Цитаты из «Учения дона Хуана»

Сила зависит от того, какого рода знанием обладает человек. Какой смысл в знании вещей, которые бесполезны? Они не подготовят нас к неизбежной встрече с неизвестным. Power rests on the kind of knowledge that one holds. What is the sense of knowing things that are useless? They will not prepare us for our unavoidable encounter with the unknown.
 Ничто в этом мире не дается даром. Что бы то ни было, что должно быть изучено, должно быть пройдено на собственной шкуре.  Nothing in this world is a gift. Whatever has to be learned must be learned the hard way.
 Человек идет за знанием также, как идет на войну: бдительный (пробужденный), со страхом, с уважением и с абсолютной уверенностью. Поход за знанием или поход на войну любым другим способом – это ошибка, и кто бы ее ни совершал, никогда не будет жить без сожаления об этом.
Когда человек выполнил эти четыре условия – быть бдительным, иметь страх, уважение и полную уверенность – не будет ошибок, которые ему придется учитывать, в таких условиях его действия теряют неловкое качество действий дурака. Если такой человек терпит поражение или неудачу, он проигрывает только битву, и об этом не будет никаких горьких сожалений.
 A man goes to knowledge as he goes to war: wide-awake, with fear, with respect, and with absolute assurance. Going to knowledge or going to war in any other manner is a mistake, and whoever makes it might never live to regret it.
When a man has fulfilled all four of these requisites — to be wide awake, to have fear, respect, and absolute assurance — there are no mistakes for which he will have to account; under such conditions his actions lose the blundering quality of the acts of a fool.  If such a man fails, or suffers a defeat, he will have lost only a battle, and there will be no pitiful regrets over that.
 Слишком сильное сосредоточение на себе порождает ужасную усталость. Человек в этом положении глух и слеп ко всему остальному. Сама по себе усталость заставляет его прекратить видеть чудеса вокруг него.  Dwelling upon the self too much produces a terrible fatigue. A man in that position is deaf and blind to everything else. The fatigue itself makes him cease to see the marvels all around him.
 Каждый раз, когда человек приступает к учению, он должен работать так усердно, как только может, и границы его обучения определяются его собственной натурой. По этой причине, нет смысла говорить о знании. Страх перед знанием естественен, каждый из нас испытывал его и тут ничего не поделаешь. Но не имеет значения, насколько устрашающе обучение, намного ужаснее представить себе человек без знания.  Every time a man sets himself to learn, he has to labor as hard as anyone can, and the limits of his learning are determined by his own nature. Therefore, there is no point in talking about knowledge. Fear of knowledge is natural; all of us experience it, and there is nothing we can do about it. But no matter how frightening learning is, it is more terrible to think of a man without knowledge.
Сердиться на людей означает считать их поступки важными. Крайне важно перестать чувствовать себя таким образом. Действия людей не могут быть настолько важными, чтобы служить противовесом нашей единственной реальной альтернативе: нашим неизменным встречам с бесконечностью.  To be angry at people means that one considers their acts to be important. It is imperative to cease to feel that way. The acts of men cannot be important enough to offset our only viable alternative: our unchangeable encounter with infinity.
 Все что угодно — это один из миллиона путей. Поэтому воин должен всегда помнить, что путь – это всего лишь путь, если он чувствует, что он не должен ему следовать, он должен оставить его при любых условиях. Его решение следовать по пути или оставить его должно быть свободным от страха и амбиций. Он должен рассматривать каждый путь внимательно и осознанно. Вот вопрос, который воин должен обязательно себе задать: Есть ли у этого пути сердце?
Все пути одинаковые: они ведут в никуда. Тем не менее, путь без сердца никогда не приносит удовольствия. С другой ж стороны, путь с сердцем легкий, он не заставляет воина работать над тем, чтобы полюбить его, он делает радостным путешествие, пока человек следует ему, он с ним един.
Мир счастья там, где нет разницы между вещами, потому что там нет никого, чтобы спросить о разнице. Но это не мир людей. Некоторые люди тщеславно верят, что они живут в двух мирах, но это только их тщеславие. Но для нас есть только один единственный мир. Мы – люди, и мы должны удовлетворенно следовать миру людей.
 Anything is one of a million paths. Therefore, a warrior must always keep in mind that a path is only a path; if he feels that he should not follow it, he must not stay with it under any conditions. His decision to keep on that path or to leave it must be free of fear or ambition. He must look at every path closely and deliberately. There is a question that a warrior has to ask, mandatory: Does this path have a heart?
All paths are the same: they lead nowhere. However, a path without a heart is never enjoyable. On the other hand, a path with heart is easy — it does not make a warrior work at liking it; it makes for a joyful journey; as long as a man follows it, he is one with it.
There is a world of happiness where there is no difference between things because there is no one there to ask about the difference. But that is not the world of men. Some men have the vanity to believe that they live in two worlds, but that is only their vanity. There is but one single world for us. We are men, and must follow the world of men contentedly.
 У человека есть четыре природных врага: страх, ясность, сила и старость. Страх, ясность и силу можно преодолеть, но не старость. Его действие может быть отложено, но его нельзя никогда преодолеть.  A man has four natural enemies: fear. clarity, power, and old age. Fear, clarity, and power can be overcome, but not old age. Its effect can be postponed, but it can never be overcome.
Комментарии Commentary
 В абстрактном характере высказываний из первой книги, «Учение дона Хуана», заключена сущность всего, что говорил дон Хуан в самом начале моего ученичества. По полному тексту книги видно, что дон Хуан очень много рассказывал о союзниках, растениях силы, Мескалито, «дымке», ветре, речных и горных духах, духе чаппараля и так далее. Позже, когда я спросил его, почему он уделял такое внимание этим явлениям, но не обращался к ним впоследствии, он невозмутимо признался, что в начале моего обучения погрузился во весь этот псевдошаманский вздор только ради меня.  The essence of whatever don Juan said at the beginning of my apprenticeship is encapsulated in the abstract nature of the quotations selected from the first book, The Teachings of Don Juan. At the time of the events described in that book, don Juan spoke a great deal about allies, power plants, Mescalito, the little smoke, the wind, the spirits of rivers and mountains, the spirit of the chaparral, etc., etc. Later on when I questioned him about his emphasis on those elements, and why he wasn’t using them anymore, he admitted unabashedly that at the beginning of my apprenticeship, he had gone into all that pseudo-Indian shaman rigmarole for my benefit.
 Я был ошеломлен. Меня удивило то, как он может высказывать такие утверждения, представляющие собой откровенную неправду. Однако он действительно имел в виду именно то, что сказал, а я, без сомнений, был тем самым человеком, который мог засвидетельствовать достоверность его слов и расположения духа.  I was flabbergasted. I wondered how he could make such a statement, which was obviously not true. He had really meant what he said about those elements of his world, and I was certainly the man who could attest to the veracity of his words and moods.

 — Не относись к этому так серьезно, — смеясь, сказал он. — Занятия всей этой чепухой всегда развлекали меня, а с тобой было еще веселее, так как я знал, что делаю это для твоей же пользы.- Для моей пользы, дон Хуан? Что за ерунда?

— Да, для твоей пользы. Я обманывал тебя, удерживая твое внимание теми предметами твоего мира, которые вызывали у тебя глубокий интерес, — и ты проглатывал все целиком: и наживку, и леску, и поплавок.

 ‘Don’t take it so seriously,’ he said, laughing. ‘It was very enjoyable for me to get into all that crap, and it was even more enjoyable because I knew that I was doing it for your benefit.’The Wheel of Time

‘For my benefit, don Juan? What kind of aberration is this?’

‘Yes, for your benefit. I tricked you by holding your attention on items of your world which held a profound fascination for you, and you swallowed it hook, line and sinker.

 Все, что мне было нужно, — твое безраздельное внимание. Но как я мог добиться его от такой недисциплинированной натуры? Ты сам вновь и вновь говорил мне, что приезжаешь потому, что считаешь мои рассказы об этом мире захватывающими. Однако ты не знал, как выразить, что испытываемый тобой интерес основан на том факте, что ты смутно согласен с каждым моим словом. Ты думал, что эта неясность, разумеется, и является шаманизмом, и тянулся к ней — потому и приезжал.  ‘All I needed was to get your undivided attention. But how could I have done that when you had such an undisciplined spirit? You yourself told me time and time again that you stayed with me because you found what I said about the world fascinating. What you didn’t know how to express was that the fascination that you felt was based on the fact that you vaguely recognized every element I was talking about. You thought that the vagueness was, of course, shamanism, and you went for it, meaning you stayed.’
 — Ты поступаешь так с каждым, дон Хуан?- Не с каждым, так как ко мне приходит не каждый, и, прежде всего, меня самого интересует далеко не каждый. Меня интересовал и интересуешь ты, ты один. Мой учитель, нагваль Хулиан, обманул меня точно так же. Он воспользовался моими чувственностью и жадностью. Он обещал озолотить меня и свести меня со всеми прекрасными женщинами, которые его окружали. Он пообещал мне богатство, и я попался на удочку. Так с незапамятных времен обманывали всех шаманов моей линии. Шаманы моей линии — не учителя или гуру. Им плевать на широкое распространение своих знаний. Им нужны только преемники, а не какие-то люди, смутно заинтересованные в этих знаниях по неким интеллектуальным соображениям.  ‘Do you do this to everybody, don Juan?’ ‘Not to everybody, because not everybody comes to me, and above all, I’m not interested in everybody. I was and I am interested in you, you alone. My teacher, the nagual Julian, tricked me in a similar way. He tricked me with my sensuality and greed. He promised to get me all the beautiful women who surrounded him, and he promised to cover me with gold. He promised me a fortune, and I fell for it. All the shamans of my lineage had been tricked that way, since time immemorial. The shamans of my lineage are not teachers or gurus. They don’t give a fig about teaching their knowledge. They want heirs to their knowledge, not people vaguely interested in their knowledge for intellectual reasons.’
 Дон Хуан был прав, когда говорил, что я полностью попался на его удочку. Я действительно полагал, что нашел шамана и превосходный источник антропологической информации. Именно в то время под покровительством и влиянием дона Хуана я исписывал целые дневники и собирал старинные карты, на которых были указаны местоположения городов индейцев яки на протяжении долгих столетий, начиная с иезуитских летописей конца XVIII века. Я отметил все эти города, выявил самые незначительные изменения и ломал голову над тем, почему эти города меняли свое положение и при каждом таком смещении образуемый ими узор становился несколько иным. Псевдоразмышления о разумности и обоснованных сомнениях раздавили меня. Я собрал тысячи листков сжатых записей и предположений, извлеченных из различных книг и летописей. Я был настоящим студентом факультета антропологии. Дон Хуан раздувал мое воображение всеми доступными средствами.  Don Juan was right when he said that I had fallen for his maneuver fully. I did believe that I had found the perfect shaman anthropological informant. This was the time when, under don Juan’s auspices, and due to his influence, I wrote diaries and collected old maps that showed the locations of the Yaqui Indian towns throughout the centuries, beginning with the chronicles of the Jesuits in the late 1700’s. I recorded all those locations and I identified the most subtle changes, and began to ponder and wonder why the towns were shifted to other locales, and why they were arranged in slightly different patterns every time they were relocated. Pseudo-speculations about reason, and reasonable doubts overwhelmed me. I collected thousands of sheets of abbreviated notes and possibilities, drawn from books and chronicles. I was a perfect student of anthropology. Don Juan spurred my fancy in every way he possibly could.
 — На пути воинов нет добровольцев, — сказал мне дон Хуан, делая вид, что что-то объясняет. — Человека приходится выводить на путь воина против его воли.- Дон Хуан, что мне делать с теми тысячами записей, которые я собрал в результате твоего обмана? — спросил я его в тот раз.  There are no volunteers on the warriors’ path,’ don Juan said to me under the guise of an explanation. ‘A man has to be forced into the warriors’ path against his will.»What do I do, don Juan, with the thousands of notes that you tricked me into collecting?’ I asked him at the time.
 Его ответ стал для меня настоящим потрясением.- Напиши о них книгу! — сказал он. — Я уверен, что если ты начнешь ее писать, то все равно никогда не воспользуешься своими записями. Они бесполезны — но кто я такой, чтобы говорить тебе об этом? Придумай сам. Однако не пытайся писать книгу так, как это делает писатель. Сделай это как воин, как воин-шаман.  His answer was a direct shock to me. ‘Write a book about them!’ he said. ‘I am sure that if you begin to write it, you’ll never make use of those notes, anyway. They are useless, but who am I to tell you that? Find out for yourself. But don’t endeavor to write a book as a writer. Endeavor to do it as a warrior, as a shaman- warrior.’

 — Что ты имеешь в виду, дон Хуан?- Не знаю. Сам разбирайся.

Он был абсолютно прав. Я так и не воспользовался теми записями. Вместо этого я неожиданно для самого себя написал книгу о непостижимых возможностях существования иной системы познания.

 ‘What do you mean by that, don Juan?’ ‘I don’t know. Find it out for yourself.’

He was absolutely right. I never used those notes. Instead I found myself writing unwittingly about the inconceivable possibilities of the existence of another system of cognition.

Книги КастанедыКолесо времени — Цитаты из «Отдельной реальности»

Книги Кастанеды Перейти на форум Задать вопрос

Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение