткнуться в него лицом, чтобы показать, что обычный человек находится прямо на поверхности своего стола, держась за все предметы на нем.

He told them that the tonal was the order that we are aware of in our daily world and also the personal order that we carry through life on our shoulders, like they had carried that table and the bundle. The personal tonal of each of us was like the table in that valley, a tiny island filled with the things we are familiar with.

The nagual, on the other hand, was the inexplicable source that held that table in place and was like the vastness of that deserted valley.

He told them that sorcerers were obligated to watch their tonals from a distance in order to have a better grasp of what was really around them. He made them walk to a ridge from where they could view the whole area. From there the table was hardly visible. He then made them go back to the table and had them all loom over it in order to show that an average man does not have the grasp that a sorcerer has because an average man is right on top of his table, holding onto every item on it.

Затем он заставил их всех мельком взглянуть на вещи, лежащие на столе, и проверил память каждого, записывая что-нибудь и пряча. Все прошли проверку отлично. Он указал, что их способность так хорошо помнить предметы связана с тем, что они успешно развили свое внимание тоналя, внимание в пределах стола.

Потом он призвал всех мимолетно взглянуть на землю прямо под столом и проверил их способность к запоминанию камешков, прутиков и всего остального Правильно вспомнить все увиденное под столом не смог никто.

He then made each of them, one at a time, casually look at the objects on the table, and tested their recall by taking something and hiding it, to see if they had been attentive. All of them passed the test with flying colors. He pointed out to them that their ability to remember so easily the items on that table was due to the fact that all of them had developed their attention of the tonal, or their attention over the table.

He next asked them to look casually at everything that was on the ground underneath the table, and tested their recall by removing the rocks, twigs or whatever else was there. None of them could remember what they had seen under the table.

Потом Нагваль все смел со стола и велел каждому из них по очереди лечь на живот поперек стола и изучит, землю внизу. Поскольку немыслимо объять всю безбрежность нагваля, олицетворением которого служила долина, маги принимают в качестве своей области действия участок прямо под столом, — «островом тоналя». Этот участок — модель второго внимания или внимания нагваля. Это внимание достигается только после полной очистки воинами поверхности своих столов. Он сказал, что достижение второго внимания объединяет оба внимания воедино и это единство является целостностью самого себя. The Nagual then swept everything off the top of the table and made each of them, one at a time, lie across it on their stomachs and carefully examine the ground underneath. He explained to them that for a sorcerer the nagual was the area just underneath the table. Since it was unthinkable to tackle the immensity of the nagual, as exemplified by that vast, desolate place, sorcerers took as their domain of activity the area directly below the island of the tonal, as graphically shown by what was underneath that table. That area was the domain of what he called the second attention, or the attention of the nagual, or the attention under the table. That attention was reached only after warriors had swept the top of their tables clean. He said that reaching the second attention made the two attentions into a single unit, and that unit was the totality of oneself.
Для Ла Горды демонстрация была настолько ясной что она сразу поняла, почему Нагваль заставил ее очистить свою жизнь Он определил это как «подмести свои остров тоналя» Она понимала, как ей повезло встретиться с таким учителем. Ей было еще далеко до объединения двух видов внимания, но ее старательность привела в результате к безупречной жизни, а это и было, по его уверениям, единственным для нее путем к потере человеческой формы Потеря же человеческой формы являлась важнейшей предпосылкой для объединения двух видов внимания. La Gorda said that his demonstration was so clear to her that she understood at once why the Nagual had made her clean her own life, sweep her island of the tonal, as he had called it. She felt that she had indeed been fortunate in having followed every suggestion that he had put to her. She was still a long way from unifying her two attentions, but her diligence had resulted in an impeccable life, which was, as he had as-sured her, the only way for her to lose her human form. Losing the human form was the essential requirement for unifying the two attentions.

— Внимание под столом — ключ ко всему, что делают маги, — продолжала она. — Чтобы достичь этого внимания, Нагваль и Хенаро обучили нас сновидению, как тебя учили растениям силы Я не знаю, что они делали с тобой, когда учили тебя улавливать второе внимание. Нас Нагваль учил пристальному созерцанию. Он никогда не объяснял нам, что же он, в сущности, делает. Он просто учил нас созерцать. Мы никогда не догадывались, что пристальное созерцание — один из способов уловить наше второе внимание. Мы думали, что это что-то вроде забавы. Но это было не так. Сновидящие вначале должны стать созерцающими.

Вначале Нагваль положил на землю сухой лист и заставил меня смотреть на него часами. Каждый день он приносил лист и клал его передо мной. Сначала я думала, что это один и тот же лист, но потом заметила, что они были разные. Нагваль сказал, что, когда мы осознаем это, мы уже не смотрим, но созерцаем.

«The attention under the table is the key to everything sorcerers do,» she went on. «In order to reach that attention the Nagual and Genaro taught us dreaming, and you were taught about power plants. I don’t know what they did to you to teach you how to trap your second attention with power plants, but to teach us how to do dreaming, the Nagual taught us gazing. He never told us what he was really doing to us. He just taught us to gaze. We never knew that gazing was the way to trap our second attention. We thought gazing was just for fun. That was not so. Dreamers have to be gazers before they can trap their second attention.

«The first thing the Nagual did was to put a dry leaf on the ground and make me look at it for hours. Every day he brought a leaf and put it in front of me. At first I thought that it was the same leaf that he saved from day to day, but then I noticed that leaves are different. The Nagual said that when we realized that, we are not looking anymore, but gazing.

Затем он стал класть передо мной кучу сухих листьев. Он велел мне чувствовать их, разбрасывая левой рукой и созерцая их при этом. Сновидец рассматривает листья по спирали, а затем сновидит узоры, образуемые листьями. Нагваль говорил, что если сновидящий вначале видит в сновидении узоры, а назавтра находит их в своей куче листьев, он может считать, что овладел созерцанием листьев.

И еще он говорил, что пристальное созерцание листьев укрепляет второе внимание. Если ты созерцаешь груду листьев часами, как он обычно заставлял делать меня, то мысли утихают. Без мыслей затихает и внимание тоналя. Внезапно твое второе внимание цепляется за что-то в листьях и листья становятся чем-то еще. Нагваль назвал момент, когда второе внимание зацепляется, остановкой мира.

И это точно. Мир останавливается. По этой причине рядом всегда кто-то должен быть. Мы ничего не знаем о фокусах второго внимания. А так как мы никогда не использовали его, мы должны воспитать его, прежде чем отважиться на пристальное созерцание в одиночку.

«Then he put stacks of dry leaves in front of me. He told me to scramble them with my left hand and feel them as I gazed at them. A dreamer moves the leaves in spirals, gazes at them and then dreams of the designs that the leaves make. The Nagual said that dreamers can consider themselves as having mastered leaf gazing when they dream the designs of the leaves first and then find those same designs the next day in their pile of dry leaves.

«The Nagual said that gazing at leaves fortifies the second attention. If you gaze at a pile of leaves for hours, as he used to make me do, your thoughts get quiet. Without thoughts the attention of the tonal wanes and suddenly your second attention hooks onto the leaves and the leaves become something else. The Nagual called the moment when the second attention hooks onto something stopping the world.

And that is correct, the world stops. For this reason there should always be someone around when you gaze. We never know about the quirks of our second attention. Since we have never used it, we have to become familiar with it before we could venture into gazing alone.

Трудность созерцания в том, чтобы научиться утихомиривать мысли. Нагваль говорил, что учит нас этому по куче сухих листьев просто оттого, что они всегда есть под руками. Той же цели может служить и любая другая вещь.

Когда ты можешь остановить мир, ты стал созерцателем. А так как единственный способ достичь остановки мира состоит в постоянных попытках, то Нагваль заставлял нас созерцать сухие листья годы и годы. Я думаю, что это наилучший способ достичь второго внимания.

Он комбинировал пристальное созерцание сухих листьев с поиском рук во сне. Мне потребовалось около года, чтобы найти свои руки, и четыре года, чтобы остановить мир. Нагваль говорил, что, когда уловишь свое второе внимание с помощью сухих листьев, начинаешь сновидеть, чтобы расширить его. Вот и все, что касается пристального созерцания.

«The difficulty in gazing is to learn to quiet down the thoughts. The Nagual said that he preferred to teach us how to do that with a pile of leaves because we could get all the leaves we needed any time we wanted to gaze. But anything else would do the same job.

«Once you can stop the world you are a gazer. And since the only way of stopping the world is by trying, the Nagual made all of us gaze at dry leaves for years and years. I think it’s the best way to reach our second attention.

«He combined gazing at dry leaves and looking for our hands in dreaming. It took me about a year to find my hands, and four years to stop the world. The Nagual said that once you have trapped your second attention with dry leaves, you do gazing and dreaming to enlarge it. And that’s all there is to gazing.»

— У тебя это звучит так просто, Горда.

— Все, что делают толтеки — очень просто. Нагваль говорил, что для улавливания нашего второго внимания нужно просто пытаться и пытаться. Все мы остановили мир с помощью пристального наблюдения сухих листьев. Ты и Элихио — другие. Ты сделал это с помощью растений силы. Каким путем следовал Нагваль в случае с Элихио, я не знаю. Он мне никогда не рассказывал. О тебе он рассказал мне потому, что у нас общая задача.

Но ведь в своих заметках я записал, что мне впервые удалось полностью остановить мир только несколько дней назад! Услышав это, она засмеялась.

«You make it sound so simple, Gorda.»

«Everything the Toltecs do is very simple. The Nagual said that all we needed to do in order to trap our second attention was to try and try. All of us stopped the world by gazing at dry leaves. You and Eligio were different. You yourself did it with power plants, but I don’t know what path the Nagual followed with Eligio. He never wanted to tell me. He told me about you because we have the same task.»

I mentioned that I had written in my notes that I had had the first complete awareness of having stopped the world only a few days before. She laughed.

— Ты остановил мир раньше, чем кто бы то ни было из нас, — сказала она. — Как ты думаешь, что ты делал, когда принимал эти растения силы? Просто ты никогда не пользовался для этой цели пристальным созерцанием, вот и все.

— Нагваль заставлял вас созерцать только кучу сухих листьев?

— Когда сновидящий знает, как остановить мир, он может созерцать и другие вещи. Потеряв в конце концов форму, он может созерцать все что угодно. Я делаю это. Хотя он советовал нам следовать определенному порядку в созерцании, я могу войти во что угодно.

«You stopped the world before any of us,» she said. «What do you think you did when you took all those power plants? You’ve never done it by gazing like we did, that’s all.»

«Was the pile of dry leaves the only thing the Nagual made you gaze at?»

«Once dreamers know how to stop the world, they can gaze at other things; and finally when the dreamers lose their form altogether, they can gaze at anything. I do that. I can go into anything. He made us follow a certain order in gazing, though.

— Вначале мы созерцали маленькие растения. Нагваль предупреждал нас, что такие растения очень опасны. Их сила сконцентрирована, они имеют очень интенсивное свечение и чувствуют, когда сновидящие наблюдают их. Они собирают свой свет и стреляют им в сновидца. Поэтому каждый должен уметь выбрать один вид растения и созерцать только его.

Потом мы созерцали деревья. У каждого сновидящего — свой собственный вид дерева для созерцания. И в этом плане мы с тобой одно и то же — мы оба должны созерцать эвкалипт.

Выглянув на меня, она, должно быть, предугадала мой следующий вопрос.

«First we gazed at small plants. The Nagual warned us that small plants are very dangerous. Their power is concentrated; they have a very intense light and they feel when dreamers are gazing at them; they immediately move their light and shoot it at the gazer. Dreamers have to choose one kind of plant to gaze at.

«Next we gazed at trees. Dreamers also have a particular kind of tree to gaze at. In this respect you and I are the same; both of us are eucalyptus gazers.»

By the look on my face she must have guessed my next question.

— Нагваль говорил, что с помощью его дыма ты очень легко достигал своего второго внимания, — продолжала она. — Ты его много раз фокусировал на предрасположении Нагваля, — на воронах. Он вспоминал, что однажды твое второе внимание так превосходно сфокусировалось на вороне, что ты улетел как ворона к единственному эвкалипту, который рос поблизости.

Об этом опыте я размышлял годами. Я не мог рассматривать его иначе, чем невообразимо глубокое гипнотическое состояние, вызванное психотропными грибами из курительной смеси дона Хуана в сочетании с его искусством манипулирования поведением. Он вызвал у меня перцептуальный катарсис и я как будто превратился в ворону и воспринимал мир как ворона. При этом мое восприятие мира полностью отличалось от того, каким оно было на основании всего моего прошлого опыта. Объяснение Ла Горды каким-то образом упростило все это.

«The Nagual said that with his smoke you could very easily get your second attention to work,» she went on. «You focused your attention lots of times on the Nagual’s predilection, the crows. He said that once, your second attention focused so perfectly on a crow that it flew away, like a crow flies, to the only eucalyptus tree that was around.»

For years I had dwelled upon that experience. I could not regard it in any other way except as an inconceivably complex hypnotic state, brought about by the psychotropic mushrooms contained in don Juan’s smoking mixture in conjunction with his expertise as a manipulator of behavior. He suggested a perceptual catharsis in me, that of turning into a crow and perceiving the world as a crow. The result was that I perceived the world in a manner that could not have possibly been part of my inventory of past experiences. La Gorda’s explanation somehow had simplified everything.

Потом, продолжала она. Нагваль заставил их созерцать движущиеся живые существа. Он говорил, что маленькие насекомые — это наилучшие объекты. Их подвижность делала их безвредными для созерцания в отличие от растений, которые извлекали свой свет прямо из земли.

Следующим шагом было пристальное созерцание камней. Из-за своей древности и силы камни имеют особый свет, скорее зеленоватый, в отличие от белого света растений и желтоватого света подвижных существ. Камни открываются созерцателю весьма непросто, но это стоит усилий — у камней есть свои особые секреты, скрытые в их сердцевине. Эти секреты способны помочь магу в сновидении.

— Что же за секреты открывают камни тебе?

— Когда я пристально смотрю в самую сердцевину камня, — сказала она, — я всегда улавливаю дуновение особого запаха, присущего только этому камню. Когда я странствую в своем сновидении, благодаря этим запахам я знаю, где нахожусь.

She said that the Nagual next made them gaze at moving, living creatures. He told them that small insects were by far the best subject. Their mobility made them innocuous to the gazer, the opposite of plants which drew their light directly from the earth.

The next step was to gaze at rocks. She said that rocks were very old and powerful and had a specific light which was rather greenish in contrast with the white light of plants and the yellowish light of mobile, living beings. Rocks did not open up easily to gazers, but it was worthwhile for gazers to persist because rocks had special secrets concealed in their core, secrets that could aid sorcerers in their «dreaming.»

«What are the things that rocks reveal to you?» I asked.

«When I gaze into the very core of a rock,» she said, «I al-ways catch a whiff of a special scent proper to that rock. When I roam around in my dreaming, I know where I am be-cause I’m guided by those scents.»

Она добавила, что важным фактором при созерцании листьев, камней и растений было время дня. Ранним утром деревья и камни кажутся оцепеневшими и свет у них тусклый. Около полудня они находятся в самой лучшей форме, и созерцание их в это время проводится для заимствования их света и силы. В конце дня и рано вечером деревья и камни тихи и печальны, особенно деревья. Ла Горде казалось иногда, что в этот час они сами созерцают созерцателя. She said that the time of the day was an important factor in tree and rock gazing. In the early morning trees and rocks were stiff and their light was faint. Around noon was when they were at their best, and gazing at that time was done for borrowing their light and power. In the late afternoon and early evening trees and rocks were quiet and sad, especially trees. La Gorda said that at that hour trees gave the feeling that they were gazing back at the gazer.
Второй серией в последовательности пристальных созерцаний является созерцание природных явлений: дождя, тумана. Она сказала, что созерцатели могут фокусировать свое внимание непосредственно на самом дожде и двигаться вместе с ним, или фокусировать его на заднем плане и использовать дождь как своего рода волшебное стекло, чтобы увидеть скрытые особенности мира. Места силы или места, которых следует избегать, находят при помощи пристального созерцания через дождь. Места силы — желтоватого цвета, а неблагоприятные места — интенсивно-зеленые. A second series in the order of gazing was to gaze at cyclic phenomena: rain and fog. She said that gazers can focus their second attention on the rain itself and move with it, or focus it on the background and use the rain as a magnifying glass of sorts to reveal hidden features. Places of power or places to be avoided are found by gazing through rain. Places of power are yellowish and places to be avoided are intensely green.

Ла Горда отметила, что, несомненно, туман для созерцателя самая таинственная вещь на Земле и что его можно использовать теми же двумя способами, что и дождь. Но он нелегко поддается женщине; даже после того, как она потеряет форму, он все же остается непостижимым для нее. Она рассказала, как однажды Нагваль заставил ее видеть зеленую дымку перед полосой тумана и пояснил, что это было второе внимание старого созерцателя тумана, живущего в горах, где они тогда были, и что он движется вместе с туманом. Она добавила, что туман используется для обнаружения призраков вещей, которых больше нет и что настоящее мастерство созерцателей тумана заключается в умении позволить своему второму вниманию войти во все, что раскроет им их созерцание.

Тут я рассказал ей, как однажды, когда я был вместе с доном Хуаном, я видел мост, образованный из полосы тумана. Для меня он был более чем реален. Картина была настолько интенсивной и живой, что я не мог забыть ее. Дон Хуан предсказал, что когда-нибудь я должен буду перейти этот мост.

La Gorda said that fog was unquestionably the most mysterious thing on earth for a gazer and that it could be used in the same two ways that rain was used. But it did not easily yield to women, and even after she had lost her human form, it remained unattainable to her. She said that the Nagual once made her «see» a green mist at the head of a fog bank and told her that was the second attention of a fog gazer who lived in the mountains where she and the Nagual were, and that he was moving with the fog. She added that fog was used to un-cover the ghosts of things that were no longer there and that the true feat of fog gazers was to let their second attention go into whatever their gazing was revealing to them.

I told her that once while I was with don Juan I had seen a bridge formed out of a fog bank. I was aghast at the clarity and precise detail of that bridge. To me it was more than real. The scene was so intense and vivid that I had been incapable of forgetting it. Don Juan’s comments had been that I would have to cross that bridge someday.

— Я знала об этом, — сказала она. — Нагваль говорил мне, что когда ты достигнешь мастерства в овладении своим вторым вниманием, ты должен будешь пересечь при его помощи этот мост тем же способом, каким был осуществлен твой полет в качестве вороны. Он сказал мне, что если ты станешь магом, перед тобой образуется мост из тумана, и ты пересечешь его, чтобы исчезнуть из этого мира навсегда. Точно так же, как однажды сделал он сам.

— А он тоже исчез через мост?

— Нет, но ты был свидетелем, как они с Хенаро прямо на ваших глазах вошли в трещину между мирами. Нестор сказал, что Хенаро только помахал рукой на прощанье, в последний раз. Нагваль не попрощался, ведь ему нужно было открывать трещину. Нагваль говорил мне, что для этого, собрав второе внимание, нужно только сделать жест открывания этой двери. Это секрет толтеков-сновидцев, и узнают они его, становясь бесформенными.

«I know about it,» she said. «The Nagual told me that some-day when you have mastery over your second attention you’ll cross that bridge with that attention, the same way you flew like a crow with that attention. He said that if you become a sorcerer, a bridge will form for you out of the fog and you will cross it and disappear from this world forever. Just like he himself has done.»

«Did he disappear like that, over a bridge?»

«Not over a bridge. But you witnessed how he and Genaro stepped into the crack between the worlds in front of your very eyes. Nestor said that only Genaro waved his hand to say good-bye the last time you saw them; the Nagual did not wave because he was opening the crack. The Nagual told me that when the second attention has to be called upon to assemble itself, all that is needed is the motion of opening that door. That’s the secret of the Toltec dreamers once they are formless.»

Мне хотелось расспросить, как Нагваль и Хенаро прошли ту трещину. Но легким прикосновением руки к моим губам она заставила меня молчать.

Следующим этапом был пристальный взгляд вдаль и на облака. В обоих случаях усилия созерцателей были направлены на то, чтобы позволить своему второму вниманию войти в место их пристального созерцания. Таким образом они покрывали любые расстояния или плыли на облаках. При работе с облаками Нагваль никогда не разрешал им созерцать грозовые тучи. Он сказал им, что они сначала должны стать бесформенными, а уж тогда смогут совершать подвиги и поэффектней: они смогут «ездить верхом» не только на грозовой туче, но и на самой молнии.

I wanted to ask her about don Juan and don Genaro step-ping through that crack. She made me stop with a light touch of her hand on my mouth.

She said that another series was distance and cloud gazing. In both, the effort of gazers was to let their second attention go to the place they were gazing at. Thus, they covered great distances or rode on clouds. In the case of cloud gazing, the Nagual never permitted them to gaze at thunderheads. He told them that they had to be formless before they could at-tempt that feat, and that they could not only ride on a thunderhead but on a thunderbolt itself.

Ла Горда засмеялась и спросила, кто, по моему мнению, был настолько дерзким и ненормальным, чтобы пытаться созерцать грозовые тучи. Я, естественно, предположил, что Хосефина. Так и было. Ла Горда сказала, что именно Хосефина пробовала созерцать грозовые тучи всякий раз, когда Нагваль отсутствовал, пока ее чуть не убила молния. La Gorda laughed and asked me to guess who would be daring and crazy enough actually to try gazing at thunder-heads. I could think of no one else but Josefina. La Gorda said that Josefina tried gazing at thunderheads every time she could when the Nagual was away, until one day a thunderbolt nearly killed her.
— Хенаро был магом молний, — продолжала она. — На двух его первых учеников ему указали дружественные молнии. Он говорил, что искал растения силы в очень удаленной местности, где индейцы замкнуты и не любят посторонних. Они разрешали Хенаро бывать на их землях, ибо он говорил на их языке. Хенаро собирал какие-то растения, как вдруг начался дождь. Там поблизости было несколько домов, но их хозяева были не слишком дружелюбны, и ему не хотелось вступать с ними в контакт. «Genaro was a thunderbolt sorcerer,» she went on. «His first two apprentices, Benigno and Nestor, were singled out for him by his friend the thunder. He said that he was looking for plants in a very remote area where the Indians are very private and don’t like visitors of any kind. They had given Genaro permission to be on their land since he spoke their language. Genaro was picking some plants when it began to rain. There were some houses around but the people were unfriendly and he didn’t want to bother them;

Он уже собирался влезть в какую-то яму, как вдруг увидел юношу на велосипеде, тяжело нагруженном каким-то товаром. Это был Бениньо, посредник из города по торговле с этими индейцами. Он пытался вытащить из грязи свой велосипед, и прямо там в него ударила молния. Хенаро подумал, что он убит. Люди в домах увидели, что случилось, и выбежали наружу Бениньо был сильно испуган, но жив, а вот его велосипед и товары сгорели. Хенаро остался с ним и за неделю вылечил его.

Почти так же все случилось и с Нестором Обычно он покупал у Хенаро лекарственные растения и однажды напросился с ним в горы. Чтобы больше не платить Хенаро, он решил высмотреть, где тот собирает эти растения Хенаро специально зашел далеко в горы. Он хотел, чтобы Нестор заблудился.

he was about to crawl into a hole when he saw a young man coming down the road riding a bicycle heavily laden with goods. It was Benigno, the man from the town, who dealt with those Indians. His bicycle got stuck in the mud and right there a thunderbolt struck him. Genaro thought that he had been killed. People in the houses had seen what happened and came out. Benigno was more scared than hurt, but his bicycle and all his merchandise were ruined. Genaro stayed with him for a week and cured him.

«Almost the same thing happened to Nestor. He used to buy medicinal plants from Genaro, and one day he followed him into the mountains to see where he picked his plants, so he wouldn’t have to pay for them anymore. Genaro went very far into the mountains on purpose; he intended to make Nestor get lost.

Дождя не было, но сверкали молнии. Внезапно одна ударила рядом и заструилась по сухой земле, как змея. Она пробежала прямо между ногами Нестора и ударила в камень в десяти ярдах.

Хенаро рассказал, что молния обуглила ноги Нестора изнутри. Его яички опухли и он очень болел. Хенаро пришлось лечить его прямо там, в горах.

It wasn’t raining but there were thunderbolts, and suddenly a thunderbolt struck the ground and ran over the dry ground like a snake. It ran right between Nestor’s legs and hit a rock ten yards away.

«Genaro said that the bolt had charred the inside of Nestor’s legs. His testicles were swollen and he got very ill. Genaro had to cure him for a week right in those mountains.

К моменту излечения и Бениньо, и Нестор были уже пойманы на крючок. Женщина не нуждается в этом. Женщины добровольно идут на все. В этом их сила, но и недостаток тоже. Мужчин надо вести, а женщин — сдерживать.

Она захихикала и сказала, что в ней, несомненно, было немало мужского, так как ее надо было вести, а во мне хватало женственности, потому-то меня приходилось сдерживать.

«By the time Benigno and Nestor were cured, they were also hooked. Men have to be hooked. Women don’t need that. Women go freely into anything. That’s their power and at the same time their drawback. Men have to be led and women have to be contained.»

She giggled and said that no doubt she had a lot of maleness in her, for she needed to be led, and that I must have a lot of femaleness in me, for I needed to be contained.

Последней серией было пристальное созерцание огня, дыма и теней. Она сказала, что для созерцателя огонь не яркий, а темный, почти черный, такой же, как и дым. А вот тени имеют цвет и в них есть движение.

Оставались еще две вещи, стоящие особняком — пристальное созерцание звезд и воды. Созерцание звезд выполнялось только магами, уже потерявшими свою человеческую форму. По ее словам, созерцание звезд проходило у нее очень хорошо, но она не могла управляться с созерцанием воды, особенно текущей. Маги использовали ее, чтобы собрать свое второе внимание и переправить его в любое место, где им хотелось бы оказаться.

The last series was fire, smoke and shadow gazing. She said that for a gazer, fire is not bright but black, and so is smoke. Shadows, on the other hand, are brilliant and have color and movement in them.

There were two more things that were kept separate, star and water gazing. Stargazing was done by sorcerers who have lost their human form. She said that she had fared very well at stargazing, but could not handle gazing at water, especially running water, which was used by formless sorcerers to gather their second attention and transport it to anyplace they needed to go.

— Все мы страшимся воды, — продолжала она. — Река собирает второе внимание и уносит его, и нет способа остановиться. О твоих подвигах по части созерцания воды Нагваль мне рассказывал. Однажды ты чуть было не распался в воде одной маленькой речки, так что теперь тебе нельзя даже купаться.

Дон Хуан заставлял меня много раз смотреть на воду в оросительной канаве позади его дома, когда я был под воздействием его курительной смеси. Я испытывал невероятные переживания. Однажды я видел себя зеленым, как будто весь был покрыт водорослями. После этого он рекомендовал мне избегать воды.

«All of us are terrified of water,» she went on. «A river gathers the second attention and takes it away and there is no way of stopping. The Nagual told me about your feats of water gazing. But he also told me that one time you nearly disintegrated in the water of a shallow river and that you can’t even take a bath now.»

Don Juan had made me stare at the water of an irrigation ditch behind his house various times while he had me under the influence of his smoking mixture. I had experienced inconceivable sensations. Once I saw myself all green as if I were covered with algae. After that he recommended that I avoid water.

— Было ли мое второе внимание повреждено водой? — спросил я.- Да, было, — ответила она, — Ты очень любишь индульгировать. Нагваль предупреждал тебя соблюдать осторожность, но ты вышел вместе с текущей водой за свои пределы. Нагваль сказал, что ты мог бы пользоваться водой как никто другой, но умеренность, к сожалению, никогда не была твоей положительной чертой.

 

«Has my second attention been injured by water?» I asked.

«It has,» she replied. «You are a very indulging man. The Nagual warned you to be cautious, but you went beyond your limits with running water. The Nagual said that you could’ve used water like no one else, but it wasn’t your fate to be moderate.»

Она пододвинула свою скамью поближе к моей.

— Это все, что касается пристального созерцания, — сказала она. — Но есть и другие вещи, о которых я должна рассказать тебе до твоего отъезда.

— И что же это, Горда?

— Во-первых, сначала ты должен собрать свое второе внимание для сестричек и для меня.

— Но я не уверен, что смогу сделать это.

She pulled her bench closer to mine.

«That’s all there is to gazing,» she said. «But there are other things I must tell you before you leave.»

«What things, Gorda?»

«First of all, before I say anything, you must round up your second attention for the little sisters and me.»

«I don’t think I can do that.»

Ла Горда встала и пошла в дом. Спустя минуту она вернулась с небольшой круглой подушкой из волокон, которые обычно употребляются для изготовления сетей. Не говоря ни слова, она повела меня к переднему крыльцу. Там она сказала, что сделала эту подушку сама, на ней удобно было сидеть, когда она училась созерцанию. При пристальном созерцании положение тела очень важно.

Сидеть нужно на земле на мягкой подушке из натуральных волокон или на подстилке из листьев. Спину прислоняют к дереву, пню или камню. Тело при этом должно быть совершенно расслабленным. Глаза не фиксируются на объекте, чтобы избежать утомления. Пристальное созерцание заключается в очень медленном сканировании созерцаемого объекта против часовой стрелки, но без поворота головы. Она добавила, что Нагваль заставил их вкопать эти толстые столбы, чтобы они могли прислоняться к ним.

La Gorda stood up and went into the house. She came back a moment later with a small, thick, round cushion made out of the same natural fiber used in making nets. Without saying a word she led me again to the front porch. She said that she had made that cushion herself for her comfort when she was learn-ing to gaze, because the position of the body was of great importance while one was gazing.

One had to sit on the ground on a soft mat of leaves, or on a cushion made out of natural fibers. The back had to be propped against a tree, or a stump, or a flat rock. The body had to be thoroughly relaxed. The eyes were never fixed on the object, in order to avoid tiring them. The gaze consisted in scanning very slowly the object gazed at, going counterclockwise but without moving the head. She added that the Nagual had made them plant those thick poles so they could use them to prop themselves.

Ла Горда усадила меня на подушку и прислонила спиной к столбу. Она сказала, что собирается руководить мною при созерцании пятна силы, которое находится на круглых холмах по ту сторону долины. Она надеялась, что созерцая его, я получу энергию, необходимую для собирания своего второго внимания.

Она села слева, почти вплотную ко мне, и стала давать указания. Почти шепотом она велела мне держать веки полуприкрытыми и смотреть на то место, где сходились два огромных круглых холма. Там был глубокий узкий водный каньон. Она сказала, что это особое созерцание состоит из четырех отдельных действий. Во-первых, надо было использовать края моей шляпы как козырек, чтобы заслонить излишнее количество света и пропустить к глазам лишь минимальное число лучей, а затем полуприкрыть веки. Дальше надо было удерживать веки в постоянном положении, чтобы обеспечить равномерный приток света. И наконец, нужно было выделить водный каньон на фоне остальной картины через сетку волокон света на своих ресницах.

She had me sit on her cushion and prop my back against a pole. She told me that she was going to guide me in gazing at a power spot that the Nagual had in the round hills across the valley. She hoped that by gazing at it I would get the necessary energy to round up my second attention.

She sat down very close to me, to my left, and began giving me instructions. Almost in a whisper she told me to keep my eyelids half closed and stare at the place where two enormous round hills converged. There was a narrow, steep water can-yon there. She said that that particular gazing consisted of four separate actions. The first one was to use the brim of my hat as a visor to shade off the excessive glare from the sun and allow only a minimal amount of light to come to my eyes; then to half-close my eyelids; the third step was to sustain the opening of my eyelids in order to maintain a uniform flow of light; and the fourth step was to distinguish the water canyon in the background through the mesh of light fibers on my eyelashes.

Сначала я не мог выполнить ее инструкции. Солнце было высоко над нами, и мне пришлось запрокинуть голову назад. Я вертел шляпу так и этак, пока не закрыл большую часть солнечного сияния ее полями. Кажется, это было все, что требовалось. Когда я полуприкрыл глаза, небольшое количество света, словно исходившее из полей моей шляпы, буквально взорвалось у меня на ресницах, которые, как фильтр, создавали светлое кружево. Я держал веки полуприкрытыми и некоторое время играл со светящимся кружевом, пока не смог различить на его фоне темный вертикальный контур водного каньона.

Затем Ла Горда велела мне созерцать среднюю часть каньона, пока я не смогу различить очень темное коричневое пятно. Она сказала, что эта дыра в каньоне не для тех глаз, которые смотрят, но только для глаз, которые видят. Она предупредила, что как только я увижу пятно, мне необходимо проявить свой контроль, чтобы оно не притянуло меня к себе. Я должен скорее «ввинтиться» в него и пристально его созерцать. Она предложила мне нажать на ее плечо в тот момент, когда я найду дыру, чтобы дать знать об этом. Она подвинулась и прислонилась ко мне.

I could not follow her instructions at first. The sun was high over the horizon and I had to tilt my head back. I tipped my hat until I had blocked off most of the glare with the brim. That seemed to be all that was needed. As soon as I half closed my eyes, a bit of light that appeared as if it were coming from the tip of my hat literally exploded on my eyelashes, which were acting as a filter that created a web of light. I kept my eyelids half closed and played with the web of light for a moment until I could distinguish the dark, vertical outline of the water canyon in the background.

La Gorda told me then to gaze at the middle part of the canyon until I could spot a very dark brown blotch. She said that it was a hole in the canyon which was not there for the eye that looks, but only for the eye that «sees.» She warned me that I had to exercise my control as soon as I had isolated that blotch, so that it would not pull me toward it. Rather, I was supposed to zoom in on it and gaze into it. She suggested that the moment I found the hole I should press my shoulders on hers to let her know. She slid sideways until she was leaning on me.

С минуту я боролся, пытаясь скоординировать и сделать устойчивыми все четыре действия. И вдруг в середине каньона оформилось темное пятно. Я немедленно заметил, что вижу его каким-то иным способом, чем обычно. Темное пятно производило впечатление какого-то дефекта в зрении. В тот момент, когда мой контроль ослаб, оно исчезло. Оно находилось в поле моего восприятия, только если я сохранял контроль над всеми четырьмя действиями. Тут я вспомнил, что дон Хуан множество раз занимал меня такой деятельностью. Он обычно вешал небольшой лоскуток на низкую ветку куста, стратегически размещенную так, чтобы находиться на одной линии с каким-нибудь определенным геологическим образованием, таким, например, как водные каньоны, склоны холмов. I struggled for a moment to keep the four actions coordinated and steady, and suddenly a dark spot was formed in the middle of the canyon. I noticed immediately that I was not seeing it in the way I usually see. The dark spot was rather an impression, a visual distortion of sorts. The moment my control waned it disappeared. It was in my field of perception only if I kept the four actions under control. I remembered then that don Juan had engaged me countless times in a similar activity. He used to hang a small piece of cloth from a low branch of a bush, which was strategically located to be in line with specific geological formations in the mountains in the background, such as water canyons or slopes.

Заставляя меня сидеть примерно в пятидесяти футах от этого лоскутка и пристально смотреть через низкие ветки куста, он пользовался этим, чтобы создать во мне определенный перцептуальный эффект. Лоскуток всегда был более темного оттенка, чем то геологическое образование, которое я пристально созерцал, и казался лишь деталью этой картины. Идея заключалась в том, чтобы допустить игру своего восприятия, не анализируя ее. Раз за разом я терпел неудачу, так как был совершенно не способен воздержаться от оценок, и мой ум всегда уходил в какие-то рациональные спекуляции о природе механизма моего иллюзорного восприятия.

На этот раз я не чувствовал необходимости в каких бы то ни было спекуляциях. Ла Горда не была той авторитетной сильной фигурой, с которой я подсознательно пытался бороться, как это было в случае с доном Хуаном.

By making me sit about fifty feet away from that piece of cloth, and having me stare through the low branches of the bush where the cloth hung, he used to create a special perceptual effect in me. The piece of cloth, which was always a shade darker than the geological formation I was staring at, seemed to be at first a feature of that formation. The idea was to let my perception play without analyzing it. I failed every time because I was thoroughly incapable of suspending judgment, and my mind always entered into some rational speculation about the mechanics of my phantom perception.

This time I felt no need whatsoever for speculations. La Gorda was not an imposing figure that I unconsciously needed to fight, as don Juan had obviously been to me.

Темное пятно в поле моего восприятия стало почти черным. Я прислонился к плечу Ла Горды, чтобы дать ей знать. Она прошептала мне на ухо, что я должен изо всех сил удерживать веки в том же положении и тихо дышать животом. Я не должен был позволять пятну подтягивать меня, но постепенно входить в него. Следовало избегать позволить дыре вырасти и поглотить меня. В случае, если это произойдет, я должен немедленно открыть глаза.

Я стал дышать, как она предписала, и таким образом смог удерживать веки сколь угодно долго фиксированными в нужном положении.

Некоторое время я оставался в этой позиции. Затем заметил, что дышу нормально и это не нарушает моего восприятия. Но внезапно черное пятно стало пульсировать, двигаться, и, прежде чем я смог начать правильно дышать, чернота двинулась вперед и обволокла меня. Я ужаснулся и открыл глаза.

The dark blotch in my field of perception became almost black. I leaned on la Gorda’s shoulder to let her know. She whispered in my ear that I should struggle to keep my eyelids in the position they were in and breathe calmly from my abdomen. I should not let the blotch pull me, but gradually go into it. The thing to avoid was letting the hole grow and suddenly engulf me. In the event that that happened I had to open my eyes immediately.

I began to breathe as she had prescribed, and thus I could keep my eyelids fixed indefinitely at the appropriate aperture.

I remained in that position for quite some time. Then I noticed that I had begun to breathe normally and that it had not disturbed my perception of the dark blotch. But suddenly the dark blotch began to move, to pulsate, and before I could breathe calmly again, the blackness moved forward and enveloped me. I became frantic and opened my eyes.

Ла Горда сказала, что я выполнял пристальное созерцание вдаль, а для этого нужно было дышать именно таким способом, который она рекомендовала. Она предложила мне начать все сначала.

Нагваль обычно заставлял их сидеть целыми днями и собирать свое второе внимание посредством пристального созерцания. Он неоднократно предупреждал их об опасности быть поглощенными пятном из-за встряски, от которой может пострадать тело.

La Gorda said that I was doing distance gazing and for that it was necessary to breathe the way she had recommended. She urged me to start all over again.

She said that the Nagual used to make them sit for entire days rounding up their second attention by gazing at that spot. He cautioned them repeatedly about the danger of being engulfed because of the jolt the body suffered.

Мне потребовалось около часа пристального созерцания, чтобы сделать то, что она описала. «Ввинчивание» в коричневое пятно и пристальное всматривание в него привели к тому, что коричневый клочок земли в моем поле зрения неожиданно вспыхнул. Когда картинка стала яснее, я понял, что нечто во мне выполняет неожиданное и невероятное действие. Я ощутил, что действительно приближаюсь к тому пятну. Отсюда у меня и возникло впечатление, что оно прояснилось. Затем я настолько приблизился, что мог различить даже отдельные его детали: камни и растительность. Я приблизился к нему еще, и тут увидел любопытное образование на одном из камней. Оно выглядело как грубо высеченный стул. Мне почему-то оно очень понравилось. По сравнению с ним остальные камни были бледными и неинтересными. It took me about an hour of gazing to do what she had delineated. To zoom in on the brown spot and gaze into it meant that the brown patch in my field of perception lightened up quite suddenly. As it became clearer I realized that something in me was performing an impossible act. I felt that I was actually advancing toward that spot; thus the impression I was having that it was clearing up. Then I was so near to it that I could distinguish features in it, like rocks and vegetation. I came even closer and could look at a peculiar formation on one rock. It looked like a roughly carved chair. I liked it very much; compared to it the rest of the rocks seemed pale and uninteresting.

Не знаю, как долго я созерцал его. Я мог рассмотреть каждую его деталь. Мне казалось, что я мог бы потеряться в его деталях — им не было конца. Но что-то рассеяло мое видение: на камень наложился странный образ, затем еще и еще. Мне досаждали эти помехи. Как только я начал беспокоиться, до меня дошло, что Ла Горда, стоя позади меня, поворачивает мою голову из стороны в сторону. За считанные секунды концентрация моего созерцания совершенно рассеялась.

Ла Горда засмеялась и сказала, что она поняла, почему я доставлял Нагвалю столько хлопот. Она убедилась сама, что я индульгирую выше всяких пределов. Она села у столба рядом со мной и сказала, что она и сестрички собираются созерцать место силы Нагваля. Затем она издала пронзительный птичий крик. Спустя минуту сестрички вышли из дома и приступили к созерцанию вместе с ней.

I don’t know how long I gazed at it. I could focus on every detail of it. I felt that I could lose myself forever in its detail because there was no end to it. But something dispelled my view; another strange image was superimposed on the rock, and then another one, and another yet. I became annoyed with the interference. At the instant I became annoyed I also realized that la Gorda was moving my head from side to side from behind me. In a matter of seconds the concentration of my gazing had been thoroughly dissipated.

La Gorda laughed and said that she understood why I had caused the Nagual such an intense concern. She had seen for herself that I indulged beyond my limits. She sat against the pole next to me and said that she and the little sisters were going to gaze into the Nagual’s power place. She then made a piercing bird-call. A moment later the little sisters came out of the house and sat down to gaze with her.

Их мастерство в созерцании было очевидно. Их тела приобрели необычайную жесткость. Казалось, они не дышали вовсе. Эта их неподвижность была столь заразительной, что и я невольно полуприкрыл глаза и уставился на холмы.

Пристальное созерцание было для меня настоящим откровением. Когда я выполнял его, мне стал ясен один важный момент во взглядах дона Хуана. Ла Горда описала задачу весьма смутно. «Ввинтиться в него» было скорее командой, чем описанием процесса. И все же оно было описанием при условии выполнения одного требования. Дон Хуан называл это требование «остановкой внутреннего диалога». Из утверждений Ла Горды относительно пристального созерцания мне стало ясно, что имел в виду дон Хуан, заставляя их созерцать, — именно остановку внутреннего диалога. Ла Горда сформулировала это как «утихание мыслей». Дон Хуан тоже заставлял меня делать это, хотя он вел меня по другому пути: вместо фокусирования взгляда, как это делали созерцатели, он научил меня открывать его, затопляя свое сознание и не фокусируясь ни на чем. Я должен был как бы ощущать своими глазами все 180° перед собой, удерживая глаза несфокусированными чуть выше линии горизонта.

Their gazing mastery was obvious. Their bodies acquired a strange rigidity. They did not seem to be breathing at all. Their stillness was so contagious that I caught myself half closing my eyes and staring into the hills.

Gazing had been a true revelation to me. In performing it I had corroborated some important issues of don Juan’s teachings. La Gorda had delineated the task in a definitely vague manner. «To zoom in on it» was more a command than a description of a process, and yet it was a description, providing that one essential requirement had been fulfilled; don Juan had called that requirement stopping the internal dialogue. From la Gorda’s statements about gazing it was obvious to me that the effect don Juan had been after in making them gaze was to teach them to stop the internal dialogue. La Gorda had ex-pressed it as «quieting down the thoughts.» Don Juan had taught me to do that very same thing, although he had made me follow the opposite path; instead of teaching me to focus my view, as gazers did, he taught me to open it, to flood my awareness by not focusing my sight on anything. I had to sort of feel with my eyes everything in the 180 — degree range in front of me, while I kept my eyes unfocused just above the line of the horizon.

Мне было очень трудно созерцать — это переворачивало с ног на голову всю мою предыдущую практику. Когда я пытался созерцать, у меня возникало стремление раскрыться. Однако необходимость держать это стремление в узде отключила мои мысли. А как только отключился внутренний диалог, уже не трудно было созерцать так, как предписывала Ла Горда.

Дон Хуан утверждал снова и снова, что отключение внутреннего диалога является фундаментальным достижением магии. В терминологии объяснения о двух сферах внимания, данного мне Ла Гордой, остановка внутреннего диалога была рабочим способом описания отвлечения внимания тоналя.

It was very difficult for me to gaze, because it entailed re-versing that training. As I tried to gaze, my tendency was to open up. The effort of keeping that tendency in check, how-ever, made me shut off my thoughts. Once I had turned off my internal dialogue, it was not difficult to gaze as la Gorda had prescribed.

Don Juan had asserted time and time again that the essential feature of his sorcery was shutting off the internal dialogue. In terms of the explanation la Gorda had given me about the two realms of attention, stopping the internal dialogue was an operational way of describing the act of disengaging the attention of the tonal.

Дон Хуан говорил, что как только мы остановим внутренний диалог, мы остановим и мир. Это было операционное описание непостижимого процесса фокусировки нашего второго внимания. Он говорил, что некоторая часть нас всегда пребывает под замком, так как мы боимся себя. Эта часть нас с точки зрения разума подобна сумасшедшему родственнику, которого мы держим взаперти в темнице.

Эта часть и была, по словам Ла Горды, вторым вниманием. Когда оно сможет в конце концов сфокусироваться на чем-либо, — мир остановлен. Поскольку мы как обычные люди знаем только внимание тоналя, то не будет большим преувеличением сказать, что как только это внимание гасится, мир действительно останавливается для нас.

Don Juan had also said that once we stop our internal dialogue we also stop the world. That was an operational description of the inconceivable process of focusing our second attention. He had said that some part of us is always kept under lock and key because we are afraid of it, and that to our reason, that part of us was like an insane relative that we keep locked in a dungeon.

That part was, in la Gorda’s terms, our second attention, and when it finally could focus on something the world stopped. Since we, as average men, know only the attention of the tonal, it is not too farfetched to say that once that attention is canceled, the world indeed has to stop.

Фокусирование нашего необузданного, нетренированного второго внимания неизбежно должно быть ужасной вещью. Дон Хуан был прав, говоря, что единственным способом удержать этого сумасшедшего родственника от нападения на нас и является необходимость защищаться при помощи нескончаемого внутреннего диалога.

Ла Горда и сестрички закончили свое приблизительно получасовое созерцание. Ла Горда сделала мне знак рукой следовать за ними. Они пошли на кухню. Ла Горда предложила мне сесть на скамью. Потом она сказала, что пойдет на дорогу встретить Хенарос и приведет их сюда. Она вышла через переднюю дверь.

Тем временем сестрички сели вокруг меня. Лидия предложила ответить на все вопросы, которые я хотел бы задать ей. Я попросил ее рассказать мне о пристальном созерцании пятна силы дона Хуана, но она мне не ответила.

The focusing of our wild, untrained second attention has to be, perforce, terrifying. Don Juan was right in saying that the only way to keep that insane relative from bursting in on us was by shielding ourselves with our endless internal dialogue.

La Gorda and the little sisters stood up after perhaps thirty minutes of gazing. La Gorda signaled me with her head to follow them. They went to the kitchen. La Gorda pointed to a bench for me to sit on. She said that she was going up the road to meet the Genaros and bring them over. She left through the front door.

The little sisters sat around me. Lidia volunteered to answer anything I wanted to ask her. I asked her to tell me about her gazing into don Juan’s power spot, but she did not understand me.

— Я созерцатель дали и теней, — сказала она. — После того, как я стала созерцателем, Нагваль заставил меня начать все сначала и созерцать тени листьев, деревьев, растений, камней. С тех пор я больше не смотрю на вещи, — я смотрю на их тени. Даже если света нет совсем, — тени существуют, даже ночью есть тени. Так как я — созерцатель теней, то я также и созерцатель вдаль. Я могу созерцать тени даже вдали.

Рано утром они многого не скажут. В это время тени отдыхают. Поэтому бесполезно созерцать в начале дня. Около шести утра тени просыпаются и к наилучшей форме приходят часам к пяти пополудни. Тогда они полностью пробуждены.

«I’m a distance and shadow gazer,» she said. «After I be-came a gazer the Nagual made me start all over again and had me gaze this time at the shadows of leaves and plants and trees and rocks. Now I never look at anything anymore; I just look at their shadows. Even if there is no light at all, there are shadows; even at night there are shadows. Because I’m a shadow gazer I’m also a distance gazer. I can gaze at shadows even in the distance.

«The shadows in the early morning don’t tell much. The shadows rest at that time. So it’s useless to gaze very early in the day. Around six in the morning the shadows wake up, and they are best around five in the afternoon. Then they are fully awake.»

— Что же тени говорят тебе?

— Все, что я захочу узнать. Они говорят со мной при помощи того, что они теплые или холодные, двигаются или меняют цвета. Я еще не знаю всего, что означает тепло, цвет или движение. Нагваль предоставил мне изучить это самой.

— Как же ты изучаешь это?

— В сновидении. Сновидящие должны пристально созерцать, а затем — искать свои сны в созерцании. Например, Нагваль велел мне созерцать тени скал, а потом в своем сновидении я обнаружила, что у этих теней имеется свечение, потому с тех пор я начала искать свечение в тени, пока не нашла его. Созерцание и сновидение идут рука об руку. Мне пришлось долго созерцать тени, чтобы получилось сновидение теней. А затем мне нужно было долго сновидеть и созерцать, чтобы соединить их и на самом деле видеть в тенях то, что я вижу в сновидении. Понимаешь, что я имею в виду? 

«What do the shadows tell you?»

«Everything I want to know. They tell me things because they have heat, or cold, or because they move, or because they have colors. I don’t know yet all the things that colors and heat and cold mean. The Nagual left it up to me to learn.»

«How do you learn?»

«In my dreaming. Dreamers must gaze in order to do dreaming and then they must look for their dreams in their gazing. For example, the Nagual made me gaze at the shadows of rocks, and then in my dreaming I found out that those shadows had light, so I looked for the light in the shadows from then on until I found it. Gazing and dreaming go together. It took me a lot of gazing at shadows to get my dream-ing of shadows going. And then it took me a lot of dreaming and gazing to get the two together and really see in the shadows what I was seeing in my dreaming. See what I mean?

Каждая из нас делает то же самое. Сновидение Розы связано с деревьями и она — созерцатель деревьев, а у Хосефины — с облаками и она — созерцатель облаков. Они созерцают деревья и облака, пока не достигают согласованности созерцания и сновидения.

Роза и Хосефина согласно кивнули.

Everyone of us does the same. Rosa’s dreaming is about trees because she’s a tree gazer and Josefina’s is about clouds because she’s a cloud gazer. They gaze at trees and clouds until they match their dreaming»

Rosa and Josefina shook their heads in agreement.

— А как насчет Ла Горды? — спросил я.

— Она — созерцатель блох, — ответила Роза и все засмеялись.

— Просто Ла Горда не любит, когда ее кусают блохи, — объяснила Лидия. — Она бесформенная и может созерцать все, что угодно, но она привыкла быть созерцателем дождя.

— А Паблито?

— Он созерцает женские промежности, — ответила Роза с каменным выражением лица.

Они засмеялись. Роза хлопнула меня по спине:

— Я полагаю, что, как твой партнер, он похож на тебя, — сказала она.

«What about la Gorda?» I asked.

«She’s a flea gazer,» Rosa said, and all of them laughed.

«La Gorda doesn’t like to be bitten by fleas,» Lidia ex-plained. «She is formless and can gaze at anything, but she used to be a rain gazer.»

«What about Pablito?»

«He gazes at women’s crotches,» Rosa answered with a deadpan expression.

They laughed. Rosa slapped me on the back.

«I understand that since he’s your partner he’s taking after you,» she said.

Они захохотали, колотя ладонями по столу и сотрясая скамейки ногами.

— Паблито — созерцатель камней, — сказала Лидия. — Нестор — созерцатель дождя и растений, а Бениньо — созерцатель дали. Однако не спрашивай больше о созерцании, потому что я потеряю силу, если буду продолжать.

Почему тогда Ла Горда рассказывает мне все?

— Ла Горда потеряла свою форму, — ответила Лидия. — Когда я потеряю свою, я тоже буду рассказывать тебе все. Но к тому времени тебя это больше не будет беспокоить. Ты беспокоишься, потому что ты такой же глупый, как и мы все. В тот день, когда мы потеряем форму, мы все перестанем быть глупыми.

They banged on the table and shook the benches with their feet as they laughed.

«Pablito is a rock gazer,» Lidia said. «Nestor is a rain and plant gazer and Benigno is a distance gazer. But don’t ask me any more about gazing because I will lose my power if I tell you more.»

«How come la Gorda tells me everything?»

«La Gorda lost her form,» Lidia replied. «Whenever I lose mine I’ll tell you everything too. But by then you won’t care to hear it. You care only because you’re stupid like us. The day we lose our form we’ll all stop being stupid.»

— Почему ты задаешь так много вопросов, когда ты и так все это знаешь? — спросила Роза.

— Потому что он похож на нас, — ответила ей Лидия. — Он еще не настоящий Нагваль. Он еще человек.

Она повернулась лицом ко мне. Минуту ее лицо было твердым, а глаза — колючими и холодными, но ее лицо смягчилось, когда она заговорила вновь.

— Ты и Паблито — партнеры, — сказала она, — Он тебе действительно нравится?

Я подумал минуту, прежде чем ответить. Я сказал ей, что так или иначе, но я полностью ему доверяю. Безо всякой причины у меня было чувство, что мы похожи.

«Why do you ask so many questions when you know all this?» Rosa asked.

«Because he’s like us,» Lidia said. «He’s not a true nagual. He’s still a man.»

She turned and faced me. For an instant her face was hard and her eyes piercing and cold, but her expression softened as she spoke to me.

«You and Pablito are partners,» she said. «You really like him, don’t you?»

I thought for a moment before I answered. I told her that somehow I trusted him implicitly. For no overt reason at all I had a feeling of kinship with him.

— Ты любишь его так сильно, что испортил его, — сказала она обвиняюще. — На той вершине горы, где вы все прыгнули, он сам подбирался к своему второму вниманию, но ты вынудил его прыгнуть вместе с тобой.

— Я только держал его за руку, — возразил я.

— Маг не держит другого мага за руку, — сказала она. — Все мы очень способные. Ты не нуждался в том, чтобы кто-нибудь из нас троих помогал тебе. Только маг, который видит и потерял свою человеческую форму, имеет право помогать. На той вершине горы, где вы все прыгнули, ты обязан был идти первым. Теперь Паблито привязан к тебе. Я полагаю, ты собирался помогать и нам тем же способом. Боже, чем больше я думаю о тебе, тем больше я презираю тебя.

«You like him so much that you fouled him up,» she said in an accusing tone. «On that mountaintop where you jumped, he was getting to his second attention by himself and you forced him to jump with you.»

«I only held him by the arm,» I said in protest.

«A sorcerer doesn’t hold another sorcerer by the arm,» she said. «Each of us is very capable. You don’t need any of us three to help you. Only a sorcerer who sees and is formless can help. On that mountaintop where you jumped, you were supposed to go first. Now Pablito is tied to you. I suppose you intended to help us in the same way. God, the more I think about you, the more I despise you.»

Роза и Хосефина что-то согласно пробормотали. Роза встала и яростно потребовала, чтобы я признался, что я собираюсь делать с ними. Я сказал, что собираюсь очень скоро убраться отсюда. Мое заявление явно возмутило их. Все они заговорили одновременно. Голос Лидии звенел над другими. Она сказала, что время уезжать настало еще предыдущей ночью, и что она ненавидит минуту, когда я решил остаться.

Я ощутил внезапное содрогание, встал и не своим голосом заорал, чтобы они успокоились. Все с ужасом посмотрели на меня. Я попытался напустить на себя небрежный вид, но и сам испугался не меньше.

Rosa and Josefina mumbled their agreement. Rosa stood up and faced me with rage in her eyes. She demanded to know what I intended to do with them. I said that I intended to leave very soon. My statement seemed to shock them. They all spoke at the same time. Lidia’s voice rose above the others. She said that the time to leave had been the night before, and that she had hated it the moment I decided to stay. Josefina began to yell obscenities at me.

I felt a sudden shiver and stood up and yelled at them to be quiet with a voice that was not my own. They looked at me horrified. I tried to look casual, but I had frightened myself as much as I had frightened them.

В этот момент на кухню вошла Ла Горда, словно пряталась в соседней комнате, ожидая момента, когда мы начнем драку. Она сказала, что предупреждала всех, чтобы мы не попадались в сети друг друга. Я был вынужден рассмеяться над тем, что она журит нас, как детей.

Она сказала, что мы обязаны уважать друг друга, что уважение среди воинов является весьма деликатной вещью. И что сестрички знают, как воины должны вести себя друг с другом. Знают это и Хенарос — между собой. Но стоит мне прийти в одну из этих групп или двум группам сойтись вместе, как все тотчас забывают о своих знаниях воинов и ведут себя как тупицы.

Мы сели. Ла Горда села возле меня. После минутной паузы Лидия пояснила, что она боится, как бы я не сделал с ними того же, что с Паблито. Ла Горда засмеялась и сказала, что она никогда не позволит мне помогать кому-либо из них таким способом. Я сказал ей, что не могу понять, что же такого неправильного я сделал с Паблито. Я совсем не осознавал что делал, и если бы Нестор не рассказал мне, то я никогда бы и не узнал, что фактически подтолкнул Паблито. Я даже спросил, не преувеличивал ли случайно Нестор. Может быть, он просто ошибся?

At that moment la Gorda stepped out to the kitchen as if she had been hiding in the front room waiting for us to start a fight. She said that she had warned all of us not to fall into one another’s webs. I had to laugh at the way she scolded us as if we were children.

She said that we owed respect to each other, that respect among warriors was a most delicate matter. The little sisters knew how to behave like warriors with each other, so did the Genaros among themselves, but when I would come into either group, or when the two groups got together, all of them ignored their warrior’s knowledge and behaved like slobs.

We sat down. La Gorda sat next to me. After a moment’s pause Lidia explained that she was afraid I was going to do to them what I had done to Pablito. La Gorda laughed and said that she would never let me help any of them in that manner. I told her that I could not understand what I had done to Pablito that was so wrong. I had not been aware of what I had done, and if Nestor had not told me I would never have known that I had actually picked Pablito up. I even wondered if Nestor had perhaps exaggerated a bit, or that maybe he had made a mistake.

Ла Горда сказала, что Свидетель не допустил бы такой грубой ошибки. Свидетель является самым совершенным воином среди нас всех.

— Маги не помогают друг другу так, как ты помог Паблито. Ты вел себя как человек с улицы. Нагваль учил всех нас быть воинами. Он говорил нам, что воин не испытывает сочувствия ни к кому. Испытывать сочувствие — означает желать, чтобы другой человек был похож на тебя, был в твоей шкуре. И ты протягиваешь руку помощи именно для этой цели. Ты сделал это с Паблито. Самая трудная вещь в мире для воина — предоставить других самим себе. Когда я была жирной, я беспокоилась, что Лидия и Роза едят недостаточно. Я боялась, что они заболеют и умрут от недоедания. Не щадя сил, я откармливала их, и у меня были самые лучшие намерения.

Безупречный воин предоставляет других самим себе и поддерживает их в том, что для них важнее всего. Если, конечно, ты веришь, что они и сами являются безупречными воинами.

La Gorda said that the Witness would not make a stupid mistake like that, much less exaggerate it, and that the Witness was the most perfect warrior among them.

«Sorcerers don’t help one another like you helped Pablito,» she went on. «You behaved like a man in the street. The Nagual had taught us all to be warriors. He said that a warrior had no compassion for anyone. For him, to have compassion meant that you wished the other person to be like you, to be in your shoes, and you lent a hand just for that purpose. You did that to Pablito. The hardest thing in the world is for a warrior to let others be. When I was fat I worried because Lidia and Josefina did not eat enough. I was afraid that they would get ill and die from not eating. I did my utmost to fatten them and I meant only the best.

The impeccability of a warrior is to let them be and to support them in what they are. That means, of course, that you trust them to be impeccable warriors themselves.»

— А что если они не являются безупречными воинами? — спросил я.

— Тогда твой долг — быть безупречным самому и не говорить ни слова. Нагваль сказал, что только маг, который видит и является бесформенным, может позволить себе помогать кому-либо. Вот почему он помогал нам и сделал нас такими, какие мы есть. Не думаешь ли ты, что можешь ходить повсюду, подбирая людей на улице, чтобы помогать им?

Дон Хуан уже ставил меня лицом к лицу с дилеммой, что я никоим образом не мог помогать своим близким существам. По его мнению, каждое наше усилие помочь фактически является произвольным актом, руководимым исключительно нашим своекорыстием.

«But what if they are not impeccable warriors?» I said.

«Then it’s your duty to be impeccable yourself and not say a word,» she replied. «The Nagual said that only a sorcerer who sees and is formless can afford to help anyone. That’s why he helped us and made us what we are. You don’t think that you can go around picking people up off the street to help them, do you?»

Don Juan had already put me face to face with the dilemma that I could not help my fellow beings in any way. In fact, to his understanding, every effort to help on our part was an arbitrary act guided by our own self-interest alone.

Как-то в городе я поднял улитку, лежавшую посреди тротуара, и бережно положил ее под какой-то виноградный куст. Я был уверен, что оставь я ее на тротуаре, люди рано или поздно раздавили бы ее. Я считал, что убрав ее в безопасное место, спас ее.

Дон Хуан тут же показал мне, что это не так. Я не принял во внимание две важные возможности. Одна из них была такой: улитка избежала верной смерти на виноградных листьях от яда. А другая — улитка имела достаточно личной силы, чтобы пересечь тротуар. Своим вмешательством я не спас улитку, а только заставил ее утратить то, чего она с таким трудом достигла.

Когда я захотел положить улитку туда, где нашел ее, он не позволил мне и этого. Он сказал, что такова была судьба улитки — что какой-то идиот пересечет ей путь и прервет ее продвижение. Если я оставлю ее там, где положил, она, быть может, будет в состоянии собрать достаточно личной силы и дойти туда, куда собиралась.

One day when I was with him in the city, I picked up a snail that was in the middle of the sidewalk and tucked it safely under some vines. I was sure that if I had left it in the middle of the sidewalk, people would sooner or later have stepped on it. I thought that by moving it to a safe place I had saved it.

Don Juan pointed out that my assumption was a careless one, because I had not taken into consideration two important possibilities. One was that the snail might have been escaping a sure death by poison under the leaves of the vine, and the other possibility was that the snail had enough personal power to cross the sidewalk. By interfering I had not saved the snail but only made it lose whatever it had so painfully gained.

I wanted, of course, to put the snail back where I had found it, but he did not let me. He said that it was the snail’s fate that an idiot crossed its path and made it lose its momentum. If I left it where I had put it, it might be able again to gather enough power to go wherever it was going.

Я думал, что понял его мысль. Очевидно, тогда я лишь поверхностно согласился с ним. Самой трудной вещью на свете для меня было предоставить других самим себе.

Я рассказал им эту историю. Ла Горда погладила меня по спине.

— Мы все очень плохие, — сказала она. — Все мы пятеро — ужасные люди и не хотим ничего понимать. Я освободилась от большей части своей плохой стороны, но не от всей. Мы довольно туповатые и по сравнению с Хенарос ужасно деспотичные. Хенарос, с другой стороны все похожи на Хенаро — в них мало ужасного.

I thought I had understood his point. Obviously I had only given him a shallow agreement. The hardest thing for me was to let others be.

I told them the story. La Gorda patted my back.

«We’re all pretty bad,» she said. «All five of us are awful people who don’t want to understand. I’ve gotten rid of most of my ugly side, but not all of it yet. We are rather slow, and in comparison to the Genaros we are gloomy and domineering. The Genaros, on the other hand, are all like Genaro; there is very little awfulness in them.»

Сестрички согласно кивнули.

— Но ты — самый отвратительный из нас, — сказала мне Лидия. — Я думаю, что мы не такие уж плохие по сравнению с тобой.

Ла Горда захихикала и легонько стукнула меня по ноге, словно веля согласиться с Лидией. Я так и сделал. Все они засмеялись как дети.

Мы долго пребывали в молчании.

— Я подхожу теперь к концу того, что должна была рассказать тебе, — внезапно сказала Ла Горда.

The little sisters shook their heads in agreement.

«You are the ugliest among us,» Lidia said to me. «I don’t think we’re that bad in comparison to you.»

La Gorda giggled and tapped my leg as if telling me to agree with Lidia. I did, and all of them laughed like children.

We remained silent for a long time.

«I’m getting now to the end of what I had to tell you,» la Gorda said all of a sudden.

Заставив всех нас встать, она сказала, что собирается показать мне стойку силы воинов-толтеков. Лидия встала справа от меня, лицом ко мне. Она взяла мою руку своей правой рукой, ладонь к ладони, не переплетая пальцев. Затем она просунула мою руку прямо под локтем своей левой руки и плотно прижала меня к своей груди. Хосефина сделала то же самое слева от меня. Роза стала лицом к лицу со мной, просунула свои руки у меня подмышками и захватила меня за плечи. Ла Горда зашла сзади и обхватила меня за талию, переплетя свои пальцы над моим пупком. She made all of us stand up. She said that they were going to show me the Toltec warrior’s power stand. Lidia stood by my right side, facing me. She grabbed my hand with her right hand, palm to palm, but without interlocking the fingers. Then she hooked my arm right above the elbow with her left arm and held me tightly against her chest. Josefina did exactly the same thing on my left side. Rosa stood face to face with me and hooked her arms under my armpits and grabbed my shoulders. La Gorda came from behind me and embraced me at my waist, interlocking her fingers over my navel.

Все мы были примерно одного и того же роста и они могли прижать свои головы к моей. Ла Горда очень тихо, хотя и достаточно громко, чтобы все мы слышали ее, заговорила за моим левым ухом. Она сказала, что все мы должны попытаться перенести свое второе внимание в место силы Нагваля без вмешательства кого бы то ни было или чего бы то ни было. На этот раз не было учителя, чтобы помочь нам, или союзников, чтобы пришпорить нас. Мы собираемся отправиться туда просто силой нашего желания.

Тут у меня возникла неодолимая потребность спросить, что я должен делать. Она сказала, что я должен позволить своему второму вниманию сфокусироваться на месте, которое я созерцал.

All of us were about the same height and they could press their heads against my head. La Gorda spoke very softly be-hind my left ear, but loud enough for all of us to hear her. She said that we were going to try to put our second attention in the Nagual’s power place, without anyone or anything prod-ding us. This time there was no teacher to aid us or allies to spur us. We were going to go there just by the force of our desire.

I had the invincible urge to ask her what I should do. She said that I should let my second attention focus on what I had gazed at.

Она объяснила, что та особая позиция, в которой мы сейчас находимся, является толтекским расположением силы. Я был в этот момент центром и связующей силой четырех сторон света.

Лидия была востоком, оружием, которое воин-толтек держит в своей правой руке. Роза была севером, щитом, который заслоняет воина спереди. Хосефина была западом, ловцом духа, который воин держит в своей левой руке. А Ла Горда была югом, корзиной, которую воин несет на своей спине и в которой он держит свои объекты силы. Она сказала, что естественной позицией для каждого воина будет обратиться лицом к северу и держать оружие-восток в правой руке. Однако нужное нам направление на сей раз находилось на юге, слегка в сторону востока. Таким образом, действие силы, которую Нагваль оставил нам для выполнения задания, заключалось в перемене направления.

She explained that the particular formation which we were in was a Toltec power arrangement. I was at that moment the center and binding force of the four corners of the world.

Lidia was the east, the weapon that the Toltec warrior holds in his right hand; Rosa was the north, the shield harnessed on the front of the warrior; Josefina was the west, the spirit catcher that the warrior holds in his left hand; and la Gorda was the south, the basket which the warrior carries on his back and where he keeps his power objects. She said that the natural position of every warrior was to face the north, since he had to hold the weapon, the east, in his right hand. But the direction that we ourselves had to face was the south, slightly to-ward the east; therefore, the act of power that the Nagual had left for us to perform was to change directions.

Она напомнила мне, что одним из первых действий Нагваля по отношению к нам всем было повернуть наши глаза лицом к юго-востоку. Этим способом он завлек наше второе внимание для выполнения задачи, которую мы сейчас намеревались решить. Было две возможности выполнить это. Первая состояла в том, чтобы мы все развернулись лицом к востоку, используя меня в качестве оси, и таким образом переменили базисное значение и функцию каждого из нас. Лидия стала бы западом, Хосефина — востоком. Роза — югом, а она сама — севером.

Другая возможность состояла в том, чтобы мы изменили свое направление и стали лицом к югу, не поворачиваясь вокруг. Это была альтернатива силы, связанная с приведением в действие нашего второго лица.

She reminded me that one of the first things that the Nagual had done to us was to turn our eyes to face the southeast. That had been the way he had enticed our second attention to per-form the feat which we were going to attempt then. There were two alternatives to that feat. One was for all of us to turn around to face the south, using me as an axis, and in so doing change around the basic value and function of all of them. Lidia would be the west, Josefina, the east, Rosa, the south and she, the north.

The other alternative was for us to change our direction and face the south but without turning around. That was the alternative of power, and it entailed putting on out second face.

Я сказал Ла Горде, что не понимаю, что такое второе лицо. Она ответила, что Нагваль поручил ей попытаться собрать воедино второе внимание каждого из нас и что каждый воин-толтек имеет два лица и смотрит каждым лицом в двух противоположных направлениях. Второе лицо было вторым вниманием.

Внезапно Ла Горда отпустила свою хватку. Остальные сделали то же самое. Она снова села и жестом показала мне сесть рядом с ней. Сестрички остались стоять. Ла Горда спросила, все ли мне ясно. Мне было не слишком-то ясно. Прежде чем я успел сформулировать вопрос, она сказала, что Нагваль велел ей передать мне следующее: я должен изменить направление, суммируя свое внимание с их вниманием и включив свое лицо силы, чтобы увидеть то, что находится позади меня.

I told la Gorda that I did not understand what our second face was. She said that she had been entrusted by the Nagual to try getting the second attention of all of us bundled up together, and that every Toltec warrior had two faces and faced two opposite directions. The second face was the second attention.

La Gorda suddenly released her grip. All the others did the same. She sat down again and motioned me to sit by her. The little sisters remained standing. La Gorda asked me if every-thing was clear to me. It was, and at the same time it was not. Before I had time to formulate a question, she blurted out that one of the last things the Nagual had entrusted her to tell me was that I had to change my direction by summing up my second attention together with theirs, and put on my power face to see what was behind me.

Ла Горда встала и жестом велела следовать за ней. Она повела меня к двери их комнаты и мягко втолкнула туда. Когда я переступил порог, Лидия Роза и Хосефина присоединились ко мне тем же способом, а затем Ла Горда закрыла дверь.

В комнате было очень темно, и казалось, что в ней не было никаких окон. Ла Горда взяла меня за руку и поместила, как мне показалось, в центре комнаты. Все они окружили меня. Я вообще не мог видеть их и только ощущал, что они расположились с четырех сторон вокруг меня.

La Gorda stood up and motioned me to follow her. She led me to the door of their room. She gently pushed me into the room. Once I had crossed the threshold, Lidia, Rosa, Josefina and she joined me, in that order, and then la Gorda closed the door.

The room was very dark. It did not seem to have any windows. La Gorda grabbed me by the arm and placed me in what I thought was the center of the room. All of them surrounded me. I could not see them at all; I could only feel them flanking me on four sides.

Спустя некоторое время глаза начали привыкать к темноте. Я смог увидеть, что в комнате есть два окна, закрытых ставнями. Через них просачивалось немного света и я смог различить их всех. Затем они обхватили меня тем же способом, как и несколькими минутами раньше и совершенно в унисон прислонили свои головы к моей. Я закрыл глаза, чтобы воспроизвести образ своего созерцания, но не смог сделать этого. Я чувствовал себя очень утомленным и сонным. Глаза ужасно зудели. Я хотел потереть их, но Лидия и Роза держали меня за руки.

Мы долго находились в такой позиции. Я невыносимо устал и начал терять сознание. У меня было ощущение, что колени не выдерживают моего веса. Я подумал, что сейчас рухну на пол и прямо там усну. Но пола не было.

After a while my eyes became accustomed to the darkness. I could see that the room had two windows which had been blocked off by panels. A bit of light came through them and I could distinguish everybody. Then all of them held me the way they had done a few minutes before, and in perfect unison they placed their heads against mine. I could feel their hot breaths all around me. I closed my eyes in order to sum up the image of my gazing. I could not do it. I felt very tired and sleepy. My eyes itched terribly; I wanted to rub them, but Lidia and Josefina held my arms tightly.

We stayed in that position for a very long time. My fatigue was unbearable and finally I slumped. I thought that my knees had given in. I had the feeling that I was going to collapse on the floor and fall asleep right there. But there was no floor.

Подо мной не было ничего. Когда я осознал это я настолько испугался, что мгновенно пришел в себя. Однако сила большая, чем мой страх, толкала меня назад в сонное состояние. Я сдался. Я плыл вместе с ними как воздушный шар. Казалось, что я заснул и видел сон а в этом сне видел серию несвязных образов. Мы более не стояли в темноте их комнаты. Было так много света что он ослепил меня. Временами я мог заметить лицо Розы напротив моего, уголком глаза видел лица Лидии и Хосефины. Я мог видеть их лбы, прижатые к моим ушам. А затем образ менялся, и вместо этого я видел лицо Ла Горды напротив моего. Всякий раз, когда это случалось, она прикладывала рот к моему и дышала. In fact, there was nothing underneath me. My fright upon real-izing that was so intense that I was fully awake in an instant; a force greater than my fright, however, pushed me back into that sleepy state again. I abandoned myself. I was floating with them like a balloon. It was as if I had fallen asleep and was dreaming and in that dream I saw a series of disconnected images. We were no longer in the darkness of their room. There was so much light that it blinded me. At times I could see Rosa’s face against mine; out of the corner of my eyes I could also see Lidia’s and Josefina’s. I could feel their fore-heads pressed hard against my ears. And then the image would change and I would see instead la Gorda’s face against mine. Every time that happened she would put her mouth on mine and breathe.

Мне это очень не понравилось. Какая-то сила во мне пыталась высвободиться. Я почувствовал ужас и попытался оттолкнуть их всех от себя. Чем сильнее я пытался, тем сильнее они держали меня. Это убедило меня в том, что Ла Горда вовлекает меня в какой-то трюк и что в конце концов она завлечет меня в смертельную западню. Но в противоположность остальным, Ла Горда была непревзойденным игроком. Мысль, что она направляла меня безупречной рукой, доставила мне облегчение. Я перестал бороться. Мне стало любопытно, когда же наступит смерть, которая казалась мне неизбежной, и я смирился. Появилось чувство невероятной радости, подъема сил и я решил, что это было предвестником моего конца, если не самой смертью.

Я притянул Лидию и Хосефину еще ближе к себе. В этот момент Ла Горда была впереди меня. Меня не беспокоило больше, что она дышала мне в рот; скорее я был удивлен, что она вдруг прекратила это делать. Они начали оглядываться и тем самым освободили мне голову. Я смог двигать ею. Лидия, Ла Горда и Хосефина были так близко от меня, что я мог видеть только через щель между их головами. Я не мог сообразить, где мы находимся. В одном я был уверен — мы не стоим на земле. Мы находились в воздухе. И еще я знал наверняка, что наш порядок изменился. Лидия была слева от меня, а Хосефина справа. Лица Ла Горды, Лидии и Хосефины были покрыты потом. Розу я мог только чувствовать позади себя. Я мог видеть ее руки, выходящие у меня из подмышек и держащие мои плечи.

I did not like that at all. Some force in me tried to get loose. I felt terrified. I tried to push all of them away. The harder I tried, the harder they held me. That convinced me that la Gorda had tricked me and had finally led me into a death trap. But contrary to the others la Gorda had been an impeccable player. The thought that she had played an impeccable hand made me feel better. At one point I did not care to struggle any longer. I became curious about the moment of my death, which I believed was imminent, and I let go of myself. I experienced then an unequaled joy, an exuberance that I was sure was the herald of my end, if not my death itself.

I pulled Lidia and Josefina even closer to me. At that moment la Gorda was in front of me. I did not mind that she was breathing in my mouth; in fact I was surprised that she stopped then. The instant she did, all of them also stopped pressing their heads on mine. They began to look around and by so doing they also freed my head. I could move it. Lidia, la Gorda and Josefina were so close to me that I could see only through the opening in between their heads. I could not figure out where we were. One thing I was certain of, we were not standing on the ground. We were in the air. Another thing I knew for sure was that we had shifted our order. Lidia was to my left and Josefina, to my right. La Gorda’s face was covered with perspiration and so were Lidia’s and Josefina’s. I could only feel Rosa behind me. I could see her hands coming from my armpits and holding onto my shoulders.

Ла Горда что-то говорила, но что — я не мог слышать. Она произносила слова очень медленно, словно желая дать мне время прочесть их по губам, но мое внимание было захвачено движениями ее губ, а не смыслом речи. В какой-то момент я понял, что все четверо неторопливо раскачивали меня. Это вынудило меня обратить внимание на беззвучные слова Ла Горды. На этот раз я отчетливо прочел по ее губам, что она приказывает мне повернуться вокруг. Я попытался, но голова была как будто закреплена. Я ощутил, что кто-то покусывает мне губы. Я взглянул на Ла Горду. Она не кусалась, но внимательно смотрела на меня и четко артикулируя, произносила свой приказ повернуть голову. Пока она говорила, я одновременно чувствовал, как она лижет мое лицо или кусает губы и щеки. La Gorda was saying something I could not hear. She enunciated her words slowly as if she were giving me time to read her lips, but I got caught up in the details of her mouth. At one instant I felt that the four of them were moving me; they were deliberately rocking me. That forced me to pay attention to la Gorda’s silent words. I clearly read her lips this time. She was telling me to turn around. I tried but my head seemed to be fixed. I felt that someone was biting my lips. I watched la Gorda. She was not biting me but she was looking at me as she mouthed her command to turn my head around. As she talked, I also felt that she was actually licking my entire face or biting my lips and cheeks.
Лицо Ла Горды было как-то искажено. Оно выглядело большим и желтоватым. Я решил, что поскольку все вокруг было желтоватым, то и на ее лице отражалась эта желтизна. Я мог слышать, как она приказывает мне повернуть голову вокруг. В конце концов беспокойство, которое мне причиняло покусывание, заставило меня встряхнуть головой. Внезапно звук голоса Ла Горды стал едва слышен. Она была позади и кричала мне, чтобы я повернул свое внимание вокруг. Это Роза лизала мне лицо. Я оттолкнул ее лбом. Роза плакала. Ее лицо было покрыто потом. Я слышал голос Ла Горды позади: она сказала, что я опустошил их, борясь с ними и что она не знает, что теперь надо сделать, чтобы уловить наше первоначальное внимание. Сестрички поскуливали. La Gorda’s face was somehow distorted. It looked big and yellowish. I thought that perhaps since the whole scene was yellowish, her face was reflecting that glow. I could almost hear her ordering me to turn my head around. Finally the annoyance that the biting was causing me made me shake my head. And suddenly the sound of la Gorda’s voice became clearly audible. She was in back of me and she was yelling at me to turn my attention around. Rose was the one who was licking my face. I pushed her away from my face with my forehead. Rosa was weeping. Her face was covered with perspiration. I could hear la Gorda’s voice behind me. She said that I had exhausted them by fighting them and that she did not know what to do to catch our original attention. The little sisters were whining

Мои мысли были кристально ясными. Однако рационально мыслить я не был способен. Я знал все быстро и непосредственно, причем в уме у меня не было никаких сомнений. Например, я непосредственно знал, что должен снова заснуть и что это заставит нас опуститься вниз. Знал я и то, что должен позволить им принести нас обратно к дому. Но здесь я был беспомощен. Если я и мог где-то сфокусировать свое второе внимание, то это могло произойти только на одном месте в Северной Мексике, которое дал мне дон Хуан. Я всегда был способен представить его в своем уме, как ничто другое в этом мире. Но я не решался воспроизвести это видение. Я знал, что там нам будет конец.

Я подумал, что надо рассказать Ла Горде то, что я знаю, но не мог говорить. Тем не менее, какая-то часть меня была уверена, что она поняла. Тогда я полностью вверился ей и за считанные секунды впал в сон. В своем сне я смотрел на кухню в их доме. Там были Паблито, Нестор и Бениньо. Они казались огромными и сияющими. Я не мог сфокусировать на них глаза, так как между нами был слой пластичного материала. Потом я осознал, что это выглядело как если бы я смотрел на них через оконное стекло, которое кто-то поливает водой.

My thoughts were crystal clear. My rational processes, how-ever, were not deductive. I knew things quickly and directly and there was no doubt of any sort in my mind. For instance, I knew immediately that I had to go back to sleep again, and that that would make us plummet down. But I also knew that I had to let them bring us to their house. I was useless for that. If I could focus my second attention at all, it had to be on a place that don Juan had given me in northern Mexico. I had always been able to picture it in my mind like nothing else in the world. I did not dare to sum up that vision. I knew that we would have ended up there.

I thought that I had to tell la Gorda what I knew, but I could not talk. Yet some part of me knew that she understood. I trusted her implicitly and I fell asleep in a matter of seconds. In my dream I was looking at the kitchen of their house. Pablito, Nestor and Benigno were there. They looked extraordinarily large and they glowed. I could not focus my eyes on them, because a sheet of transparent plastic material was in between them and myself. Then I realized that it was as if I were looking at them through a glass window while somebody was throwing water on the glass. Finally the glass shattered and the water hit me in the face.

Паблито поливал меня водой из бадьи. Нестор и Бениньо стояли рядом. Ла Горда, сестрички и я лежали на земле позади дома. Хенарос облили водой из бадьи нас всех.

Я вскочил на ноги. Либо вода, либо необычное переживание, через которое я только что прошел, придали мне бодрости.

Ла Горда и сестрички сменили одежду, которую кто-то из Хенарос разложил на солнце. Моя одежда также была аккуратно сложена на земле. Я переоделся, не говоря ни слова. Я находился в своеобразном состоянии, которое, по-видимому, сопутствовало фокусированию второго внимания. Говорить я не мог, а может и мог, но мне этого вовсе не хотелось. Желудок был расстроен. Ла Горда, наверное, почувствовала это и мягко потянула меня на площадку в задней части загородки. Тут мне стало плохо. Ла Горда и сестрички испытывали то же самое.

Pablito was drenching me with a bucket. Nestor and Benigno were also standing there. La Gorda, the little sisters and I were sprawled on the ground in the yard behind the house. The Genaros were drenching us with buckets of water.

I sprang up. Either the cold water or the extravagant experience I had just been through had invigorated me.

La Gorda and the little sisters put on a change of clothes that the Genaros must have laid out in the sun. My clothes had also been neatly laid on the ground. I changed without a word. I was experiencing the peculiar feeling that seems to follow the focusing of the second attention; I could not talk, or rather I could talk but I did not want to. My stomach was upset. La Gorda seemed to sense it and pulled me gently to the area in back of the fence. I became ill. La Gorda and the little sisters were affected the same way.

Я вернулся на кухонную площадку и умылся. Холодная вода почти привела меня в чувство. Паблито, Нестор и Бениньо сидели вокруг стола. Паблито принес свой стул. Он встал и пожал мне руку. Затем то же сделали Нестор и Бениньо. К нам присоединились Ла Горда и сестрички.

Кажется, со мной опять было что-то не в порядке. В ушах у меня стоял гул, кружилась голова. Хосефина схватилась за Розу, чтобы не упасть. Я повернулся к Ла Горде, собираясь спросить у нее, что делать. Лидия падала спиной на скамейку. Я подхватил ее, но увлекаемый весом ее тела упал вместе с ней.

I returned to the kitchen area and washed my face. The coldness of the water seemed to restore my awareness. Pablito, Nestor and Benigno were sitting around the table. Pablito had brought his chair. He stood up and shook hands with me. Then Nestor and Benigno did the same. La Gorda and the little sisters joined us.

There seemed to be something wrong with me. My ears were buzzing. I felt dizzy. Josefina stood up and grabbed onto Rosa for support. I turned to ask la Gorda what to do. Lidia was falling backward over the bench. I caught her, but her weight pulled me down and I fell over with her.

Со мной, должно быть, случился обморок. Внезапно я очнулся. Я лежал на соломенном мате в передней комнате. Лидия, Роза и Хосефина лежали рядом со мной. Мне пришлось перелезть через них, чтобы встать. Я задел их, но они не проснулись. Я вышел на кухню. Ла Горда и Хенарос сидели за столом.

— Добро пожаловать обратно, — сказал Паблито.

Он добавил, что Ла Горда проснулась незадолго до меня. Я снова чувствовал себя прежним и был голоден. Ла Горда дала мне миску с едой. Она сказала, что они уже поели. После еды я почувствовал себя превосходно во всех отношениях, только вот не способен был думать так, как обычно. Мои мыслительные процессы совершенно замедлились. Мне понравилось такое состояние. Тут я заметил, что было уже далеко за полдень. У меня возникло побуждение встать и бежать на месте лицом к солнцу, как меня обычно заставлял делать дон Хуан. Я встал и Ла Горда присоединилась ко мне. Кажется, у нее возникла та же идея одновременно со мной. Это движение заставило меня вспотеть. Я скоро начал задыхаться и вернулся к столу. Ла Горда последовала за мной. Мы сели. Хенарос глазели на нас. Ла Горда вручила мне блокнот.

I must have fainted. I woke up suddenly. I was lying on a straw mat in the front room. Lidia, Rosa and Josefina were sound asleep next to me. I had to crawl over them to stand up. I nudged them but they did not wake up. I walked out to the kitchen. La Gorda was sitting with the Genaros around the table.

«Welcome back,» Pablito said.

He added that la Gorda had woken up a short while before. I felt that I was my old self again. I was hungry. La Gorda gave me a bowl of food. She said that they had already eaten. After eating I felt perfect in every respect except I could not think as I usually do. My thoughts had quieted down tremendously. I did not like that state. I noticed then that it was late afternoon. I had a sudden urge to jog in place facing the sun, the way don Juan used to make me do. I stood up and la Gorda joined me. Apparently she had had the same idea. Moving like that made me perspire. I got winded very quickly and returned to the table. La Gorda followed me. We sat down again. The Genaros were staring at us. La Gorda handed me my writing pad.

— Нагваль собирается здесь погибнуть, — сказала она.

В момент, когда она говорила, я испытал очень своеобразное чувство. На меня лавиной хлынули мои прежние мысли. Это, должно быть, стало заметно по моему лицу, потому что Паблито обнял меня и то же самое сделали Нестор и Бениньо.

— Нагваль собирается жить! — громко сказал Паблито.

Ла Горда, казалось, тоже обрадовалась. Она с облегчением потерла лоб. Она сказала, что я чуть не убил себя и их из-за своей ужасной склонности к индульгированию.

— Фокусировать второе внимание — не шутка, — сказал Нестор.

— Что с нами случилось, Горда? — спросил я.

— Мы потерялись, — сказала она, — Ты начал индульгировать в своем страхе и мы потерялись в той безбрежности. Мы больше не могли фокусировать свое внимание тоналя. Но мы успешно связали свое второе внимание с твоим и теперь у тебя два лица.

«The Nagual here got us lost,» la Gorda said.

The moment she spoke I experienced a most peculiar burst-ing. My thoughts came back to me in an avalanche. There must have been a change in my expression, for Pablito em-braced me and so did Nestor and Benigno.

«The Nagual is going to live! «Pablito said loudly.

La Gorda also seemed delighted. She wiped her forehead in a gesture of relief. She said that I had nearly killed all of them and myself with my terrible tendency to indulge.

«To focus the second attention is no joke,» Nestor said.

«What happened to us, Gorda?» I asked.

«We got lost,» she said. «You began to indulge in your fear and we got lost in that immensity. We couldn’t focus our attention of the tonal anymore. But we succeeded in bundling up our second attention with yours and now you have two faces.»

В этот момент на кухню вошли Лидия, Хосефина и Роза. Они улыбались и казались такими же свежими и бодрыми, как и всегда. Они взяли себе еды, и пока они ели, никто не произнес ни слова. Когда все поели, Ла Горда продолжила говорить с того места, на котором остановилась.

— Теперь ты — воин с двумя лицами, — продолжала она, — Нагваль сказал, что все мы должны иметь два лица. Он и Хенаро помогли нам собрать наше второе внимание и повернули нас вокруг, так, чтобы мы могли быть обращены лицом в двух направлениях. Но тебе они не оказали такой помощи. Чтобы стать настоящим Нагвалем, ты должен был сам утвердить свою силу. Тебе еще далеко до этого, но позволь сказать, что теперь ты уже не ползаешь, я ходишь прямо, а когда ты восстановишь свою полноту и потеряешь форму, ты будешь парить.

Lidia, Rosa and Josefina stepped out into the kitchen at that moment. They were smiling and seemed as fresh and vigorous as ever. They helped themselves to some food. They sat down and nobody uttered a word while they ate. The moment the last one had finished eating, la Gorda picked up where she had left off.

«Now you’re a warrior with two faces,» she went on. «The Nagual said that all of us have to have two faces to fare well in both attentions. He and Genaro helped us to round up our second attention and turned us around so we could face in two directions, but they didn’t help you, because to be a true nagual you have to claim your power all by yourself. You’re still a long way from that, but let’s say that now you’re walking upright instead of crawling, and when you’ve regained your completeness and have lost your form, you’ll be gliding.»

Бениньо сделал жест рукой, имитируя летящий самолет и подражая реву двигателя своим гудящим голосом. Звук был поистине оглушительный.

Все засмеялись. Сестрички были в восторге.

До этого момента я не осознавал времени. Я сказал Ла Горде, что мы, должно быть, проспали несколько часов, потому что вошли в их комнату перед полуднем.

Она сказала, что мы спали совсем недолго, а большую часть времени были затеряны в другом мире и что Хенарос были по-настоящему испуганы и подавлены, потому что ничего не могли сделать, чтобы вернуть нас.

Benigno made a gesture with his hand of a plane in flight and imitated the roar of the engine with his booming voice. The sound was truly deafening.

Everybody laughed. The little sisters seemed to be delighted.

I had not been fully aware until then that it was late after-noon. I said to la Gorda that we must have slept for hours, for we had gone into their room before noon. She said that we had not slept long at all, that most of that time we had been lost in the other world, and that the Genaros had been truly frightened and despondent, because there was nothing they could do to bring us back.

Я повернулся к Нестору и спросил его, что они в действительности видели, когда мы отсутствовали. Прежде чем ответить, он внимательно посмотрел на меня.

— Мы принесли много воды во двор, — сказал он, указывая на пустые бочки из-под масла, — Затем вы все притащились сюда и мы вылили воду на вас, вот и все.

— Мы вышли из комнаты? — спросил я.

Бениньо громко засмеялся. Нестор взглянул на Ла Горду, словно спрашивая ее разрешения или совета.

— Нет, — ответил Нестор.

I turned to Nestor and asked him what they had actually done or seen while we were gone. He stared at me for a moment before answering.

«We brought a lot of water to the yard,» he said, pointing to some empty oil barrels. «Then all of you staggered into the yard and we poured water on you, that’s all.»

«Did we come out of the room?» I asked him.

Benigno laughed loudly. Nestor looked at la Gorda as if asking for permission or advice.

«Did we come out of the room?» la Gorda asked.

«No,» Nestor replied.

Мне показалось, что Ла Горда жаждала узнать это не меньше меня, и я сильно встревожился. Она даже уговаривала Нестора рассказывать.

— Вы пришли из ниоткуда, — сказал Нестор, — Я должен сказать, что это выглядело странно. Все вы были похожи на туман. Паблито увидел вас первым. Вы, может быть, были во дворе очень долго, но мы не знали, где искать вас. Затем Паблито завопил и мы увидели вас. Мы никогда не видели ничего подобного.

— На что мы были похожи? — переспросил я.

— Вы были похожи на… — Хенарос взглянули друг на друга. Наступило невыносимое молчание. Сестрички уставились на Нестора, разинув рты.

— Вы были похожи на клочья тумана, зацепившиеся за паутину, — сказал Нестор. — Когда мы вылили на вас воду, вы снова стали твердыми.

La Gorda seemed to be as anxious to know as I was, and that was alarming to me. She even coaxed Nestor to speak.

«You came from nowhere,» Nestor said. «I should also say that it was frightening. All of you were like fog. Pablito saw you first. You may have been in the yard for a long time, but we didn’t know where to look for you. Then Pablito yelled and all of us saw you. We have never seen anything like that.»

«What did we look like?» I asked.

The Genaros looked at one another. There was an unbearably long silence. The little sisters were staring at Nestor with their mouths open.

«You were like pieces of fog caught in a web,» Nestor said.

«When we poured water on you, you became solid again.»

Я хотел, чтобы он продолжал рассказывать, но Ла Горда сказала, что осталось слишком мало времени, потому что я должен уехать в конце дня, а у нее есть еще что рассказать мне.

Хенарос встали и пожали руки сестричкам и Ла Горде. Они обняли меня и сказали, что им потребуется всего несколько дней, чтобы подготовиться к отъезду. Паблито положил свой стул в перевернутом виде на спину. Хосефина побежала на площадку возле кухонной плиты, подняла сверток, принесенный ими из дома доньи Соледад, и закрепила его между ножками стула, который оказался идеальным приспособлением для переноски грузов.

— Поскольку ты идешь домой, ты можешь свободно взять это, — сказала она. — Это принадлежит тебе в любом случае.

Паблито пожал плечами и передвинул стул, чтобы уравновесить груз.

I wanted him to keep on talking but la Gorda said that there was very little time left, for I had to leave at the end of the day and she still had things to tell me.

The Genaros stood up and shook hands with the little sisters and la Gorda. They em-braced me and told me that they only needed a few days in order to get ready to move away. Pablito put his chair upside down on his back. Josefina ran to the area around the stove, picked up a bundle they had brought from dona Soledad’s house and placed it between the legs of Pablito’s chair, which made an ideal carrying device.

«Since you’re going home you might as well take this,» she said. «It belongs to you anyway.»

Pablito shrugged his shoulders and shifted his chair in order to balance the load.

Нестор дал сигнал Бениньо взять сверток, но Паблито не позволил ему.

— Все в порядке, — сказал он. Я прекрасно могу быть в роли осла, пока я несу этот проклятый стул.

— Почему ты носишь его, Паблито? — просил я.

— Я должен копить свою силу, — сказал он, — Я не могу везде сидеть на чем попало. Кто знает, какая дрянь сидела там до меня?

Он захохотал и пожал плечами, заставив сверток закачаться.

Nestor signaled Benigno to take the bundle but Pablito would not let him.

«It’s all right,» he said. «I might as well be a jackass as long as I’m carrying this damn chair.»

«Why do you carry it, Pablito?» I asked.

«I have to store my power,» he replied. «I can’t go around sitting on just anything. Who knows what kind of a creep sat there before me?»

He cackled and made the bundle wiggle by shaking his shoulders.

После ухода Хенарос Ла Горда объяснила мне, что Паблито начал свое выкаблучивание со стулом, чтобы поддразнить Лидию. Он не хотел сидеть там, где сидела она. Но его заносит на поворотах, и так как ему нравится индульгировать, то теперь он везде сидит только на своем стуле.

— Он способен пронести его через всю жизнь, — сказала мне Лидия с большой уверенностью. — Он почти так же плох, как и ты. Он — твой партнер: ты будешь нести свой блокнот через всю жизнь, а он — свой стул. Какая здесь разница? Оба вы индульгируете больше чем любой из нас.

Сестрички окружили меня и засмеялись, хлопая меня по спине.

After the Genaros left, la Gorda explained to me that Pablito began his crazy involvement with his chair to tease Lidia. He did not want to sit where she had sat, but he had gotten carried away, and since he loved to indulge he would not sit anywhere else except on his chair.

«He’s capable of carrying it through life,» la Gorda said to me with great certainty. «He’s almost as bad as you. He’s your partner; you’ll carry your writing pad through life and he’ll carry his chair. What’s the difference? Both of you indulge more than the rest of us.»

The little sisters surrounded me and laughed, patting me on the back.

— Очень трудно войти во второе внимание, — продолжала Ла Горда, — а овладеть им индульгируя, как ты — еще труднее. Нагваль говорил, что ты лучше всех нас должен знать, насколько это трудно. С помощью его растений силы ты научился уходить в тот мир очень далеко. Вот почему сегодня ты тянул нас так сильно, что мы чуть не умерли. Мы хотели собрать наше второе внимание на месте Нагваля, а ты погрузил нас в нечто такое, чего мы не знаем. Мы не готовы для этого, но не готов и ты.

Впрочем, ты ничего не можешь с собой поделать: таким тебя сделали растения силы. Нагваль прав — все мы должны помогать тебе и сдерживать тебя во втором внимании, а ты должен помогать нам подталкивать наше. Твое второе внимание может зайти очень далеко, но бесконтрольно; наше может пройти только маленький кусочек, но над ним мы имеем абсолютный контроль.

Ла Горда и сестрички одна за другой рассказали мне, каким пугающим было ощущение потерянности в другом мире.

«It’s very hard to get into our second attention,» la Gorda went on, «and to manage it when you indulge as you do is even harder. The Nagual said that you should know how difficult that managing is better than any of us. With his power plants, you learned to go very far into that other world. That’s why you pulled us so hard today that we nearly died. We wanted to gather our second attention on the Nagual’s spot, and you plunged us into something we didn’t know. We are not ready for it, but neither are you.

You can’t help yourself, though; the power plants made you that way. The Nagual was right: all of us have to help you contain your second attention, and you have to help all of us to push ours. Your second attention can go very far, but it has no control; ours can go only a little bit, but we have absolute control over it.»

La Gorda and the little sisters, one by one, told me how frightening the experience of being lost in the other world had been.

— Нагваль рассказывал мне, — продолжала Ла Горда, — что когда ты собирал свое второе внимание с помощью его дыма, ты сфокусировал его на комаре, и этот маленький комар стал для тебя стражем другого мира.

Я сказал ей, что это правда. По ее просьбе я описал им переживание, которое дон Хуан дал мне испытать. С помощью его курительной смеси я воспринял комара как ужасное чудовище, высотой в сто футов, двигавшееся с громадной скоростью и ловкостью. Это создание было невероятно отвратительным, тем не менее в нем было впечатляющее величие.

И этот случай, и ряд других я не мог уложить в свою рациональную схему восприятия мира. Единственной опорой моему интеллекту была глубокая уверенность в способности психотропной смеси вызвать у меня галлюцинации относительно величины комара.

«The Nagual told me,» la Gorda went on, «that when he was gathering your second attention with his smoke, you focused it on a gnat, and then the little gnat became the guardian of the other world for you.»

I told her that that was true. At her request I narrated to them the experience don Juan had made me undergo. With the aid of his smoking mixture I had perceived a gnat as a hundred-foot-high, horrifying monster that moved with incredible speed and agility. The ugliness of that creature was nauseating, and yet there was an awesome magnificence to it.

I also had had no way to accommodate that experience in my rational scheme of things. The only support for my intellect was my deep-seated certainty that one of the effects of the psychotropic smoking mixture was to induce me to hallucinate the size of the gnat.

Я представил им, особенно Ла Горде, мое рациональное и причинно обусловленное объяснение того, что произошло тогда. Они засмеялись.

— Здесь нет места для галлюцинаций, — сказала она. — Если кто-то неожиданна видит что-то такое, чего не было раньше, значит второе внимание человека собралось и фокусируется на этом. Так вот: собирать второе внимание человека может что угодно — это может быть спиртной напиток, наркотики, или сумасшествие, или, наконец, курительная смесь Нагваля.

I presented to them, especially to la Gorda, my rational, causal explanation of what had taken place. They laughed.

«There are no hallucinations,» la Gorda said in a firm tone. «If anybody suddenly sees something different, something that was not there before, it is because that person’s second attention has been gathered and that person is focusing it on something. Now, whatever is gathering that person’s attention might be anything, maybe it’s liquor, or maybe it’s madness, or maybe it’s the Nagual’s smoking mixture.

— Ты увидел комара и он стал для тебя стражем другого мира. Тот другой мир — это мир нашего второго внимания. Нагваль надеялся, что твое второе внимание будет достаточно сильным, чтобы пройти «стража» и войти в другой мир. Но оно не было сильным. Если бы оно было сильным, ты мог бы войти в тот мир и никогда не вернуться. Нагваль сказал мне, что он приготовился следовать за тобой. Он вынужден был заставлять тебя фокусировать твое второе внимание с помощью его растений силы, потому-то ты мог фокусироваться только на устрашающей стороне вещей. Поэтому он и прекратил давать тебе растения силы и заставил тебя делать сновидение, чтобы ты мог собрать свое второе внимание другим способом. Но он был уверен, что твое сновидение также будет устрашающим. С этим он ничего не мог поделать. Ты следовал по его стопам, а у него самого была ужасающая сторона.

 

«You saw a gnat and it became the guardian of the other world for you. And do you know what that other world is? That other world is the world of our second attention. The Nagual thought that perhaps your second attention was strong enough to pass the guardian and go into that world. But it wasn’t. If it had been, you might have gone into that world and never returned. The Nagual told me that he was prepared to follow you. But the guardian didn’t let you pass and nearly killed you. The Nagual had to stop making you focus your second attention with his power plants because you could only focus on the awesomeness of things. He had you do dreaming instead, so you could gather it in another way. But he was sure your dreaming would also be awesome. There was nothing he could do about it. You were following him in his own foot-steps and he had an awesome, fearsome side.»

They remained silent. It was as if all of them had been en-gulfed by their memories.

Ла Горда вспомнила, что Нагваль однажды показывал мне одно очень специфическое красное насекомое в горах его родины. Она спросила меня, помню ли я это.

Я помнил его. Несколько лет назад дон Хуан взял меня в неизвестную мне местность в горах северной Мексики. С крайней осторожностью он показал мне каких-то красных насекомых размером с божью коровку. Их спинки были глянцево-красными. Я захотел опуститься на землю и рассмотреть их, но он не позволил. Он сказал, что я должен наблюдать их, не устремляя пристального взгляда до тех пор, пока я не запомню их форму. Он добавил, что я обязан помнить их всегда. Затем он объяснил мне некоторые незамысловатые детали их поведения, причем это звучало у него как метафора. Он рассказал мне об условной значительности наших наиболее лелеемых обычаев. В подтверждение он указал на некоторые обычаи этих насекомых и противопоставил их человеческим. Это сравнение высмеивало некоторые наши привычные взгляды.

La Gorda said that the Nagual had once pointed out to me a very special red insect, in the mountains of his homeland. She asked me if I remembered it.

I did remember it. Years before don Juan had taken me to an area unknown to me, in the mountains of northern Mexico. With extreme care he showed me some round insects, the size of a ladybug. Their backs were brilliantly red. I wanted to get down on the ground and examine them, but he would not let me. He told me that I should watch them, without staring, until I had memorized their shape, because I was supposed to remember them always. He then explained some intricate details of their behavior, making it sound like a metaphor. He was telling me about the arbitrary importance of our most cherished mores. He pointed out some alleged mores of those insects and pitted them against ours. The comparison made the importance of our beliefs look ridiculous.

— Как раз перед тем, как он и Хенаро ушли, — сказала Ла Горда, — Нагваль взял меня с собой на прогулку в то место в горах, где обитают эти жучки. Я уже была там однажды, и другие тоже. Нагваль убедился, что все мы знаем эти маленькие создания, хотя он никогда не позволял нам пристально созерцать их.

— Когда я была вместе с ним, он рассказал мне, что делать с тобой и что я должна сказать тебе. Я уже рассказала тебе почти все из того, что он попросил меня сообщить тебе, кроме этой последней вещи. Ты спрашиваешь у каждого: где Нагваль и Хенаро. Сейчас я расскажу тебе, где они. Нагваль сказал, что ты поймешь это лучше, чем любой из нас. Никто из нас никогда не видел «стража». Никто из нас никогда не был в том зеленоватом мире, где он обитает. Ты единственный среди нас, кто испытал все это. Так вот, Нагваль сказал что он последовал за тобой в тот мир, когда ты сфокусировал свое внимание на страже. Он намеревался уйти туда вместе с тобой, может быть, навсегда, если бы ты был достаточно силен, чтобы пройти. Именно так он впервые узнал о мире тех маленьких красных букашек. Он сказал, что их мир был самой прекрасной и совершенной вещью, какую только можно вообразить. Поэтому, когда пришло время ему и Хенаро покинуть этот мир, они собрали все свое второе внимание и сфокусировали его на том мире. Затем Нагваль открыл трещину, как ты сам свидетельствовал, и они проскользнули через нее в тот мир, чтобы мы присоединились к ним когда-нибудь. Нагваль и Хенаро любили красоту. Они пошли туда исключительно ради своего наслаждения красотой.

«Just before he and Genaro left,» la Gorda went on, «the Nagual took me to that place in the mountains where those little bugs lived. I had already been there once, and so had everyone else. The Nagual made sure that all of us knew those little creatures, although he never let us gaze at them.

«While I was there with him he told me what to do with you and what I should tell you. I’ve already told you most of what he asked me to, except for this last thing. It has to do with what you’ve been asking everybody about: Where are the Nagual and Genaro? Now I’ll tell you exactly where they are. The Nagual said that you will understand this better than any of us. None of us has ever seen the guardian. None of us has ever been in that yellow sulfur world where he lives. You are the only one among us who has. The Nagual said that he followed you into that world when you focused your second attention on the guardian. He intended to go there with you, perhaps forever, if you would’ve been strong enough to pass. It was then that he first found out about the world of those little red bugs. He said that their world was the most beautiful and perfect thing one could imagine. So, when it was time for him and Genaro to leave this world, they gathered all their second attention and focused it on that world. Then the Nagual opened the crack, as you yourself witnessed, and they slipped through it into that world, where they are waiting for us to join them someday. The Nagual and Genaro liked beauty. They went there for their sheer enjoyment.»

Она взглянула на меня. Мне нечего было сказать. Она была права, говоря, что сила должна назначить точное время для откровений, чтобы они стали эффективными. Я ощущал муку, которую не мог выразить. Мне хотелось плакать, хотя я не испытывал ни печали, ни тоски. Я страстно желал чего-то невыразимого, но эта страсть не была моей. Подобно многим ощущениям и чувствованиям, которые были у меня с момента приезда, она была чужда мне.

Мне пришли в голову утверждения Нестора об Элихио. Я пересказал Ла Горде то, что он говорил. Она попросила меня изложить им видения моего путешествия между тоналем и нагвалем, вызванные моим прыжком в пропасть. Когда я закончил, все они казались испуганными. Ла Горда немедленно отметила мое видение купола.

She looked at me. I had nothing to say. She had been right in saying that power had to time her revelation perfectly if it were going to be effective. I felt an anguish I could not ex-press. It was as if I wanted to weep and yet I was not sad or melancholy. I longed for something inexpressible, but that longing was not mine. Like so many of the feelings and sensations I had had since my arrival, it was alien to me.

Nestor’s assertions about Eligio came to my mind. I told la Gorda what he had said, and she asked me to narrate to them the visions of my journey between the tonal and the nagual which I had had upon jumping into the abyss. When I finished they all seemed frightened. La Gorda immediately isolated my vision of the dome.

— Нагваль сказал нам, что наше второе внимание когда-нибудь сфокусируется на этом куполе, — сказала она. — В тот день мы будем целиком вторым вниманием, точно так же, как Нагваль и Хенаро, и в тот день мы присоединимся к ним.

— Ты имеешь в виду, Горда, что мы пойдем такими, каковы мы есть? — спросил я.

— Да, мы пойдем такими, каковы мы есть. Тело — это первое внимание, внимание тоналя. Когда оно становится вторым вниманием, оно просто входит в другой мир. Прыжок в пропасть на некоторое время собрал все твое второе внимание. Но Элихио был сильнее и его второе внимание было зафиксировано этим прыжком. Вот что случилось с ним, а он был в точности такой же, как и все мы. Однако нет способа говорить о том, где он находится. Даже сам Нагваль не знал. Но если он где-то и находится, то он в том куполе. Или переходит от одного видения к другому, может быть, на протяжении целой вечности.

«The Nagual told us that our second attention would some-day focus on that dome,» she said. «That day we will be all second attention, just like the Nagual and Genaro are, and that day we will join them.»

«Do you mean, Gorda, that we will go as we are?» I asked.

«Yes, we will go as we are. The body is the first attention, the attention of the tonal. When it becomes the second attention, it simply goes into the other world. Jumping into the abyss gathered all your second attention for a while. But Eligio was stronger and his second attention was fixed by that jump. That’s what happened to him and he was just like all of us. But there is no way of telling where he is. Even the Nagual himself didn’t know. But if he is someplace he is in that dome. Or he is bouncing from vision to vision, perhaps for a whole eternity.»

Ла Горда сказала, что в своем путешествии между тоналем и нагвалем я подтвердил возможность того, что все наше существо становится целиком вторым вниманием в большом масштабе. В значительно меньших масштабах это происходило когда я сегодня довел их до затерянности в мире второго внимания, а также когда она транспортировала нас на полмили, чтобы удрать от союзников. Она добавила, что Нагваль оставил нам в качестве вызова проблему: способны ли мы развить свою волю или силу своего второго внимания, чтобы без ограничений фокусироваться на чем угодно.

Мы некоторое время молчали. Кажется, мне было пора уезжать, но я никак не мог двинуться. Мысль о судьбе Элихио парализовала меня. Очутился ли он в куполе нашей встречи или задержался в необъятности — образ его путешествия был сводящим с ума. Мне не составляло никакого труда представить это, потому что у меня был опыт моего собственного путешествия.

La Gorda said that in my journey between the tonal and the nagual I had corroborated on a grand scale the possibility that our whole being becomes all second attention, and on a much smaller scale when I got all of them lost in the world of that attention, earlier that day, and also when she transported us half a mile in order to flee from the allies. She added that the problem the Nagual had left for us as a challenge was whether or not we would be capable of developing our will, or the power of our second attention to focus indefinitely on any-thing we wanted.

We were quiet for a while. It seemed that it was time for me to leave, but I could not move. The thought of Eligio’s fate had paralyzed me. Whether he had made it to the dome of our rendezvous, or whether he had gotten caught in the tremendum, the image of his journey was maddening. It took no effort at all for me to envision it, for I had the experience of my own journey.

Другой мир, на который дон Хуан ссылался практически с момента нашей встречи, всегда был для меня метафорой, смутным способом наклеить ярлык на некоторые перцептуальные искажения или, в лучшем случае, — способом говорить о неопределимых состояниях существования.

Хотя дон Хуан и научил меня воспринимать неописуемые черты мира, я не мог рассматривать мои переживания как нечто, стоящее по ту сторону игры моего восприятия, своего рода управляемого миража, который он ухитрился заставить меня испытать или посредством психотропных растений, или путем средств, которые я не мог рационально проследить. Каждый раз, когда это случалось, я заслонялся, как щитом мыслью, что единство «меня», которого я знал, было лишь временно вытеснено. Когда это единство восстанавливалось, мир неизбежно снова становился убежищем для моего рационального «я». Замысел, который Ла Горда открыла своими откровениями, был ужасающим.

Она встала, стащила меня со скамейки и сказала, что я должен уехать до наступления сумерек. Все они прошли вместе со мной к моей машине и мы попрощались.

The other world, which don Juan had referred to practically since the moment we met, had always been a metaphor, an obscure way of labeling some perceptual distortion, or at best a way of talking about some undefinable state of being.

Even though don Juan had made me perceive indescribable features of the world, I could not consider my experiences to be anything beyond a play on my perception, a directed mirage of sorts that he had managed to make me undergo, either by means of psychotropic plants, or by means I could not deduce rationally. Every time that had happened. I had shielded myself with the thought that the unity of the «me» I knew and was familiar with had been only temporarily dis-placed. Inevitably, as soon as that unity was restored, the world became again the sanctuary for my inviolable, rational self. The scope that la Gorda had opened with her revelations was terrifying.

She stood up and pulled me up off the bench. She said that I had to leave before the twilight set in. All of them walked with me to my car and we said good-bye.

Ла Горда дала мне последнее указание. Она сказала, что когда я вернусь, я должен ехать прямо к дому Хенаро.

— Мы не хотим тебя видеть, пока ты не будешь знать, что делать, — сказала она с лучезарной улыбкой. Но не задерживайся слишком долго.

Сестрички кивнули.

La Gorda gave me a last command. She told me that on my return I should go directly to the Genaros’ house.

«We don’t want to see you until you know what to do,» she said with a radiant smile. «But don’t delay too long.»

The little sisters nodded.

— Эти горы вряд ли позволят нам надолго остаться здесь, — сказала она и легким движением подбородка указала на зловещие обветренные холмы по ту сторону долины.

Я задал ей еще один вопрос. Я хотел знать, знает ли она, куда Нагваль и Хенаро пойдут после того, как состоится наша встреча. Посмотрев на небо, она подняла руки и сделала ими неописуемый жест, чтобы показать, что этой безбрежности нет предела.

«Those mountains are not going to let us stay here much longer,» she said, and with a subtle movement of her chin she pointed to the ominous, eroded hills across the valley.

I asked her one more question. I wanted to know if she had any idea where the Nagual and Genaro would go after we had completed our rendezvous. She looked up at the sky, raised her arms and made an indescribable gesture with them to point out that there was no limit to that vastness.

Второе внимание

Глава 5. Искусство сновидения — Второе кольцо силы 

Книги Кастанеды Перейти на форум Задать вопрос

Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение